Роберт Хайнлайн – Погоня за панкерой (страница 92)
– Вот ты ее и разгадывай, ты же у нас научный сотрудник. Приготовиться к вращению. Выполнять.
Я поспешил выровнять машину.
– Второй пилот, высота над землей и давление!
– Тысяча триста километров, девятьсот девятнадцать миллибар.
– Слишком близко! Джейк, еще один такой промах – и я уйду в отставку и займусь вязанием. Где мы? Я ни черта не вижу, лечу по приборам.
– Мы над водой, капитан, легкий туман. Не очень густой, по правому борту вижу береговую линию.
Я повернул Гэй вправо и сам увидел берег, после чего смог пилотировать визуально. Годами я летал по приборам, но мне всегда легче, если есть видимый горизонт. Крылья Гэй уже расправились, я придержал ее до сотни узлов и перевел на автопилот.
– Открывать заслонки не будем, – сказал я, – у меня нет желания брать пробы воздуха так низко.
– Эй, там парус!
– Где, Хильда?
– По правому борту в сторону носа. И в воде, разумеется. Настоящий парусный корабль.
И будь я проклят, но она не ошиблась: прямой такелаж прямиком из восемнадцатого века, с высоким баком и кормой. Я снизился, чтобы лучше его рассмотреть.
Нет, я не боялся – у людей, которые плавали на таких кораблях, не было управляемых ракет – ну или я сам себя в этом убеждал.
Это было красивое зрелище, так что я опустил правое крыло, чтобы все смогли на него посмотреть. Должно быть, и мы стали для них невиданным зрелищем, поскольку по палубе заметались матросы, а рулевой, похоже, вообще перестал соображать: корабль ушел под ветер, и паруса беспомощно заполоскали. Я не хотел, чтобы бедолагу за это килевали, поэтому выровнялся и направился в сторону суши.
– Боже, капитан, как ты меня напугал! – воскликнул Джейк.
– Почему? Вот они были напуганы, но ты же не боишься пушек с черным порохом?
– Нет. Но ты почти цапнул крылом воду.
– Не глупи, Джек. Я был выше двухсот метров. Ну, может, сто пятьдесят, когда сделал вираж, чтобы посмотреть. Но пространства был вагон.
– Посмотри на альтиметр. И на датчик давления.
Я посмотрел: локатор показывал девятнадцать метров над водой, мне пришлось сменить шкалу измерений, чтобы увидеть цифры. Давление было чуть выше тысячи миллибар – уровень моря. Поэтому я быстро поднял нас на тысячу метров.
– Второй пилот, как я мог сделать такую ошибку? Мне совсем не хочется, чтобы такое повторилось.
– Не знаю, капитан. С моего места кончик крыла виден, а с твоего – нет. Когда мне показалось, что он вот-вот коснется воды, я посмотрел на приборы. Я уже собрался заорать, но тут ты выровнялся.
– Джейк, я чудом не задел мачту. Но я поклялся бы на чем угодно, что не подходил к этому кораблю ближе трехсот метров. Это приличный запас по высоте в тихую погоду. Ведь на воде почти не было барашков.
– Так ты не узнал это место, капитан Зебби? – спросила Хильда.
– Язва, только не говори мне, что ты тут уже бывала.
– Только в книгах, Зебби. Но не раз, и в разное время. В адаптированной версии для детей примерно в третьем классе. Потом в более полной в восьмом или девятом. А потом я наконец-то добралась до полной, без купюр, версии восемнадцатого века, которая была довольно пикантной для моего возраста. Я до сих пор нахожу ее приятно непристойной.
– Язва, о чем речь?
Мне ответил Джейк:
– Капитан, как ты думаешь, что это за корабль, если, глядя на него, ты думал, что мы высоко в воздухе, хотя на самом деле едва не вспахал крылом море?
– Я сдаюсь.
– Это тот самый корабль, на котором матросы пятнадцати сантиметров ростом.
Я раздумывал над этим, а мы тем временем добрались до суши, и я аккуратно, по приборам, поднялся до тысячи километров[129] и велел Гэй держать нас на этой высоте, хотя мне казалось, что мы много выше.
– Если кто-нибудь из вас наткнется на декана Свифта, будьте добры, дайте ему пинка под зад от моего имени.
Дити спросила:
– Зебадия, как ты думаешь, страна великанов – Борбдингнег – на этом же континенте?
– Надеюсь, что нет.
– Почему нет, дорогой? Это было бы забавно.
– Потому что мы не можем тратить время ни на лилипутов, ни на великанов. Их акушеры не смогут позаботиться о вас с Хильдой… а медицина у них на уровне восемнадцатого века. Джейк, приготовься поднять нас на сто тысяч километров. И сразу после этого выполняй вращение. У кого-нибудь есть разумное объяснение того, что с нами происходит? Или я просто бьюсь в смирительной рубашке, сидя в уютной комнате с мягкими стенами?
– У меня есть одна теория, Зебби.
– Валяй, Язва.
– Не смейся, поскольку я помню, ты сам мне говорил, что вы с Джейкобом обсуждали идею о том, что человеческая мысль существует в виде квантов. Я не отличу кванта от квинты, но мне говорили, что квант – неделимая штука. Ты говорил мне, что вы с Джейкобом обсуждали возможность того, что у воображения есть свои невидимые кванты – ты назвал их «фиктонами» – или «фиктами»? В любом случае суть в том, что каждая рассказанная история – или та, которая будет рассказана, без разницы – существует в реальности где-то в одной из вселенных Числа Зверя.
– Но, Хильда, любимая, это была лишь абстрактная математика!
– Джейкоб, Мобиас Торас тоже считал наш автомобиль абстрактной математикой… пока не прокатился в нем. И разве не ты мне говорил, что человеческое тело само по себе всего лишь сложное уравнение волновой функции? Я тогда тебя укусила – я не против быть волновой формой, волны красивые, но я укусила тебя за наречие «всего лишь».
– Зебадия, там слева город, не так далеко. Может, стоит взглянуть на него, пока мы не улетели?
– Дити, подумай сама. Ты видела, какую панику мы вызвали на том игрушечном корабле. Вообрази, что ты сама не более четырнадцати сантиметров ростом и живешь в этом городе. И тут является огромное небесное чудовище и пикирует на твой город. Тебе это понравится? Сколько людей потеряют сознание? Сколько умрет от сердечных приступов? Сколько этих маленьких людей ты готова убить, чтобы удовлетворить свое любопытство? – И я добавил: – Для этих маленьких людей мы монстры страшнее, чем
– О боже! Ты прав, Зебадия, абсолютно прав. Давай убираться отсюда.
– Второй пилот, установить перемещение прямо вверх на сто тысяч километров.
– Передвижение, ось «H», положительное, верньер на четыре деления, установлено.
– Выполнять, – приказал я и продолжил: – Мы можем остаться тут на некоторое время, мы слишком далеко, чтобы напугать кого-то, они нас даже не увидят. Язва, тебе слово. Мы никуда не отправимся, пока не услышим твою теорию и не обсудим ее. Джейк, я не уверен, что хочу рисковать еще с одним вращением.
Я уже четыре раза испугался до чертиков, когда мы едва не врезались в планеты. Я знаю, как безопасно
– Зебби, я не думаю, что тут замешаны законы вероятности. И я не думаю, что нам грозят какие-либо опасности при вращениях.
– Да ну? Язва, ты знаешь, как управлять фибией. Готов поменяться с тобой местами… я только выдвину это кресло вперед до упора, чтобы ты могла дотянуться до всех рычагов и кнопок.
– Нет! Нет! Я…
– Струсила!
– Зебби, у меня нет твоего экстрасенсорного чутья на опасность. Я готова сесть за руль, если ты прикажешь… но у меня нет твоего пилотского мастерства. Я могу быть просто вахтенным пилотом, но ты должен остаться капитаном, поскольку твое чутье – одна из причин, по которой я говорю, что так называемые законы вероятности к делу не относятся.
– Язва, статистические законы самые основательные из всех законов природы.
– А в Стране Оз они действуют?
– Э-э-э… будь я проклят, если знаю! Туше!
– Капитан, Хильда говорит о законах не как математик, и все же я с ней согласен. Назвать «законами природы» уравнения, используемые в статистике в нашей родной вселенной, – очень грубая ошибка. Эти уравнения измеряют лишь степень нашего невежества. Когда я подбрасываю монету и говорю, что шансы выпасть орлу или решке пятьдесят на пятьдесят, я тем самым просто заявляю о полном неведении относительно результата. Но если бы я знал все условия, которых я не знаю, то результат можно было бы заранее рассчитать с помощью макромеханики. Но мы уже были как минимум в двух вселенных, где физические законы совсем не похожи на наши.
– Три, Джейкоб. С лилипутами будет три.
– Не совсем понимаю тебя, дорогая.
– Закон кубов и квадратов, которому подчинена вся наша биология, здесь не работает, у них тут какой-то свой закон. Достаточно сказать хотя бы о том, что в нашей вселенной человеческий мозг нельзя уменьшить до размеров наперстка. Но мы отклонились от теории, которую я начала излагать для Зебби. Я могу продолжать?
– Да, – сказал я и распорядился: – Всем молчать, кроме Язвы. Я был злейшим нарушителем, но теперь мой рот на замке. Язва – продолжай.
– Хорошо. Мы не случайно побывали в трех вселенных – Барсуме, Стране Оз, Лилипутии, менее чем за… за двадцать четыре часа, так, Дити?
– Менее шестнадцати, тетя Хильда, после отбытия из Залива Крови до прибытия сюда.