Роберт Хайнлайн – Погоня за панкерой (страница 113)

– Он сказал, что его удивило мое упоминание – он не сказал «Ментора», он сказал «определенного существа», – что это странно слышать от того, кто не является Ленсменом. Я сказала ему, что мне не нужна Линза и что он может проверить это на Эрайзии.

– Зеб, именно поэтому нам оказали посольские почести. А не потому, что у нас было нечто, им нужное.

– Имеешь в виду, что Тед действительно связался с Эрайзией? Не думаю, что он на такое способен.

– Нет, нет! Тед все доложил в рапорте Хэйнсу – дословно. Хэйнс передал Киннисону. Киннисон – Ворселу. Я не думаю, что при этом они упустили хоть одно слово. Возможно, Киннисон связался с Эрайзией, но это в любом случае не имеет значения. Рапорт вынудил относиться к нам как к послам из другой вселенной.

– Джейкоб, адмирал Хэйнс вовсе не относился к нам так поначалу. Мне пришлось его отшлепать!

– Ну да. И ты упомянула Ментора снова. Семья, кто-нибудь еще упоминал «Ментора» или «Эрайзию» в разговорах с кем-то, кто не является Ленсменом? Я – нет.

– Конечно нет, папа. Мы все знаем, что это секрет Ленсменов.

– Подожди, Дити, – влез Зеб. – Джейк, что насчет нашего первого контакта? Его слышала целая рубка управления.

– Зеб, вспомни еще раз. Напряги память.

– Э-э-э… да. Опять облажался. Контакт через Линзу. Значит, только Тед это слышал… и не сказал никому, кроме Хэйнса. Хильда, моя дорогая, адмирал сам напросился на то, чтобы ты его отшлепала.

– Я знаю, Джейкоб. Черт подери, он мне нравится! Зачем он это сделал?

– Намеренно.

– Но зачем?

Зеб посмотрел на меня, и я ответил:

– Наверное, потому, что его об этом попросил Киннисон. Нет, Хэйнс не забыл ни слова из рапорта Теда, можно поспорить. Адмирал намеренно решил нас разозлить.

– Я не злилась, Джейкоб, ты же знаешь, я не злюсь. Я вмешалась, потому что должна была вмешаться. Пока кое-кто не разозлился по-настоящему.

– Но почему адмирал Хэйнс сделал это, папа? Бедняга Тед! Мне его так жаль.

– Дити, и ты, Язва, – начал Зеб. – Я догадался, к чему ведет Джейк. Старый трюк? Сначала Суровый Парень, Хэйнс… потом Мягкий Парень, доктор Лейси.

– Да, – согласился я. – Не уверен, что Тед был в этом замешан, не думаю, что он хороший актер. Но Ворсел знал.

– Папа! Ворсел милый.

– Дити, золотко, – серьезно сказал ее муж. – Ворсел очень милый, да. И он разорвет нас на клочья, если это послужит его целям. Как и Хэйнс. Это их не обрадует, но они сделают это без колебаний. Прибытие Ворсела было очень к месту. Он отправляется с другого конца галактики и прибывает точно в тот момент, когда сэр Остин впадает в раж… и ловко усмиряет бурю. Акт второй, да, Джейк?

– Акт третий. Первый – это наша встреча со всеми почестями.

– Принято, Джейк. Кто-нибудь заметил, что, несмотря на то, что мы знаем слишком много об этой вселенной для тех, кто только что прибыл – и показали это не раз, – только Тед проявил хоть какое-то удивление? Да и он только поначалу.

– Я заметил, – подтвердил я.

– А я нет, – сказала моя дочь. – Люди относятся ко мне хорошо, я отношусь к ним хорошо. Если они относятся плохо, я ухожу. Я не беспокоюсь о таких вещах.

– Это моя Дити. Джейк, на Барсуме у нас была легенда, и нам удалось ее сохранить. Едва-едва. Тут у нас ничего нет. И когда на нас опустится второй ботинок?

– Зебби, я не думаю, что так будет, – заметила моя жена. – Помнишь теорию, которую ты назвал «мультиличностным солипсизмом»?

– Хотел бы я ее забыть, Язва. У меня от нее мороз по коже.

– Да, жутковато. Потому что ее основной тезис требует, чтобы все вымышленные персонажи были бы столь же реальными, как и мы – где-то в своей вселенной. А значит, верно и обратное – мы тоже вымышленные персонажи, если находимся за пределами собственной вселенной.

– Вот об этом я бы и хотел забыть.

– Это не значит, что мы нереальны, Зебби, это просто значит, что они тоже реальны. Тувия. Страшила. Тед Смит. Ворсел. Они спокойно живут в этой концепции. Почему бы нам не жить? Я говорила с Ворселом, он принял это серьезнее, чем вы с Джейкобом. Он говорит, что это вполне обоснованная гипотеза, и предлагает проверить ее на нас.

– Как проверить, Язва?

– Найти историю, из которой мы. Искать не только здесь, но на любой планете, где цивилизация открыла литературные формы, литературу вымысла. Он говорит, что такое есть не у всех.

– Спасибо Клоно за это! Я боялся, что именно это ты и имела в виду, говоря «проверить на нас». Язва, скажи ему, чтобы не беспокоился! Если мы персонажи из книги, то я не желаю ее читать – слишком велико искушение подсмотреть концовку.

– Но Зебадия, это может подсказать нам, где находится наша Уютная Гавань. Мы могли бы отправиться прямиком туда!

– Да, Дити, но еще это может подсказать, что мы никогда ее не найдем. Нет, милая, если мы в книге, я хочу прожить ее главу за главой, и не знать, что в конце, пока до него не доберусь.

– Зебби, я так и думала, что ты это скажешь. Но я не верю, что Ворсел когда-нибудь найдет нашу книгу… или, если она найдется, возможно, у нас не получится ее прочитать. Потому что, когда мы с Ворселом обсуждали квантование мысли и, как следствие, всей беллетристики, я вдруг обнаружила, что ничего не помню о войне с босконцами за пределами сегодняшнего дня. При этом я помнила, что читала «Дети Линзы», они были в библиотеке дедушки Роджерса. Сейчас я вспоминаю – цивилизация в конечном итоге победила и эрайзианцы ушли, поскольку их работа была закончена. Но если мы с Ворселом сядем обсуждать это снова, я уверена, что у меня снова случится провал в памяти. Зебби, я не думаю, что возможно рассказать персонажу книги, чем она закончится; полагаю, это зашито где-то в теории.

– Надеюсь, что так!

– Ворсел не прикажет начать поиск, пока я не попрошу… а я не стану этого делать. Но сегодня я узнала одну вещь. Мы с Ворселом обсуждали тот факт, что Теллус во многом похож на Землю, какой мы ее знаем… и все же настолько отличается в деталях. Зебби, как хорошо ты знаешь историю?

– Так себе. Зачем тебе это?

– Кто был президентом после Трумэна?

– Эйзенхауэр. И что?

– А кто следующим?

– Первый Кеннеди. Он умер на своем посту, и его вице-президент закончил срок, а потом баллотировался сам. Кажется, это было в тысяча девятьсот шестьдесят четвертом. Он тоже не проработал весь свой срок… Хэмфри вступил в должность в шестьдесят пятом. Это…

– Только не на Теллусе. Если верить хроникам, которые есть на Базе.

– А что произошло в этой вселенной?

– История оставалась такой, какой я ее помню, до тысяча девятьсот шестьдесят пятого, расхождение случилось в этом году. Хэмфри никогда не был президентом. Джонсон закончил свой срок, и за ним последовал тот, о ком я никогда не слышала. Голдуотер[152].

– Еще один генерал.

– Нет, Зеб, – вмешался я. – Сенатор. Я его помню, поскольку он из Аризоны, его имя там хорошо известно. Но он никогда не был президентом.

– Не в нашем мире, Джейкоб, – сказала Хильда. – Но в этом он был выбран на тот срок, который у нас занимал Хэмфри. Не буду даже пытаться перечислить тех, кто был дальше, после шестьдесят пятого не было ни одного знакомого. В тот самый год Джонсон не погиб в автомобильной аварии, так что Хэмфри не занял его место. И с этого момента все изменилось. Этот твой Голдуотер – сенатор, генерал или кто он там еще. Из какой он был партии?

– Унионисты, – ответил Зеб.

– Я так не думаю, Зеб, – сказал я.

– Разве это имеет значение, Джейк? В нашем мире он не стал президентом, его срок отсидел Хэмфри. А в этом он правил триста лет назад. Давайте забудем об этом. Где бы мы ни оказались в итоге, нам придется заново учить историю.

– Один момент, джентльмены. Хотя я не узнала никого из президентов после расхождения в шестьдесят пятом, я запомнила имя президента, который отрабатывал срок в тот день – по местному времени, – когда мы покинули дом. Бывший профессор колледжа.

– Джейк Берроуз?

– Нет, Зебби. Джейкоб никогда бы так не поступил. Дж. Уортингтон Джонс.

– Что? Заражено! Давайте убираться отсюда!

– Было заражено. Ворсел говорит, что Теллус сейчас чист. После Джонса наступило междуцарствие, затем последовал период беспорядков. Ворсел знает, что такое панки, но не знает, откуда они явились. Говорит, что они не важны, поскольку такие мелкие паразиты не способны выстоять против любой развитой культуры. Но он обещал поработать над способами их обнаружения для нас, на случай, если мы снова с ними столкнемся. И еще он говорит, что мимики – его термин для паразитов, которые притворяются истинными людьми вроде нас или велантийцев – не несут реальной угрозы, если не умеют наводить галлюцинации. Кажется, он уверен, что у нас четверых есть против них иммунитет – из-за блоков в нашем разуме. Хотела бы я быть столь же уверенной, как он: Правители Дельгона должны быть похуже, чем панки.

– XLIV –

Зебадия

– Экипажу, приготовиться к выходу в космос. Астронавигатор.

– Приборы наведения готовы. Туалеты и дверца в переборке заперты. Ремень пристегнут.

– Научный сотрудник.

– Перцептрон[153] настроен, ремень пристегнут. Я приняла таблетку, капитан Зебби.

– Второй пилот.

– Верньеры настроены, показатели в норме. Таблетка принята. Герметичность правой двери проверена. Ремень пристегнут.