Роберт Хейс – Цвет мести (ЛП) (страница 24)

— И чё ты хошь, Моррасс? — Спросил Шустрый, не проявляя никаких признаков веселья.

— Что ж, на самом деле есть парочка вещей. Во-первых, меня озарило, что я так и не поблагодарил тебя лично за работу, которую ты выполнил для меня в прошлом году.

— То есть, за убийство Х'оста.

Широкая улыбка Моррасса превратилась в жестокую ухмылку, и он почесал свою модную щетину.

— Ага. Конечно, твой отец был любопытным типом и весьма надоедливой занозой в моей заднице.

Перн видел, что Шустрый всё ещё осторожен, но он уже успокоился после покушения на свою жизнь. Его ноги снова легли на отполированный деревянный стол.

— У меня тоже парочка заноз найдётся. Но вряд ли стоит и дальше звать Х'оста моим папашкой. Насколько помню, он особо отцовских чувств не проявлял.

— И всё же ты хранишь такое… лестное его изображение, — Дрейк махнул в сторону портрета Х'оста. — А ещё ты предъявил претензии на состояние Х'оста, как единственный выживший наследник, хоть и бастард. Как я слышал, всех остальных Х'остов, выживших после резни в Хостграде, постигла череда несчастных случаев, окончившихся смертельными исходами. Забавно, как старая добрая резня может пойти кому-то на пользу.

На миг на лице Шустрого мелькнуло обеспокоенное выражение. Перн видел такое на лицах старых хааринов, неспособных или не желающих браться за контракт. Это был взгляд человека, который видел вещи, которые не желает вспоминать. Это был взгляд, который Перн не ожидал увидеть на лице своего клиента.

— Чё там в Хостграде стряслось — эт всё Чёрный Шип натворил, — запротестовал Шустрый. — Я сам выставил награду за его голову…

Моррасс засмеялся.

— Легко выставлять награду за голову мертвеца.

— А чё до остальных между мной и состоянием Х'оста — так не думаю, что я сделал чё-то, чё на моём месте не сделал бы и ты. И я-то уж уверен, что ты и чё похуже вытворял.

Улыбка сошла с лица Моррасса.

— Так деньги отца у тебя? Понимаешь, Шустрый, кое-что меня тревожит. Я заплатил тебе уйму денег за убийство твоего отца. Что-то около одного миллиона золотых монет, если я правильно помню, и ты, несомненно, тоже. Достаточно, чтобы купить место в правящем совете, но недостаточно, чтобы затем начать скупать всю собственность наших дорогих усопших лорда Зхо и лорда Колта. Так что, как видишь, мне пришлось задать себе вопрос, где же мой маленький убийца взял так много денег.

— Наследство, — солгал Шустрый через стиснутые зубы. — Богатый папочка оставил мне всё, методом исключения.

— Надеюсь, Шустрый. У твоего отца был знакомый. Интересно, слышал ли ты о нём. Его имя Кессик, в прошлом арбитр Кессик.

Шустрый фыркнул.

— Я с папашкой не особо дружил. Наскока мне известно, он мог хоть ёбаного императора Сарта знать, мне насрать. И чё у тя за дела с этим Кессиком?

— На самом деле обычные. Он хочет, чтобы я умер, а я примерно того же желаю ему. Ты, разумеется, дашь мне знать, если что-нибудь о нём услышишь.

— Ага. Само собой, — сказал Шустрый.

— Хорошо. Его сложно найти.

— И чё он делал для Х'оста?

Капитан Дрейк Моррасс ответил не сразу. Он сидел и смотрел на Шустрого, который смотрел в ответ. Перн стоял рядом, неподвижный, забытый, но обнажённый меч держал наготове на случай атаки.

— Твой отец хотел объединить Дикие Земли и сесть во главе, как сделал король Д'оро сотни лет назад. Он хотел снова объединить чистокровные семьи, и собирался сделать это кровью, огнём и страхом. Кессик помогал ему, по неясным причинам.

— Как? — спросил Шустрый.

И снова Дрейк Моррасс помедлил, артистично поправив воротник своего плаща.

— Не знаю точно, но благословения Инквизиции у него не было.

— А ты, значит, поддерживал кого-то другого? Ещё одного чистокровного?

С улыбкой и взмахом руки Дрейк Моррасс поднялся на ноги.

— Не-а. Мне плевать, кто из чистокровных сядет на трон, если кто-то и сядет. Просто не хочу, чтобы Кессик командовал. Ясно?

Шустрый кивнул.

— Ага. Ясно.

— Похоже, что ты и я, Шустрый, вместе владеем контрольным пакетом акций этого самого свободного города. Думаю, я побуду тут немного, посмотрю, как ты управляешься с остальными членами совета.

— Они у меня с рук едят.

Капитан Моррасс рассмеялся своим густым тёплым смехом, махнул Шустрому, подмигнул Перну и, театрально взмахнув плащом, повернулся и неспешно направился к двери, аккуратно переступив через истекающий кровью труп неудавшегося убийцы. Когда он ушёл, Шустрый долгое время задумчиво сидел в тишине, а Перн стоял рядом, и его кровь капала на деревянный пол. Он почувствовал лёгкую слабость — нож нужно было вытащить из ладони, и чем скорее тем лучше.

— Скажи-ка мне вот чё, Сузку. — сказал Шустрый. Перн заставил себя сфокусироваться на клиенте. — Тот контракт по защите моей жизни распространяется на превентивные меры?

Перну понадобился лишь миг, чтобы понять, что имеет в виду Шустрый.

— Я хаарин, а не убийца.

— Блядь, за четыреста тыщ золотых тебе следовало бы быть, кем я захочу. Уёбывай отсюда и не капай кровью на мой пол. — Перн почтительно склонил голову и на нетвёрдых ногах пошёл к выходу. — И заодно избавься от ёбаного трупа!

Шип

— Драконово отродье, — один из наёмников, толстяк по имени Везунчик, говорил приглушённым голосом, словно само это слово могло вызвать огромную, летающую огнедышащую ящерицу им на головы.

— Это не драконово отродье, — сообщил Бетрим и снова поёрзал в седле. Похоже, как бы он не сел, ему всегда удавалось отдавить яйца. Наёмники из-за этого каждый день насмехались над ним, а Чёрный Шип плохо относился к насмешкам. Он, может, и предпринял бы что-нибудь на этот счёт, но его руки были хорошенько скованы, не говоря уже о весомом численном превосходстве противников и отсутствии у него какого-либо оружия.

— А ты-то откуда знаешь, Шип? Хошь сказать, сам встречал дракона?

— Так уж вышло. Ага, встречал, — Бетрим врал со своим обычным непроницаемым лицом. — И эт не драконово отродье. Просто охуенно большая ящерица, вот и всё. Навроде водяных ящериц в Йорле, тока эти не плавают.

В этот момент, по правде говоря, ящерица ничего особенного не делала. Похоже, она не очень-то интересовалась проезжавшими мимо наёмниками и их узниками, и просто довольно грелась на солнышке на большом валуне. Бетрим подумал, что местечко у неё удобное, и он немного позавидовал зверюге.

— Ну, чё бы эт ни было, мне оно не нравится. Кыш! Уябывай! — крикнул Везунчик ящерице, махая копьём.

Ящерица подняла голову и посмотрела на толстого наёмника долгим терпеливым взглядом, не выказывая, что собирается немедленно двигаться. Спустя несколько секунд лошадь Везунчика отошла от валуна с ящерицей, и Бетрим понимал животное. Конкретно эта ящерица, длиной почти в три человеческих роста от носа до хвоста, была небольшим членом своего семейства, которые к северу, в скалистой части Диких Земель, вырастали вдвое больше и легко могли в два счёта расправиться с небольшой группой путешественников.

— Интересно, какой у неё вкус. Не отказался б от мясца вечерком. — Это сказал один из бывших Длинных Зубов, мужчина с гигантским носом и широким прыщавым лбом. — Чё-нть свеженького. От солонины уже тошнит.

— Вряд ли ты б захотел её пробовать, — с ухмылкой сказал Бетрим. — Эти твари отравлены.

— Эти твари ядовиты, — натянуто сказал Андерс. С тех пор, как они остановились посмотреть на гигантскую ящерицу, он воспользовался возможностью ссутулиться в седле и злобно зыркать на всех из-под тяжёлых век.

— Чё? — проворчал Бетрим.

— Я просто поправил вас, босс, — сказал Андерс. — У них ядовитый укус, но они не отравлены.

— Не вижу разницы.

— А она есть, — Андерс покачал головой и поёрзал, чтобы уставиться в другом направлении.

Уже на следующий день после отъезда из Солантиса Андерс стал раздражительным. Он начал трястись, обильно потеть и много вздыхать. Теперь он трясся всё время, почти не спал и выблёвывал всё съеденное, когда вообще ел. Но вот от чего Чёрный Шип на самом деле хотел пристукнуть Андерса — так это от постоянных поправок. Казалось, всякий раз, как Бетрим нынче заговаривал, Андерс его поправлял — то по части языка, то по части структуры предложений. Бетрим даже не знал, что такое "структура предложений", но чем бы оно ни было, из-за этого он готов был избить Андерса до полусмерти. Даже наёмников уже достало — каждый день они катали кости, кто поедет с чистокровным ублюдком. На пятый день Кайн вставил Андерсу кляп, но сегодня пьянчуге снова дали вволю пользоваться ртом, и похоже, он был решительно настроен заставить всех пожалеть об этом решении.

Генри переносила путешествие намного лучше. Она все дни ехала молча, хотя раньше никогда не садилась на лошадь, и злобно смотрела на всякого наёмника, который приближался к ней на десять футов. Большинство научилось держать дистанцию, после того как первый наёмник, случайно тронувший её, кончил тем, что валялся, свернувшись на земле, а Генри его пинала — хотя он был вооружён и вдвое её больше, а она в кандалах.

Бетрим решил воспользоваться возможностью, пока наёмники глазели на огромную ящерицу, и направил лошадь в сторону Андерса. По правде говоря, он не знал, как управлять лошадью, так что он просто наклонился в ту сторону, куда ему было надо, и подождал, пока животное подчинится.

— Андерс, ты в порядке? — шёпотом спросил Бетрим.