Роберт Хайнлайн – Погоня за панкерой (страница 34)

– Да, с учетом погрешности наших данных, капитан.

– Слишком близко. Меня не радует прибытие в качестве метеора. Не время ли опустить рычаг мертвеца? Совет, пожалуйста – но помни, что это забросит нас, точнее, должно забросить, на высоту двух километров над горячим, новеньким кратером… возможно, прямо посредине радиоактивного облака. Идеи?

– Капитан, мы можем сделать это прямо перед столкновением, и это либо сработает, либо нет. Если да, то, возможно, облако за это время рассеется или уплывет прочь. Если нет…

– То мы ударимся с такой силой, что не заметим удар. «Гэй Обманщица» не предназначена для входа в атмосферу на скорости двадцать четыре километра в секунду. Она модифицирована, но она по-прежнему «форд», а не спускаемый аппарат.

– Капитан, я могу попробовать вычесть орбитальную скорость планеты. Время на попытку у нас есть.

– Пристегнуть ремни и доложить! Шевелитесь, девочки!

Свободное падение – забавная штука; я одолела жуткую тошноту и наслаждалась невесомостью, но не умела в ней двигаться. Дити тоже, так что мы какое-то время бестолково толкались, как люди, первый раз вставшие на коньки – только хуже.

– Доложить, черт побери!

Дити ухватилась за что-то, цапнула меня, мы начали опускаться на кресла, она в мое, я в ее.

– Пристегиваемся, капитан! – воскликнула она, лихорадочно пытаясь ослабить мой ремень, чтобы втиснуться под него. (Я делала то же самое, только наоборот.)

– Быстрее!

– Ремни пристегнуты! – доложила Дити, хотя все еще пыталась справиться с застежкой на груди, выдохнув изо всех сил.

Я протянула руку и помогла ей.

– Второй пилот.

– Капитан!

– По оси «L», векторное вычитание – двадцать четыре километра в секунду, и ради бога, не перепутай знаки.

– Никогда!

– Выполняй.

Через несколько секунд Джейкоб доложил:

– Сделано, капитан. Я надеюсь.

– Давай проверим. Две отметки с интервалом в десять секунд. Я делаю первую, ты вторую через десять секунд. Отметка! Один, запятая, два. Запись.

После мучительно долгой паузы Джейкоб подал голос:

– Семь секунд… Восемь… Десять… Отметка!

Наши мужчины посовещались, после чего Джейкоб сказал:

– Капитан, мы все еще падаем слишком быстро.

– Разумеется, – сказала Дити. – Нас же ускоряет тяготение. Скорость убегания для Марса пять километров в секунду. Если у Барсума та же масса, что и у Марса…

– Спасибо, астронавигатор. Джейк, ты можешь сбросить… хм, четыре километра в секунду?

– Конечно!

– Сделай это.

– Ух… сделано. Что теперь?

– Э-э-э… дистанция медленно сокращается. Привет, Гэй.

– Привет, Зеб.

– Программа. Радар. Цель прямо по курсу. Дистанция.

– Нет результата.

– Продолжай сканировать. Доклад при обнаружении. Дополнить программу. Данные замеров выводить на дисплей.

– Программа запущена. Кто тебе глаз подбил?

– Ты Умница, Гэй.

– Я еще и сексуальна. Прием.

– Продолжить выполнение программы, – Зеб вздохнул. – Второй пилот, там внизу есть атмосфера. Я сделаю попытку приземления. Комментарий? Совет?

– Капитан, это те слова, которые я надеялся услышать. Вперед!

– Барсум, мы идем!

– XVI –

Джейк

Я хотел на «Барсум» ничуть не меньше, чем моя жена. И я боялся, что капитан поведет себя разумно: выйдет на орбиту, сделает фото, затем вернется в наше пространство-время, пока воздух не испортился. Мы не были готовы исследовать чужие планеты, а «Гэй Обманщица» – не более чем спортивный автомобиль холостяка. У нас было мало воды, еще меньше еды, и воздуха примерно на три часа. Воздух внутри машины обновлялся только забором извне. При «высоком прыжке» ее воздухозаборники закрывались точно так же, как на коммерческих сверхзвуковых баллистических межконтинентальных лайнерах; но «высокий прыжок» – не межпланетное путешествие.

Конечно, мы могли перемещаться из точки в точку в любой вселенной за нулевое время, но сколько небесных тел имеют пригодную для дыхания атмосферу? Бесчисленные миллиарды, но с практической точки зрения их лишь малая доля процента, и у нас нет их каталога с координатами. У нас не было ни спектроскопа, ни звездного каталога, ни оборудования для анализа атмосферы, ни детекторов излучения, никаких средств обнаружения опасных организмов. Колумб на его скорлупках с парусами был куда лучше экипирован.

Но все это меня не волновало.

Безрассудство? А вы задержитесь, чтобы купить слоновое ружье, когда за вами уже гонится слон?

Три раза мы разминулись со смертью на какие-то секунды; мы спаслись от убийц, спрятались, но безопасность длилась недолго. И вот мы снова бежали, как кролики.

Каждое человеческое существо должно хотя бы раз в жизни побегать, спасая свою жизнь. Это научит его, что супермаркеты не производят молоко, что безопасность не производят полисмены, что «новости» – это не то, что случается только с посторонними людьми. Он может узнать, как жили его предки, и понять, что он не сильно от них отличается – на краю гибели его жизнь зависит от ловкости, внимательности и личной находчивости.

Но все это меня не расстраивало, я чувствовал себя более живым, чем все годы после смерти первой жены.

Под личиной, которую мы показываем миру, спрятано нечто отличное от нашей маски. Личина, которую я создал – архетип профессора. А под ней? Вы поверите, что там юный рыцарь, готовый преломить копье? Я мог избежать военной службы – женат, имею ребенка, профессия освобождена от призыва. Но я потратил три недели на начальную подготовку, потея вместе с остальными, проклиная муштру и инструкторов… и наслаждаясь процессом! Затем они отобрали у меня ружье, сказали, что я офицер, и выдали мне кресло на колесиках и бесполезное занятие. Никогда их за это не прощу.

Пока мы не поженились с Хильдой, я совсем ее не знал. Я ценил ее как напоминание о моей потерянной любви, но я привык считать ее легковесной особой, светским мотыльком. Потом я обнаружил, что женат на ней, и понял, что понапрасну страдал столько лет в одиночестве. Хильда была тем, в чем я нуждался, я был тем, в чем нуждалась она – Джейн знала это и благословила нас, когда мы наконец осознали это. Но я не осознавал силу характера моей крошки, пока не увидел, как она бестрепетно режет того псевдорейнджера. Убить чужака было легко. Но то, что сделала Хильда… я едва не избавился от ужина прямо на месте.

Хильда мала и физически слаба, я буду защищать ее изо всех сил… но я никогда больше не стану ее недооценивать!

Зеб – единственный из нас, кто выглядит так, как и положено бесстрашному первопроходцу – высок, широкоплеч, мускулист, умело обращается с машинами и оружием и – sine qua non[80]! – сохраняет холодную голову в кризисной ситуации, а еще у него настоящий «командирский голос».

Однажды ночью еще дома мне пришлось урезонивать мою возлюбленную; Хильда считала, что я должен возглавить наш маленький отряд. Ведь я старше всех, я изобрел «искривитель» времени-пространства – Зеб будет отличным пилотом, но командовать должен я. В ее глазах Зеб был чем-то средним между великовозрастным подростком и ласковым сенбернаром. Она напомнила, что Зеб сам признался, что он «трус по профессии» и не хочет ответственности.

Я сказал ей, что никакой прирожденный лидер вовсе не рвется командовать; королевская мантия падает на него, и он несет ношу, потому что должен. Хильда так не считала – она была согласна получать приказы от меня, но не от своего домашнего любимца «Зебби».

Мне пришлось быть твердым: либо она принимает Зеба как командира, либо завтра Зеб и я снимаем мой аппарат с машины, чтобы мистер и миссис Картер могли отправиться куда угодно. Куда? Не мое дело и не твое, Хильда. После этого она обещала принимать любые приказы, какие Зеб может отдать, как только мы отправимся в путь.

Но ее капитуляция оставалась вынужденной, вплоть до кровавого инцидента у бассейна. Стремительная атака Зеба изменила ее отношение. С этого момента моя любимая выполняла приказы Зеба без споров, а в перерывах между ними подшучивала и издевалась над ним как обычно. Ее неукротимый дух не был сломлен, она просто сдала его как оружие в распоряжение нашего капитана. Любая дисциплина – это самодисциплина, и другой не бывает.

Зеб и вправду «трус по профессии», он избегает проблем, когда это только возможно, и это похвальная черта в лидере. Если капитан беспокоится о безопасности команды, то тем, кто ему подчиняется, беспокоиться не стоит.

Барсум продолжал распухать, и наконец Гэй доложила:

– Цель обнаружена, босс.

На дисплее появилось «1000 км», тут же сменилось на «999 км».

Я засек время, но Зеб избавил меня от расчетов:

– Умница!

– Тут, Зеб.

– Продолжай выводить данные на дисплей. Показывай высоту над поверхностью. Добавь скорость снижения.