Роберт Хайнлайн – Погоня за панкерой (страница 63)

(На лице Дити не дрогнула ни одна черточка.)

– Да, мать Дея – единственная, кто может принимать гостей без подобной формальности. Я не смею, даже своих друзей. А у меня не так много друзей – их и не может быть много, работа не позволяет. И это делает вас такими ценными для меня и для Карта. Как мы будем скучать, когда вы от нас улетите! Если улетите – мы надеемся, что нет.

– Мы должны, Тув.

– Я знаю, Дити. Ты хочешь отложить их дома. Должно быть, это странное ощущение – носить оплодотворенное яйцо внутри. Оно радостное, но я не уверена, что хотела бы такую ответственность, – она внезапно коснулась пояса. – Не хочу носить даже вот это. Пригласите меня в свою ванную. Мой ответ – «да».

– Тув, я вспотела. Прими ванну со мной.

– О, спасибо, Дити. Тира – сюда!

– Ребенка забыли! – сказала миссис Берроуз.

Это была замечательная история, которая показывает, насколько изобретательны наши жены.

– XXVI –

Зебадия

Ситуация может быть такой отчаянной, что говорить правду просто необходимо.

Я вовсе не рекомендую делать это каждый день, я никогда не встречал людей, гордых тем, что они «всегда говорят правду», и у которых остались друзья. «Правда, только правда и ничего, кроме правды» нужно оставить для зала судебных заседаний, для социальных отношений это чистый яд. Некоторые люди (моя жена Дити, например) не имеют таланта к приукрашиванию и вынуждены прибегать к умолчанию… с чем Дити прекрасно справляется. Молчание служит ей так же хорошо, как и та пустая болтовня, за которой Язва прячет свои мысли.

Но репутация правдивого человека – ценное приобретение, стоит только помнить, что, выбалтывая все, что знаешь, такой репутации не добиться. Она приобретается, если говорить правду избирательно, держать язык за зубами большую часть времени и не врать без нужды… особенно когда ложь может обернуться и вонзить в тебя свои клыки.

Барсум отточил мой талант креативного словоплетения до последнего предела. Пока… лучше я начну сначала.

Неприятности возникли из самого невинного источника: из сочетания добросердечия Дити и Язвы и великодушия Карта. Было королевским жестом с его стороны забрать Таума Такуса и Ках Кахкана из их полка, приставить к королевскому двору и назначить телохранителями наших дам. Это доставило удовольствие нашим женам, нашим друзьям-великанам, мне, Джейку, а также самому Карторису, потому что он был из тех, кто получает огромное удовольствие, делая что-то приятное для своих друзей.

Но это было не просто приятно, это очень помогло мне, Джейку и самому Карту. У меня была работа – вроде бы мелкая, но в очень большом количестве – по перестройке «Гэй Обманщицы», чтобы сделать ее более сносным местом обитания, как в невесомости, так и на поверхности планеты (любой планеты!), причем на неопределенно-долгие периоды времени.

(Наше путешествие на Барсум напугало меня сильнее, чем я хотел признать. У нас не было оснований считать, что воздух на Барсуме пригоден для дыхания, поскольку атмосфера его аналога, Марса, не оставляла нам иного выбора. Мы могли либо задохнуться, либо поджариться над свежим радиоактивным кратером – согласитесь, это не самый лучший выбор. На этот раз я планировал приготовиться куда лучше.)

Джейку предстояла еще более сложная работа: выполнить наше обещание и подарить Карту возможность путешествий во времени и пространстве, то есть вручить подарок, способный решить политико-экономические проблемы его королевства и как минимум уравнять Барсум с Землей-Десять в соотношении импорта и экспорта. Насколько важно это было, мы узнали не сразу, мы понимали только, что Земля присылает туристические корабли примерно дважды в месяц. Из этого я сделал вывод, что на Земле-Десять решили проблему двигателей постоянного ускорения, и мои наблюдения подтвердили этот вывод. Никаких неуклюжих штук вроде ракет, звездолеты плавно спускались из зенита – сначала пятнышко, потом диск, затем огромный цилиндр, что садится на дно мертвого моря в километре от тебя.

Космопорт пользовался правом экстерриториальности – граждане Барсума не бывали на борту кораблей. Для Карта и других членов королевской семьи была устроена парадная экскурсия, но принц смущенно признался, что им не показали рубку или двигательный отсек, а на все вопросы о них были даны весьма неопределенные ответы. Но даже Вождь не стал настаивать, поскольку всем было ясно, что планета с ее скудными запасами энергии и металла не в состоянии построить такой корабль, даже если бы на Барсуме знали – как.

(Джон Картер куда лучше остальных должен был понимать, какой громадный промышленный комплекс должен стоять за постройкой даже океанского сухогруза. Подозреваю, его долгое отсутствие в столице могло быть вызвано недовольством по поводу одностороннего характера, который приняла межпланетная торговля… пусть даже Гелиум нуждался в «незримом экспорте» в виде туристов. Я не завидую королям… или джеддакам; я помню, что случилось с некогда великими нациями Полинезии, и думаю, что от такой же печальной участи Барсум спасло лишь то, что он оказался для землян интересным, как место для посещения, но не для жизни.)

Как только я разобрался с потребностями «Гэй Обманщицы», местные ремесленники смастерили по моим чертежам кое-какие нужные приспособления. На Барсуме оказалось возможным получить сжатый воздух в сферических баллонах и даже некую разновидность поглотителя углекислого газа. Хотя на Барсуме не было печатных прессов и сотен других машин, здесь знали технологии работы с газами, потому что величайшим инженерным достижением планеты был атмосферный завод. После этого я попытался помочь Джейку с его проблемой.

Я не был настолько глуп, чтобы обучать местных специалистов математике, которую сам не понимал – поэтому теорию я опустил. Я решил прибегнуть к инженерному подходу, для чего привлек к делу Карта. Инженеру не обязательно разбираться «почему», если он знает «как».

Я сказал Карту, что не понимаю математики, на которой основан искривитель пространства доктора Берроуза… «но Карт, я могу рассказать тебе, как с его помощью двигать небесные колесницы, а вот эти микрофильмы покажут тебе их внутренности; хочешь узнать, смогут ли ваши техники скопировать эти внутренности?»

Проекционную аппаратуру для микрофильмов получить было несложно, поскольку линзы на Барсуме делали с незапамятных времен. Проектор, созданный за одну ночь, не походил на продукцию «Истман-Кодак», но увеличивал кадры до любого размера, без искажений, а источник света не нагревал пленку. И никаких фотокопий. Вместо этого перед проектором поставили полупрозрачный экран, и художники аккуратно прорисовывали на нем чертежи с обратной стороны. Два дня спустя этим занимались уже двадцать художников с помощью двадцати проекторов.

Карт знал сферическую геометрию, о чем я мог бы догадаться, поскольку его раса освоила полеты над планетой, когда моя еще считала Землю плоской. От нее было легко перейти к понятию замкнутого, искривленного пространства. Я провел одно утро с Картом, создавая модели тессерактов и гипертетраэдраэров с помощью глины и «зубочисток» – щепок барсумского бамбука, – и тут принцу неожиданно пришла идея.

– Зеб, если эта штука – набросок куба с дополнительным измерением, гиперкуба, тессеракта, как ты его называешь, то может существовать и гиперсфера, если считать сферу гиперкругом, а куб – гиперквадратом! Клянусь Яйцами Иссы, все так! Хотя я не могу представить, как будет выглядеть гиперсфера.

– Я тоже не могу, Карт. Думаю, и Джейк не может. Но нет необходимости это представлять, достаточно понимать, что она может существовать.

Отсюда было совсем легко перейти к аналогии с триволом и к моменту, когда мы сделали перерыв на еду, Карт мыслил в терминах шести измерений и был очень воодушевлен. Поэтому мы пили больше, чем ели, и говорили еще больше, и оба мы слегка окосели.

Тувия обнаружила нас в этом состоянии и начала над нами подшучивать. Затем она увидела, что можно сделать из кусочков глины и палочек, изготовила под руководством мужа проекцию тессеракта и вскоре тоже пила с нами.

Последняя более-менее связная ремарка, которую я помню, прозвучала, когда мы парились в одной из их ванных комнат (такая же, как наша, только больше), и произнесла ее Тувия:

– Скажи мне, Зеб – гиперкруг это сфера, а у гиперсферы еще на измерение больше… но как выглядит гипергрудь?

В этот момент мне казалось, что грудей у нее четыре, так что я с большим трудом отвел взгляд и сказал очень осторожно:

– Принцесса Сувия… э, принцесса Тувия… даже не будем думать об этом! Некоторые вещи совершенны в том виде, в каком они есть! Я сказал!

– Слушай его! – согласился ее муж и макнул ее в воду с головой, а потом и меня.

Потом мы оба макнули его. Это был очень успешный семинар по геометрии.

Через несколько дней Карт сделал вывод, что единственной вещью, которую им не сделать на Барсуме с помощью местных мастеров, являются гироскопы.

– Полагаю, что это все, Зеб.

– Да ладно? Вы можете покупать вещи на Земле?

– Да. Но мы редко это делаем. Дорого.

– Давай разберемся, насколько дорого. У нас есть спецификация для гироскопов. Разве не может атташе по торговле из земного посольства предоставить прайс, включая доставку в Гелиум?