Роберт Хайнлайн – Погоня за панкерой (страница 52)
Тира выглядела озадаченной.
– Я не понимаю, принцесса Хильда. Каждая рабыня делает все, что потребует ее господин или госпожа. Если она не понимает, она зовет меня, я объясняю или делаю сама, если это свыше ее умений. Если возникнет желание, которое я не смогу удовлетворить, то я немедленно отправлю послание через дежурного стражника, и этим займется Навок. У принцессы есть какое-то особенное желание?
– Нет, просто спрашиваю, – Хильда глянула на меня, перевела взгляд на Киссу и Тику, потом снова на меня. – Джейкоб, твоя страховка оплачена?
– Хильда, любовь моя! – сказал я. – Я уверен, Тира ничего такого не имела в виду.
– Зебби? Ты тоже собираешься рисковать жизнью?
– Язва, прекрати! Я сплю с Дити.
Лицо Тиры стало озадаченным и расстроенным.
– Я не понимаю. Неужели я в своем невежестве оскорбила хозяев и хозяек?
Дити обняла ее за талию.
– Ничуть, Тира. Ты была великолепна. Просто моя тетя Хильда любит дразниться.
Все вышло так, как я и предполагал – мы с Хильдой в одной комнате, Зеб с Дити в другой, в том же крыле. А взвод наших герлскаутов устроился в спальне за большой гостиной со своей взводной мадам. Нам стоило труда убедить Тиру принять эту диспозицию. Потребовалось сказать «я говорю тебе три раза», чтобы новое правило записалось в ее голове.
Как только восемь хихикающих девушек были отправлены в постель за пределы слышимости, мы собрались в нашей с Хильдой комнате на вечерние посиделки – впятером, включая Тиру.
В каждой из спален имелась невысокая, круглая стойка, уставленная винами и закусками, и будь я проклят, если я знаю, когда девушки нашли время, чтобы подготовить все это, потому что эти стойки были пусты, когда нам их показывали во время экскурсии. Понятно, что вина и закуски в какой-то момент принесли, признаюсь, я не совершал обход спален каждые десять минут. Возможно, это проделала Тира – она как будто умела находиться в трех местах одновременно, параллельно занимаясь множеством задач.
Хильда немедленно пустила в ход свой главный талант:
– Тира, брось всю эту рабскую чепуху, девушки нас не услышат. Можешь снова вернуться к ней, когда кто-то рядом, но мы не хотим в чем-то тебя ограничивать. Ты для нас хозяйка, а мы для тебя – гости и друзья, «друзья», если ты позволишь нам ими быть.
– Да, принцесса. Благодарю.
– Попробуй еще раз. Просто скажи: «Хорошо, Хильда. Почему. Нет?».
– Хорошо… Хильда… почему… нет…
– Лучше, но по-прежнему как-то без души. Моего мужа, доктора Берроуза, друзья зовут «Джейк». Не «Джейкоб», так его называю
– Привет, как дела, Джейк.
– В полном порядке, Тира – но будут еще лучше, если ты улыбнешься и покажешь свои ямочки на щеках, – ответил я.
Оказывается, Тира тоже может покраснеть… но эти ямочки я таки увидел.
– А я Дити, дорогая Тира, и я хочу, чтобы ты меня полюбила.
– Никто не может не любить принцессу Ди… Извините! Дити, вас очень легко полюбить. Вы очень дружелюбная и теплая. Все девочки это почувствовали. Они мне сами сказали. Ларло и Фиг были разочарованы, что вы не позволили им спать у ваших ног.
– Ну… завтра я попытаюсь их утешить.
– XXII –
Зебадия
Когда я проснулся, Дити рядом не было, а я помнил, что она цеплялась за меня, точно коала за дерево, и спала без задних ног.
В комнате было темно, но, когда я зевнул и потянулся, длинные шторы бесшумно раздвинулись, и снаружи полился яркий солнечный свет. Дверь напротив высоких окон распахнулась, безмолвно вошли Аджал и Воги с подносами в руках. Они сделали реверанс в унисон.
– Каор, девочки, – сказал я. – Воги. Аджал.
– Каор, кап тан Зеб Ух Дай Ух Джон Картер, – пропел маленький хор.
– Хорошие девочки! Спасибо.
Кто-то их потренировал. Тира?
Они радостно заулыбались, ринулись ко мне, упали на колени и набросились на меня с горячими, надушенными полотенцами.
Я расслабился перед лицом неизбежного – они практически вымыли меня прямо в постели, а затем вытерли насухо. Воги налила несколько кубиков янтарной жидкости в стакан, поднесла его к губам и замерла в ожидании, не сводя с меня глаз.
Я положил руку ей на голову. Она улыбнулась, вылила жидкость в рот, аккуратно прополоскала горло, а потом, сомкнув губы, поработала щеками, прогоняя жидкость через зубы. Закончив процедуру, она изящно сплюнула в маленький тазик. Потом налила в стакан побольше и предложила его мне.
Мне пришлось повторить ее манипуляции. Средство было освежающее, приятное на вкус, не содержащее спирт – и оно клало на обе лопатки «Листерин», «Лаворис» или «Цепакол»[103]. Я прополоскал им горло и выцедил его сквозь зубы в тазик. Оно не только освежило мне рот, но и убрало весь налет с зубов. Определенно, эта планета не нуждалась в зубных щетках.
Мне пришлось удерживать девушек, чтобы они не последовали за мной в туалет. Когда я вышел, Аджал держала мои пояс и шпагу, а Воги – полицейский револьвер в одной руке, патроны в другой (я вынул их вчера, прежде чем позволил им себя вымыть), а на сгибе локтя висела рация.
Я взял рацию, включил и сказал:
– Дити? Ответь, Дити.
Ответа не было, так что я воткнул наушник в ухо, перевел громкость на максимум и повторил в микрофон:
– Дити, ответь. Ответьте кто-нибудь.
– ДИТИ НЕ ЗДЕСЬ!
Я поспешно убавил громкость.
– Они обе ушли, – продолжил Джейк. – Я тут, на балконе в танцевальном зале, Зеб. Как ты относишься к яйцам?
– Каор, Джейк. Легко и просто.
– Забудь о них, яйца – табу на этой планете. Но с голоду ты не умрешь. Приходи.
– О'кей. Конец связи.
Я положил рацию, пистолет и патроны на стойку, где вчера стояли закуски. Она снова была пуста – работа пикси, не иначе. Аджал держала пояс со шпагой наготове и смотрела выжидающе. Я коснулся ее макушки. Она улыбнулась и застегнула пояс на мне, но клинок повесила неправильно. Я перевесил его, но заверил рабыню, что она «Хорошая девочка», а потом сказал то же самое Воги. Огляделся в поисках моих шорт…
Никаких штанов в поле зрения – и на девушках в том числе, но к этому я уже привык. Я вышел из комнаты, моя «обслуга» последовала за мной в боевом порядке.
Нет, голод мне не грозил. Джейк только что закончил есть, а того, что осталось, хватило бы для ужина в День благодарения на дюжину персон. Мои девчонки начали кормить меня – горячие кусочки, холодные кусочки, горячий напиток, не кофе, но оживляющий, холодный напиток, похожий на молоко, но с ванильным привкусом. Едва я начинал что-нибудь говорить, в мой рот немедленно что-то попадало.
Наконец я поймал запястье Воги и спросил:
– Джейк, как ты избегаешь чрезмерного обслуживания?
Он бросил одно-единственное слово, и мои девушки замерли в напряженном ожидании.
– Хорошие девочки, – я похлопал их по головам, и они выбежали за порог, где и уселись на пол, то ли как портные за работой, то ли в позу лотоса, но так, чтобы меня видеть. Очевидно, они поняли распоряжение Джейка, но выполнили его, только получив подтверждение от «хозяина».
– Я вижу, ты учишь местный язык, док.
– Шесть слов. С помощью Тиры. Когда поешь, позови своих детишек и позволь им забрать еду. Тира и ее герлскауты куска в рот не возьмут, пока ты не закончишь.
– Я думал, мы покончили с этой чепухой.
– Только с Тирой наедине. Не уверен, что Дити и Хильда должны настаивать на этом, даже когда мы с ней наедине. Люди всегда предпочитают вести себя привычным образом. Ты хоть немного прослужил рядовым?
– Нет.
– А я служил. Всего несколько недель, но этого было достаточно, чтобы, так сказать, проникнуться. Рядовым и сержантам не нравятся офицеры, которые настаивают, чтобы их считали своими. Тира – рабыня, но она
Я заметил. Но я был уверен в способностях Дити все уладить. За пару-тройку дней.
– Джейк, по-моему, ты слишком беспокоишься.
– Конечно я беспокоюсь! Сейчас я обеспокоен по трем поводам. Нет, по четырем.
– Папа, ты так себе все нервы измотаешь. Ты смотришь на самый красивый сад по эту сторону острова Ванкувер, рыгаешь после лукуллова завтрака, живешь в роскоши, и девять красивых служанок, затаив дыхание, ждут возможности исполнить любой твой каприз… и ты беспокоишься? Дружище, даже если они собираются повесить тебя на закате, ты должен наслаждаться сегодняшним днем.
– Они могут. Повесить нас на закате.