Роберт Хайнлайн – Погоня за панкерой (страница 61)

– Дать ему с ней поиграться? Нет!

– Ваши возражения, сэр?

– Доктор, ты можешь спросить свою жену. Думаю, Язва скажет тебе, что самый простой и наглядный способ продемонстрировать основы физиологии – это вскрыть живую лягушку. Но от самой лягушки потом будет мало пользы. Джейк, рабочие части твоего прибора, делающие «Гэй Обманщицу» чем-то большим, чем просто фибия, находятся в герметичной оболочке. Ты хочешь ее вскрыть? Если да, то можешь сразу начинать подыскивать постоянное жилье. Здесь. На планете без акушеров. Даже если ты решил рискнуть своим прибором – лично я нет, – но, если ты этого хочешь, ты должен сначала обсудить это со своей женой. И своей дочерью.

– Зеб, Зеб! Конечно, я не хочу вскрывать корпуса гироскопов. Но мы можем продемонстрировать, на что способна «Гэй Обманщица».

– Джейк, я не против демонстрации, но только когда мы будем готовы к отбытию. Назови это предчувствием, но если хочешь, я могу все объяснить. Да дело даже не в предчувствии, просто я не думаю, что ты можешь убедить Мобиаса Тораса в чем-либо одной физической демонстрацией. Ты когда-нибудь видел, как ходят по углям?

– Нет. Но слышал обычные россказни.

– Я видел. Это не обман. Люди ходят босиком, и сильный жар им никак не вредит.

– Какая-то специальная подготовка, которая защищает их ноги. И, возможно, толстые мозоли.

– У Дити толстые мозоли. Как ты думаешь, она способна пройти невредимой через десятиметровую огненную яму, такую горячую, что стоит подойти, как волдыри на лице выскакивают?

– Должна быть какая-то подготовка… даже если ты ее не видел.

– Ты хочешь сказать, что я не был компетентным наблюдателем. Для справки: я не пил, меня не гипнотизировали, все происходило ясным солнечным днем, и мне ничто не мешало наблюдать процесс с максимально близкого расстояния, на котором я не чувствовал дискомфорта. Около метра от края ямы несколько секунд во время хождения по углям, потом я отошел на пару метров, но по-прежнему видел все четко и ясно. Однако подготовка действительно была.

– Какая?

– Старая жрица вошла в огненную яму и стояла там не двигаясь, пока молилась. Кроме того, она рассыпала несколько семян на угли, не везде, а только там, где стояла. Вот и все приготовления – молитвы старой женщины.

– О, ради всего святого! Ты что-то проглядел.

– Если и так, ты бы тоже это проглядел. У меня со зрением все нормально. Джейк, ты отказываешься верить, что я видел то, что видел, поскольку это идет вразрез с твоими убеждениями. Но есть классическое объяснение тому, что я видел. Стандартная «простейшая гипотеза». Бритва Оккама.

– Хм-м. И что это за гипотеза?

– Магия.

Джейк вздохнул:

– Зеб, будь серьезным.

– Я совершенно серьезен, Джейк. «Магия» – классическое и корректное слово, или символ для любого феномена, совершенно незнакомого данной культуре. Не имеющего объяснения с помощью концептов, которыми располагает данная культура. Ты не сможешь обучить новым методам старого, опытного математика, показывая ему магические трюки. Он либо отвергнет все как обман – как поступил ты с хождением по углям, – либо назовет все барсумским словом, обозначающим «магию»… и отбросит, поскольку это не имеет ничего общего с математикой. Ты не сможешь его убедить, что ты изучил геометрию замкнутого шестимерного пространства и сумел применить ее на практике. Он будет возмущен твоей попыткой одурачить его с помощью волшебных трюков. Ты только понапрасну наживешь себе врага – и притом весьма влиятельного, судя по всему. Говоришь, Тувия относится к нему с уважением?

– О да! Она не падает ниц, но относится к нему с чрезвычайным уважением. Хотел бы я, чтобы студентки, с которыми я имел дело, имели хотя бы десятую долю того уважения, что достается Мобиасу Торасу.

– И это супруга принца-регента! Готов спорить, что Карт ведет себя так же.

– О, так и есть! И он, и Дея Торис пытались переводить для меня… разве я не говорил? Они относятся к нему… ну, как король-католик мог бы относиться к папе римскому. Без раболепия, но с большим почтением.

– Хм-м, Джейк… если для тебя хоть что-то значит мое мнение, ты либо выучишь его математическую терминологию и символы, либо найдешь способ научить его твоим. Или сдашься. Но ты не должен тыкать этого мудреца носом в такую сомнительную штуку, как инженерная демонстрация, до того, как он поймет нужную теорию.

Берроуз снова вздохнул:

– Я попробую. Но очень сложно учить студента, который думает, что знает больше тебя. И что самое неприятное – в данном случае студент прав. Я имею в виду в целом, не в моей узкой специальности.

– Дити – Зебадии. Ответь, Зебадия.

– Зеб – Дити. Слышу тебя четко и ясно. Насколько ты далеко?

– Я спрошу Каха. Ках Кахкан, как далеко мы отъехали? Он говорит, что мы на полпути к месту пикника. Дай мне напрямую поговорить с Гэй, дорогой.

– Хорошо, замолкаю. Конец связи.

– Привет, Гэй.

– Привет, Дити.

– Ты Умница, Гэй.

– Не так громко, Дити. Я храню твои секреты, ты хранишь мои.

– Спокойной ночи, Гэй. Прием.

– Возвращайся скорей, Дити. Прием.

– Принято, конец связи, Гэй. Дити – Зебадии. Ответь.

– Зеб – Дити. Я слышал вас обеих. Твой голос в наушнике, Гэй – в салоне. Громко и четко.

– Очень хорошая связь, да? Отлично.

– Может быть. Но закон обратных квадратов может все испортить. А еще нам наверняка повезло. В этом здании почти нет металла, и поэтому сигнал не гасится. Однако ты, должно быть, уже за горизонтом, а я в дырке, если можно так выразиться.

– Смотри на дырку, а не на бублик.

– Ты имеешь в…

– Имею в виду то, что сказала, мой невинный козлик. Зебадия, оставь свой пессимизм. Через восемь месяцев я собираюсь сказать: «Ой!» в какой-нибудь уютной, светлой и страшно чистенькой больничке, и ты станешь отцом мальчишки весом в четыре кило. Я в тебя верю.

– Девочка в три кило.

– Кто угодно, только не гермафродит с зеленой кровью. Человеческое дитя. Которое обделает тебе весь галстук, папочка.

– Я не ношу галстук и не собираюсь носить. Дити, любое твое дитя может обделывать меня, когда захочет.

– Тройные аплодисменты Зебби! Дити, наш Зебби говорит хорошие вещи, как и положено мужу.

– Язва… – строго спросил я, – ты снова подслушиваешь?

– Я всегда это делаю, когда есть возможность, дорогой – и узнаю столько интересного. Хочешь со мной из-за этого поругаться?

– Только не с девушкой, которая ради меня вступила в схватку с гигантами. Твои дети тоже могут блевать на меня, Язва.

– О, спасибо, Зебби! А еще я разрешаю менять им подгузники.

– Эй, подожди… Ладно, я могу научиться.

– Я буду подавать, а ты заворачивать. Таум Такус просит засвидетельствовать свое уважение капитану Зебадии Джону Картеру из Виргинии. Официально.

– О. Наши зеленые друзья слышат только половину беседы, так?

– Нет. Мы с Дити используем наушники, а то, что мы говорим, они игнорируют. Томми просто услышал твое имя.

– Пожалуйста, скажи ему, что я возвращаю его чувства с благодарностью, но добавь – я думаю, что странно слышать официальное обращение от человека, с которым пил прошлым вечером.

– Вторую часть фразы я не слышала, Зебби, и передать ее не могу. Они тут все очень официальные, дорогой, и особенно los hombres verdes[111].

– Поступай как знаешь, Язва, ты же всегда так делаешь. Так, Дити… нет нужды тестировать снова, пока вы не доберетесь до места. Я останусь на связи, у меня работа в салоне. Карт посылает информацию, что не нужно беспокоиться о флайере, что кружит над вами на высоте в километр-два. Он там для вашей защиты. Прием.

– И зачем? Ках и Томми могут защитить нас от чего угодно! Прием.

– Или умрут, пытаясь, я в этом уверен. Дити, Карт, как и я, любит перестраховаться. Поэтому если полетит какой-нибудь подшипник или с холмов на вас ринутся десять тысяч обезумевших банхов, половина флота Гелиума бросится вас спасать до того, как ты успеешь сказать: «Десант высадился!» Кроме того, если вы устанете, то сможете добраться домой по воздуху. Только крикни. Прием.

– Зебадия, если ты думаешь, что мы бросим Каха и Томми здесь, чтобы они добирались домой в одиночестве, когда в этом нет особой необходимости, то ты плохо думаешь о Хильде и обо мне. Прием.

– Я не могу плохо думать о любой из вас. У вас сердца больше, чем можно судить по размеру, и храбрости вам не занимать. Но я помню, что вы обе хрупкие дамы в положении. Скомбинировать этот тест с пикником – хорошая уловка, Язва умеет не только язвить. Но если у одной из вас случится выкидыш из-за слишком долгой прогулки верхом, весьма вероятно, что и Томми и Ках упадут на свои мечи, чтобы восстановить свою честь. Подумай об этом. Прием.

– Язва – Зебу! Я могу уверить тебя, опираясь на многолетний опыт волонтерской работы в больнице и приличный уровень образования, что мы еще очень далеки от критических сроков. Что за ерунда, у нас еще и месяца не прошло! Прием.

– Зеб – Язве. Хильда, я тебя люблю и уважаю. Хотя в тебе живет безрассудная склонность лезть в схватку не в своей весовой категории, иногда ты способна удержать Дити от глупостей, когда она не слушает ни меня, ни своего отца. Если вы почувствуете хоть малейшую усталость, вы вызовете тот флайер? Если вы за пределами диапазона рации даже для ушей Гэй, Таум Такус может связаться через «Вестерн Унион». Дити не будет слушать меня, я всего лишь ее муж. Но если ее тетя Хильда захочет полететь домой, то она полетит с тобой… я думаю. Так что? Ну пожалуйста. Самое сладкое «пожалуйста» от меня. Обещаешь?