Роберт Хайнлайн – Погоня за панкерой (страница 119)

– XLVI –

Хильда

Дити застала меня в одиночестве, поскольку наши мужья были заняты в мастерской.

– Хиллбилли, ты заметила, что папа и Зебадия стали какие-то нервные?

Я продолжила резать пирог.

– Мужчины всегда немного нервные, Дити, девочка.

– Э-э-э… а ты не нервничаешь?

– Имеешь в виду себя?

– Я это не говорила!

– Дити, золотко, не шути со старой тетей Язвой. Когда у тебя на лице ничего не написано, это значит – ты что-то задумала. Ты снова беременна?

– Нет. У нас с тобой по мальчику и девочке. Я не собираюсь поднимать эту тему, пока Зебадия ее не поднимет. Если он не будет ждать слишком долго.

– Если Джейкоб будет ждать слишком долго, то это может оказаться слишком долгим ожиданием. Я не становлюсь моложе.

– В том-то и дело, тетя Хильда, мы все не становимся моложе!

– Увы, дорогая. Но всякий раз, когда мы хотим на время остановить часы, у нас есть Оз. Хочешь снова погостить у Железного Дровосека?

– Нет.

– Тогда почему ты так нервничаешь, дорогая? Мы нашли свою Уютную Гавань и прекрасно в ней устроились. Мужчины делают деньги, мы больше не трогаем наш капитал – ведь так?

– Нет. На конец прошлого месяца у нас было на тысячу двести двенадцать целых, семь десятых грамм золота больше, чем когда мы сюда прибыли. Плюс это место, целиком наше, без долгов и обременений. Плюс движимое имущество, техника, «Т. Кеттл Бабблс Второй» и четыре велосипеда. Я учла начисленные налоги.

– Выглядит как неплохой бухгалтерский баланс и солидная семья среднего класса.

– Хильда, это все, чего ты хочешь? Хороший баланс?

– Дити, пока я ставлю пирог в печь, налей нам крепкого сидра – кварта стоит в холодильнике. А потом мы сядем и разберемся, чего ты хочешь.

Вскоре мы устроились, и Дити начала издалека:

– Хильда, ты все еще можешь замечать панки издалека?

– Используя перцептрон? – Я закрыла глаза и подумала об этом. – Да, полагаю… Да, могу. Но зачем?

– Ну, ты помнишь тост, который мы обычно поднимали за ужином каждый вечер?

– Тот, что за Хильду Джейн и Джей Зи?

– Нет, нет! Раньше.

– А, тот, где Зебби неправильно цитирует Катона.

– Да. Зебадия говорил: «Панки должны быть уничтожены». Папа отвечал: «Мы должны вернуться!» А мы с тобой кричали: «Точно! Точно!» Сколько времени прошло, когда мы последний раз слышали этот тост?

– Год назад. Может, больше.

– Четыреста семьдесят два дня. В тот день, когда пришли положительные результаты наших тестов, и они начали поднимать тосты за наших новорожденных. С того дня мы больше не пили за убийство панки. Они вообще не упоминают эту тему. Или папа говорил с тобой об этом?

– Нет. Но он думает об этом.

– Я чувствую, что Зебадия тоже. Тетя Хиллбилли, скоро наши мужчины захотят отправиться на охоту за панки.

– Дити, ты ждешь, что я их остановлю?

– Нет, нет! Но я хочу с ними, я хочу!

– Ты ждешь, что я буду сидеть с нашими детьми?

– Ну, тетя Хильда! Неужели ты думаешь, я так с тобой поступлю? Думаешь, почему я спрашиваю, можешь ли ты замечать панки? Ты давно не практиковалась, и я думаю, нам стоит отправиться на Главную Базу, чтобы Ворсел освежил твои навыки. И я вовсе не хочу оставлять тебя с детьми! Если ты действительно хочешь поехать, я имею в виду… я не пытаюсь тебя уговорить. Но я хочу с ними, хочу!

– Дити, ты же знаешь, что они скажут.

– Конечно, знаю! Зебадия напустит серьезный вид, папа печально покачает головой, и Зебадия сурово скажет, что мы с тобой не можем ехать… потому что у нас есть дети, о которых нужно заботиться. И тем не менее я поеду – я буду убивать панки!

– Дити, я не пытаюсь тебя разубедить. Но что ты планируешь сказать, когда я скажу, что тоже еду? Кто будет заботиться о наших детях?

– Мы с тобой.

Это был правильный ответ, но девочка Дити меня им просто поразила; я и не подозревала, что она уже все продумала.

– Хорошо! Золотко, я давно говорила, что хочу торчать на «вдовьей пристани» не больше, чем ты. Рада, что ты понимаешь, к чему это ведет… ведь я не больше тебя хочу, чтобы наши дети остались сиротами. Хорошо, когда мы отправимся – если наши мужчины согласятся, а я думаю, они будут упрямиться, – мы отправимся все. Мы будем жить или умрем вместе. Возможно, нам с тобой придется менять подгузники каждый час. Но это не так тяжело. Подпрыгнем повыше или даже опустимся на остров Пикников. И все же… я думаю, наши мужчины будут сопротивляться. Можно ожидать, что они будут все время дуться, пытаться взять измором и сломить нашу решимость.

– Тетя Хильда, как ты думаешь, сколько весят «деламетры» патрульных?

Она снова меня поразила.

– Я не знаю. Никогда не держала ни одного в руке.

– Я такого же роста, как некоторые патрульные, и довольно неплохо стреляю. А если рукоятка «деламетров» окажется великовата для моей ладони, то Ла Верн сможет ее переделать для меня. Тетя Хильда, если ты заметишь панки, я буду их убивать. Я их ненавижу. Они разбомбили наш красивый домик в горах, они лишили нас всего, что у нас было, кроме того, что мы успели впихнуть в «Гэй Обманщицу». Пять раз они пытались убить нас, хотя мы ничего им не сделали! Я никогда этого не забуду и никогда им этого не прощу! Если бы я знала как, я бы уничтожила их во всех вселенных, до последней мерзкой панкеры. Я не знаю, как это сделать… но я сумею убить хотя бы нескольких… если ты мне поможешь. Ты будешь их находить, а я убивать!

Я всегда могу сказать, счастлива Дити или нет, но иногда ошибаюсь в причинах, ведь она натура глубокая. Я-то думала, она просто не желает, чтобы оставили дома одну. Но во время этой пылкой речи ее соски так напряглись, что мне стало ясно: нежная Дити одержима жаждой крови… зеленой крови. Я это поняла, потому что сама испытывала нечто подобное, но не подозревала, что и она одержима жаждой мести. Мне всегда казалось, что она их просто боится.

Я уточнила (и это прозвучало довольно глупо):

– Пять раз, а не четыре?

– Возможно, ты забыла Логан.

– Нет, его я тоже посчитала. Ваша машина – Логан – «рейнджер», которого я вскрыла – бомба на Уютную Гавань.

– Ты забыла фальшивую экстрадицию.

– О! Точно. Они думали, что стерли нас с лица земли. Но когда узнали, что Зебби еще жив, попытались достать его таким образом. Да. Пять отдельных попыток.

– После того как ты пройдешь новый курс у Ворсела, Гелиум должен стать нашей следующей остановкой. Надо узнать, что там произошло. У Карта могла появиться полезная для нас информация.

– Дити, ты говоришь так, словно Джейкоб и Зебби уже согласились.

– Если они не хотят рисковать детьми, то пусть сами остаются дома и меняют им пеленки!

Я ахнула, потом хихикнула и обняла ее.

– О, Дити, ты у меня просто чудо! Да, дорогая, да! Пока мы будем отсутствовать, они могут записаться в клуб бриджа или щипать корпию для Красного Креста. И заказать поминальную службу, если мы не вернемся.

– Тетя Хильда, я не шучу. Если мы не сможем поехать из-за детей, значит, и они не смогут поехать из-за нас, поскольку обещали о нас заботиться. А причина тут в совершенно ложной предпосылке. Там, на Земле-Ноль, прошло больше века с тех времен, когда войны помечались табличкой «Только для мужчин». Может, когда-то и были времена, когда войны велись чистенько и аккуратно, чтобы женщины с детьми не пострадали. Только не при моей жизни и даже не при папиной. Я знаю, что наши мужья хотят защитить нас и наших детей любой ценой, и я благодарна им за это. Но одно поколение столь же ценно, как другое, и мужчины столь же ценны, как и женщины. О да – на Барсуме все иначе, там мечи до сих пор носят не для украшения. Но измени оружие, и программист на войне станет более полезен, чем снайпер. Я программист. Но я могу и стрелять! И я не останусь в стороне, ни за что!

– И Язва не останется в стороне.

– Ты это сделаешь?

– Мы все это сделаем, все вместе. Вот только, Дити, оставь все разговоры мне. Ты у нас программист номер один… но мужчины – не компьютеры, они мыслят нелогично. Говорить с ними буду я. А ты просто соглашайся со мной и стой на своем.

– О, с этим я справлюсь. Я упрямая, и еще как!

Тем вечером я поставила крепкий сидр на стол, а после кофе подняла бокал, чтобы чокнуться с Дити.

– Панки должны быть уничтожены!

Дити вскочила, наши бокалы звякнули, и она воскликнула: