Роберт Хайнлайн – Погоня за панкерой (страница 88)
Зебби немного подумал и сказал:
– Тогда эта планета вращается в другую сторону. Но это нам не повредит.
– Нет, не повредит. Но время уходит. Мы можем подняться?
– Второй пилот.
– Капитан.
– Установить тридцать километров прямо вверх.
– Э-э-э… сделано, капитан.
– Выполнять.
Зебби повернул нос Гэй вниз, и мы все могли созерцать прекрасный пейзаж.
– Вот черт, – проговорил он. – Большой прямоугольный оазис, со всех сторон окруженный пустыней. И населенный. В самом центре вполне приличный городок.
– Неужели никто не узнает? – спросила я. – А я узнала. По карте.
– Но Хильда, дорогая, это же неисследованная вселенная, – сказал Джейкоб.
– Папа! Это Страна Оз!
– Разумеется, – согласилась я, передавая бинокль Дити. – Дорога из желтого кирпича, вот она слева, ведет в Изумрудный город.
– Но Хильда, это же…
– Не говори «невозможно», Джейкоб. Иначе тебе придется признать, что Барсум тоже невозможен – а вместе с ним Карт, и Тув, и Томми Такер. У меня есть своя теория – мы все давно умерли, погибли на парковке возле моего дома. Если все так, то я не особенно разочарована. Ведь мы с Дити можем оказаться первыми женщинами-призраками в поисках акушера. Дити, ты бы хотела растить детей в Стране Оз?
– С удовольствием!
– Ты уверена, золотце? Насколько я помню, в Стране Оз никто не умирает… но население не растет. Я не помню, чтобы в сказках о Стране Оз рождались дети, вообще не помню там никаких детей. А также врачей и больниц. Джейкоб, ты говорил, что в той вывернутой наизнанку вселенной были другие физические законы. Если Зебби посадит здесь «Гэй Обманщицу», мы сможем отсюда улететь? В Оз работает магия, а не технологии.
– Дити, можно мы с Джейком посмотрим в бинокль?
– Сейчас, Зебадия. Сначала взгляни на Изумрудный город, он и правда весь в изумрудах. Или это куча зеленого стекла.
– Следи за альтиметром, Джейк.
Зебби смотрел в бинокль до тех пор, пока Джейкоб не сообщил:
– Достигли пятнадцати километров, капитан, и быстро снижаемся.
– Твоя очередь смотреть в бинокль. Только дай я ее выровняю, а потом ты нас снова поднимешь.
И снова мы взлетели в вышину, и вот уже Джейкоб изучал землю внизу, пока мы падали. Зебби выровнял машину и передал управление Гэй, приказав ей сделать широкий круг, который приведет нас к Великой песчаной пустыне на юге, потом к Непроходимой пустыне на севере, пересечет Дорогу из желтого кирпича на востоке и захватит Замок Железного Дровосека на западе.
– Второй пилот, твое мнение, пожалуйста.
– Капитан, теория Хильды о том, что мы все погибли на парковке, – наиболее вероятна согласно Бритве Оккама. Однако я не чувствую себя мертвым и отказываюсь считать себя мертвым. Приходится верить, что это
– А почему пролетаем? – спросила Дити. – Почему не приземлиться и не нанести ей визит? Если мы приземлимся в Изумрудном городе, то можем многих испугать. Но я уверена, мы не смутим Глинду.
– Второй пилот. Совет, пожалуйста.
– Не возражаю против приземления. Поскольку Гэй функционирует на этой высоте, я полагаю, она будет функционировать и на земле. И мы можем уйти во вращение с земли так же легко, как и отсюда. Но если я вдруг встречусь с живым пугалом, я, наверное, рехнусь. Кроме того… в этом дворце должна быть ванна.
– Хорошая мысль! Хотя я бы согласился и на кустики. Дити, достань наши комбинезоны. Или что-нибудь в этом роде. В Стране Оз мы должны быть одеты полностью. Никакого оружия. Обувь по желанию.
– XXXIII –
Дити
Зебадия не опустил нас прямо к дворцу Глинды Доброй, он покружил немного и нашел поляну в лесу, примерно в сотне километров[125] от дворца, отгороженную от него высокими вязами и ореховыми деревьями.
Я отстегнулась, открыла дверцу в переборке и пролезла через нее, чтобы добыть нашу одежду, но потом передумала. Тетя Хильда последовала за мной и отправилась прямиком к собственному шкафчику. Я перекатилась в позу лотоса – увы, встать тут нельзя – и осведомилась:
– Тетя Хильда, что ты собираешься надеть?
– Все самое лучшее. Платье, в котором я выходила замуж, и обручальное кольцо, подаренное мне Джейкобом в Гелиуме.
– Украшения?
– Ничего с Барсума. Может быть, то, что было на мне во время вечеринки, с которой мы убежали, но не больше.
Много лет назад мама сказала мне, что инстинкт тети Хильды насчет одежды безошибочен. Я взяла длинное платье, которое надела, чтобы заарканить Зебадию, подвеску, подаренную папой, мое обручальное кольцо и бальные туфли. Выдать любимому обеденный китель? Нет, лучше вот эти строгие лосины в паре с белой шелковой рубашкой-болеро, которую мы с Тирой сшили для него, когда обновляли гардероб тети Хильды. Красный кушак, танцевальные туфли-лодочки, носки в тон, жокейские шорты – да, то, что нужно.
Я накинула платье на голову и влезла в него, извиваясь как червяк, потом выползла в салон, прижимая к груди добычу. Наши мужчины все еще сидели в креслах, двери Гэй оставались наглухо закрытыми.
– Почему не открываете? – спросила я. – Здесь тепло и уже становится душно.
– Выгляни наружу и посмотри налево, тогда поймешь почему. Дай мне мой комбинезон.
Я посмотрела налево: симпатичный маленький домик из сказки, с табличкой «Добро пожаловать» над дверью. Когда мы приземлялись, его здесь не было.
– Понятно, – сказала я. – На, натягивай шорты и лосины. Папа, твои штаны у Хильды. Потом мы можем открыть двери.
– Дити, это все, что ты можешь сказать?
– А я должна сказать больше, сэр? Ты возил меня по всяким странным местам, но в Стране Оз я вовсе не чужак в стране чужой, я здесь как дома с самого детства. Знаю, чего ожидать.
– Но какого же черта…
– Тише, Зебадия. В Стране Оз чертей не поминают. Никаких грубостей и вульгарностей. Словарный запас конца Викторианской эпохи. Самые мягкие эвфемизмы или лучше вообще ничего.
– Дити, будь я проклят, но я останусь собой.
– Ты можешь быть самим собой, сэр, ты никогда не сможешь быть кем-нибудь еще. Но я говорю как профи. Никто не пишет на Фортране для компьютера, который понимает только Логлан. А теперь мы можем открыться? Папа уже надел брюки.
Это был маленький симпатичный домик с широким крыльцом и розовыми цветами над дверью, но жить в нем было нельзя – одна маленькая комната со столом и больше никакой мебели. На столе стояла ваза с фруктами, кувшин молока и четыре стакана. Две двери вели направо и налево, на левой была нарисована маленькая девочка в старинном капоре, на правой – мальчик в костюме Гуляки Брауна[126].
Мы с Хильдой отправились за капор, но по пути я прихватила стакан молока и горсть винограда без косточек и немедленно обзавелась белыми усами – я не пробовала настоящего молока сто лет! Вкуснота!
Хильда уже пустила воду в ванной и стащила одежду.
Окно было открыто, но находилось оно высоко, так что я тоже разделась. Хильда не захотела молока, но приняла виноград. А затем мы сделали себя чистыми и «красивыми», то есть восстановили наши барсумские прически, но без украшений. В этой комбинации ванной и гардеробной было все, что нужно – от мочалок до помады любимого цвета тети Хильды.
Мы могли проторчать тут три часа, наслаждаясь каждой минутой, но мы спешили и уложились в сорок две минуты. Зебадия выглядел прекрасно (я знала, что так и будет, я тщательно выбирала этот наряд), и папа смотрелся так же отлично в темных брюках и простой гавайской рубахе навыпуск (я подарила ему эту рубаху на день рождения, чтобы прятать живот, которого у него больше не было).
На краю лужайки нас ждала тропинка, ведущая через лес к дворцу. Папа с тетей Хильдой под руку шли, мы шагали следом. Туфли на высоких каблуках тетя несла в руках, поэтому я остановилась и сняла свои. Потом я оглянулась назад, на поляну. «Гэй Обманщица» была на месте, но маленького домика, как я и ожидала, уже не было. Зебадия тоже это заметил, но ничего не сказал, его лицо в этот момент являло полное отсутствие всякого выражения.
– Обуюсь, когда выйдем из леса, – пообещала я. – Они не жмут, потому что я много ходила босиком. Но я могу ходить на высоких каблуках только по твердой поверхности.
Поросшая травой тропинка привела нас в парк, раскинувшийся перед дворцом. Тут мы натянули туфли. Я не очень разбираюсь в архитектуре, но дворец Глинды больше напоминал нормандское шато или старинный господский дом из Англии, чем эти унылые замки на Рейне, но в нем были изящество и красота волшебной страны, что-то подобное есть у Тадж-Махала. В общем, дворец был таким, каким и должен быть.
Когда мы начали подниматься к его огромным дверям по широким мраморным ступеням, Зебадия споткнулся.
– Что за черт?
– Ш-ш-ш! – осадила я его. – Следи за языком, дорогой. Это волшебная лестница, само собой. Глинда не заставит своих гостей карабкаться к дверям. Просто представь, что эту лестницу спроектировал Эшер – возможно, так оно и было. Смотри гордо и иди так, будто никаких ступенек нет.
Когда мы добрались до обширной площадки перед дверью, из нее вышли два высоких трубача. Они встали по сторонам, подняли свои длинные трубы и протрубили четыре раза. Старик с веселой улыбкой, с бакенбардами, сверкающей лысиной, деревянной левой ногой, в матросском дождевике появился точно в тот момент, когда трубы стихли. Я узнала его, но удивилась, почему он тут, а не в Изумрудном городе.