Роберт Хайнлайн – Погоня за панкерой (страница 71)

– Пятая Поправка. Зеб, ничего более о чужаках, кроме того, что я уже рассказывал. Мобиас понял, о чем речь, сказал, что это было задолго до него, потом отвел меня к хранителю или главному историку – можно перевести и так, и так, я думаю – Дворца Воспоминаний. У нас были проблемы с языком, надо было взять с собой Тиру. Данных мало, и они неточны. Однако это было, несомненно, масштабное заражение, и не с этой планеты. Единственный новый факт я получил сегодня от Карта. Он говорит, что если босс Дворца не знает, то никто не знает, по крайней мере, в Гелиуме. И он добавил, что письменные хроники Гелиума уходят в прошлое более чем на десять тысяч циклов.

– Он упомянул десять тысяч лет Барсума? Или это местный эквивалент выражения «в незапамятные времена», то есть период слишком долгий, чтобы считаться историческим?

– Вот сам у него и спроси. Я не воспринял это как идиому.

– Полагаю, что это не важно, ведь паразит мертв.

– Зебадия, если ты не заткнешься по поводу чужаков, то «я съела что-то не то» окажется у тебя на коленях.

– Извини, дорогая. Хочешь вместо этого посидеть у меня на коленях?

– Да.

– Тогда вперед. Тут ты весишь всего двадцать два кило – менее четырех десятых «же». Но поверхностная гравитация может быть куда больше одного «же» на планете, где мы окажемся через два дня.

– «Два дня»! Зебби, ты же не всерьез. Ты дразнишься!

– К сожалению, я не шучу, дорогая Хильда. Мы пробыли тут дольше, чем планировали. Спроси мужа.

– Мы ничего не планировали. Мы просто удрали из города так быстро, как могли – от чужаков, которые сели нам на хвост.

– Хильда, любимая, Зеб имеет в виду «планировали, прибыв сюда». Однако нам нужно доставить вас двоих на цивилизованную планету…

– Гелиум цивилизованный!

– …населенную людьми, которые не откладывают яйца. Потому что ни Зеб, ни я врачами никогда не были, а тем более акушерами. И мы не собираемся рисковать тобой и Дити… и нам, вероятно, придется проверить множество планет. Если мы ничего не найдем в ближайшее время, я бы предпочел тайком вернуться на Землю-Ноль.

– Нет!

– Моя дорогая дочь, твой муж может высадить нас ночью где-нибудь в Новой Зеландии. Или на Тасмании. Используем поддельные имена и сделаем вид, что мы несчастные путешественники из Канады. Потеряли документы…

– Джейк, с тем золотом, что у нас на борту, даже с сотой его частью, я могу купить убедительные документы где угодно. Дай мне час в неблагополучном районе любого большого города, и я найду выходы на черный рынок.

– Зебадия, ты не знаешь, насколько Новая Зеландия или Тасмания безопаснее, чем Уютная Гавань… а ведь мы чувствовали себя там в безопасности. Они достали твоего кузена Эда на Суматре! Мы слишком много знаем, и они хотят, чтобы мы умерли. А я не хочу умирать, да еще и с ребенком внутри! И я ни за что не вернусь домой! Я предпочту рисковать здесь. Женщины рожали задолго до появления акушеров.

– Ну да, и многие умирали. Дити, я не хочу потерять тебя. Я этого не допущу.

– Я всего лишь сказал, – мягко начал док Берроуз, – что Земля-Ноль остается на самый крайний случай. Зеб, мне кажется, что мы должны перемещаться по оси «тау» и оси «тэ», как в плюс, так и в минус, высматривая удовлетворительный аналог Земли-Ноль. Хотя данных у нас немного, мне кажется вполне вероятным, что перемещения на один квант дают нам вселенные – и местные аналоги Земли, – очень похожие на ближайших соседей.

– Возможно, это лучший метод поиска, Джейк, но я предлагаю в первую очередь проверить еще один вариант.

– Ты имеешь в виду Землю-Десять? – спросила Хильда. – Там живут люди вроде нас. Технологии у них развиты, иначе не было бы космических кораблей. А когда я помогала тебе расшифровывать их бухгалтерию, я обнаружила, что несколько туристов приписали после имени «MD» – доктор медицины.

– Откуда ты знаешь, что они «люди вроде нас»? – спросила Дити. – Они тоже могут откладывать яйца.

– Пупки.

– У Тув есть пупок. И у Деи, и у Тиры, и у всех служанок. У всех красных женщин есть пупки.

– Да, у них у всех прекрасные пупки, – согласилась Хильда. – У всех, кого ты назвала. Но это не шрам, оставшийся от пуповины. Рубчик, через который в яйцо попадают питательные вещества. Рассасывается, как раз перед тем, как скорлупа трескается. Никакого шрама, лишь глубокая ямочка. Я почитала о местной биологии, это что-то удивительное.

– Может быть, туристы с Земли-Десять такие же.

– Дити, девочка, многие туристы шляются тут с голыми животами, как мы обе заметили. И я слишком долго пробыла в больнице, чтобы не опознать шрам от кесарева сечения. А мне на глаза попались несколько. Они живородящие. Джейкоб, может быть, есть шанс нанять одного из врачей-туристов, чтобы он остался и позаботился о нас?

– Лотерея, моя дорогая. Если мы захотим использовать врача с Земли-Десять, то мы отправимся туда и выберем лучшего. Зеб, ты начал говорить, что есть вариант, который ты предлагаешь попробовать в первую очередь?

– Вращение. Теперь, спасибо Карту, у меня есть небольшой спектроскоп, сделанный экспертами-оптиками Гелиумской обсерватории. Так что звезду типа нашего Солнца я могу засечь в считаные секунды. Такую, которую стоит проверять. Чтобы не тратить время на белые или красные гиганты, или красные карлики, только на ближайшие звезды, которые кажутся перспективными. Можем проверить группу вращений на девяносто градусов с той скоростью, с какой ты будешь крутить верньеры.

– Предположим, Зеб, но какие тут преимущества? Мы знаем, что Земля – наша родная Земля – имеет аналоги, выстроенные как бусины на нити. Предположим, ты нашел звезду того же спектрального класса, что и Солнце. Ты предполагаешь, что у него есть землеподобная планета. Пусть даже ты прав, гипотеза достаточно сильная… но на ней может не быть людей. Или они есть… но живут в каменном веке. Очень маловероятно, что их уровень технологии равняется нашему или его превосходит. Стоп, беру свои слова обратно. У меня вообще нет никаких данных, так что я должен воздержаться даже от грубой оценки вероятности.

– Это может быть преимуществом, Джейк. Помнишь, что Мобиас сказал тебе, а ты повторил мне? Ты радовался почти как мальчишка – большой комплимент от него, так ты мне сказал.

– А! Что я добрался до теории квантованного вращения в то же время, что и до теории квантованного перемещения. Он сказал, что они были выработаны – как теории, поскольку он до сих пор не верит, что мы их используем – по отдельности, с промежутком в две тысячи циклов. Более простое – перемещение – было первым. Именно в этот момент он решил, что я все же математик, пусть с узкой специализацией. Именно поэтому я радовался… да, почти как мальчишка. На него трудно произвести впечатление. Очень трудно!

– Джейк, если расе столь разумной и долгоживущей, как та, к которой принадлежит Мобиас Торас, потребовалось почти две тысячи лет, чтобы перейти от одного шага к другому… возможно, чужаки с хитрыми суставами до сих пор не сделали этого второго шага?

Глаза Дити вспыхнули.

– Папа! Мы можем убраться от них навсегда. Я голосую за вращение.

– Дити…

– Да, Зебадия?

– Мы не будем решать это голосованием. Решать будет единственный человек, который понимает этот способ передвижения – твой отец. Я капитан – когда мы в полете. Но я поведу «Гэй Обманщицу» туда, куда скажет доктор Берроуз.

– Есть, сэр!

– У тебя язык обложен…

– Вовсе нет!

– Вот и славно. Итак, давайте подведем итоги собрания. Если у вас больше нет замечаний, доктор, то я думаю, мы можем отправиться послезавтра утром. Вас это устраивает, сэр?

– Да, капитан. Так и сделаем.

– Джейкоб, я не хочу уезжать так скоро.

Берроуз похлопал жену по руке:

– Дорогая, никто из нас не хочет покидать это приятное место… и наших друзей. Но мы должны.

Дити выпрямилась.

– Тетя Хильда, я не хочу покидать Тув, Дею, Карта… и Тиру, и всех наших милых девочек… и Томми Такера с Кахом, и особенно Канакук, потому что я не могу объяснить ей, почему я должна уехать, или пообещать, что скоро вернусь, чтобы увидеть ее, – тут она смахнула слезу. – Но через месяц это будет не проще, а еще сложнее. Если бы решала я, а это не так, я бы лучше уехала завтра, а не послезавтра. Быстро попрощаться – и в путь! И кто придумал эту глупость, что «расставание – это сладкая печаль»!

– Парень по имени Шекспир, – сказал я. – Но он писал ради денег. Сочинял так, чтобы люди плакали. Или смеялись. В любом случае ему за это платили. Он их убивал всех в конце, и за это ему тоже платили.

– Я знаю. Он заставлял меня плакать. Что за постыдный способ для взрослого мужчины так зарабатывать на жизнь! Как я хочу, чтобы Канакук умела говорить!

На следующий день я взял последнюю порцию рекламы и отправился к принцу-регенту. На душе было пасмурно – я как мог оттягивал момент признания, что мы отбываем. Меня впустили, я шлепнул бумаги на стол перед Карторисом и сказал:

– Вот они, Карт. Новые заманухи для туристов, и мои заметки о том, как управлять этим бизнесом. Удачи с этим, – я глубоко вздохнул и выпалил: – Мы уезжаем завтра.

Регент не ответил. Смутившись, я спросил:

– Ну и почему такой мрачный вид? Ты же знал, что мы собирались уехать, как только закончим оборудовать машину, и ты знал, что я задержался тут дольше, чем планировал, чтобы помочь вам с этой работой, – я помахал рекламными листочками. – Так что не будем печалиться. Мы насладились вашим щедрым гостеприимством и постарались отплатить за него, чем смогли. Пожелай нам удачи и отправь нас на все четыре стороны… но с улыбкой.