Роберт Хайнлайн – Погоня за панкерой (страница 105)

После этого я не удивился караулу из восьми человек и не удивился (но был весьма польщен), увидев, что это не простые матросы, а младшие офицеры.

Корабельная стража занимала большую часть палубы – около пятидесяти голландцев с Валерии, все габаритами под стать своему командиру, требуют больших объемов. При нашем появлении майор ван Вогт рявкнул: «На… караул!», и пятьдесят абордажных секир взмыли вверх, а потом резко опустились.

Я дважды спросил позволения покинуть корабль, сначала у капитана, поскольку он присутствовал, потом у астронавигатора, поскольку он отвечал за палубу, с отданием чести каждому, и только потом зашагал между караульными. Если нужно куда-то вляпаться, то доверьтесь Дити – одним из офицеров оказался лейтенант Нганагана. Шагавшая прямо за мной жена воскликнула:

– Привет, Агу!

Нганагана остался безмолвен, застывший по стойке смирно, взгляд вперед, статуэтка из черного дерева.

Дити немедленно остановилась и обратилась к Ленсмену:

– Капитан, мой друг не разговаривает со мной.

Это не имело бы значения, не переступи я в этот момент через несуществующую водную преграду и не отдай честь их флагу (я не знал, есть ли у них флаг, но решил, что есть) в направлении кормы, тем самым формально покинув корабль – что ознаменовалось свистом боцманской дудки. Черт побери, я не думал, что у Галактического патруля были боцманы! (Ну, у них были на борту маленькие «боты» – небольшие космические кораблики – значит, должен был быть и офицер, ответственный за их содержание, так что его можно было назвать «боцманом», независимо от его ранга.) Как бы то ни было, но у кого-то имелась дудка, он умел ей пользоваться и обязан был дуть в нее, пока мы спускаемся по трапу.

И тут Дити задержала процессию.

– Нганагана, ответь даме! – резко бросил Смит.

– Привет, Дити!

– Береги себя, Агу! Увидимся! – и Дити снизошла до того, чтобы двинуться дальше.

Я дождался, пока она меня догонит, и несколько ускорил шаг.

Трап оказался горизонтальным перекидным мостиком около четырех метров в ширину и сорок в длину. Я хотел добраться до его конца, пока ритмичный писк дудки не смолк, беспокоясь о легких и цвете лица невидимого трубача. Мы сделали это, финишировав почти одновременно – надеюсь, у него не лопнул какой-нибудь сосудик.

Мы остановились на золотой линии: я, Дити, Хильда, Джейк крайний слева, достаточно места между нами, чтобы мы с Джейком могли салютовать клинками. Капитан Смит замер чуть впереди, справа от меня, а перед нами было больше золотой тесьмы, чем я когда-либо видел в жизни, даже в посольстве в Мельбурне.

Мы находились где-то под землей, но в таком гигантском зале или такой большой пещере, и при таком ярком освещении, что казалось, будто мы на открытом воздухе. Слева располагался большой военный оркестр в униформе более яркой – и вычурной! – чем выставка тесьмы и медалей перед нами. Справа от нас лицом к оркестру, ряд за рядом стояли патрульные, и последних рядов я видеть не мог, но их там было не меньше полка.

Едва мы остановились, откуда-то рявкнули динамики:

– Равняйсь! Смирно!

Капитан Смит отдал честь, порт-адмирал и его свита отдали честь; мы с Джейком нет, но моя рука рефлекторно дрогнула.

Трубачи, из которых состоял первый ряд оркестра, подняли сверкающие, украшенные флажками инструменты, и зазвучали фанфары. Барабанщики во втором ряду заработали палочками, поддержав их частой дробью:

«Та-титти-та-та-та-та-а-а! (Бум-титти-бум-бум-буууум!)»

Я ожидал, что нас приветствуют четырехкратно, достаточно для любого шкипера. Однако они добрались до пяти, а потом и до шести… и я понял, что мы вляпались по полной… (Зеб, чертов мошенник, как ты с этим справишься? Мне хотелось снова стать мальчишкой, стричь газоны и разносить газеты – я даже с ностальгией вспомнил свою футбольную юность в университете и ту кафешку, из которой разбегались тараканы.)

Но я узнал музыку, что последовала за фанфарами и рокотом барабанов, и она вернула меня в чувство – я понял, какую роль должен сыграть. Это был «Марш вице-короля», известный так же как «Посол» (Патруль называл его как-то иначе, но это не имело значения, это была высшая степень привилегии, какая только возможна: одно высшее лицо приветствует другое высшее лицо, равный признает равного).

Я ожидал, что церемония закончится, как только мелодия доберется до своей грохочущей кульминации – потому что они не могли сыграть наш гимн, поскольку не знали, откуда мы. Я ожидал, что последует команда «к ноге», и приготовился подать сигнал Джейку.

Нет! Где-то в задней части огромного зала, примерно в полукилометре от нас пронеслась серия вспышек, а через две секунды прилетело мощное «Ка-бууммм!». За звуком последовало многократное эхо от пола, стен и потолка, и оно еще не стихло, когда последовала новая серия вспышек. Традиционный черный порох? Я не знал, но все указывало на него. Если так, то у них наверняка были мощные поглотители, чтобы убирать дым. С другой стороны, это могла быть точная симуляция – ни пороха, ни пушек. (Я так и не поинтересовался, что это было.)

Я считал четырехсекундные интервалы между вспышками, гадая, на чем они остановятся. Двадцать один? Пятьдесят? Еще больше? Порт-адмирал и его свита стояли, замерев, отдавая честь, почетный караул держал оружие на караул. После двадцать первой вспышки я отсчитал шесть секунд и понял, что они закончили – и когда грохот стих, подал сигнал Джейку: «Клинки… наголо!» Мы отработали все как часы, двенадцать секунд выверенных движений. Краем глаза я увидел, как Дити слегка, но достойно поклонилась, когда наши клинки были в воздухе, и выпрямилась, когда мы закончили; Хильда не отстала от нее. Наш жалкий салют был ничто рядом с их торжественной встречей, но мы сделали его как надо. Я почувствовал облегчение.

– К но-ге! – прогромыхали динамики.

Свита порт-адмирала расслабилась и двинулась к нам, а мы двинулись навстречу. Были сделаны представления, я услышал, как собранным частям приказывают «вольно по-парадному». Все встречавшие нас носили Линзы, двое были в серой кожаной униформе, но ни один не был тем самым Серым Ленсменом, Киннисоном. Порт-адмирал Хэйнс по рангу мог носить серое, но предпочел принять на себя бремя главнокомандующего и носил черное со знаками различия. Однако медалей у него на груди не было, он носил только одну, на шее.

Вскоре из-за оркестра появился автомобиль, или точнее сказать – «транспортное средство», поскольку это была очень низкая платформа с длинной скамьей на ней – ни колес, ни шума, никакого двигателя, органов управления или водителя. Она остановилась рядом, порт-адмирал подал руку Хильде и усадил ее, его флаг-лейтенант капитан Фернандес усадил Дити, а мы с Джейком устроились между доктором Лейси и коммандером Тедом Смитом (все еще одетым в форму капитана). Дюжина других офицеров куда-то рассосалась (я не увидел куда), и едва мы ввосьмером уселись, как наш экипаж двинулся вдоль строя со скоростью примерно в три узла.

Когда мы добирались до каждого подразделения – роты, батареи, взвода, боевой группы, чего угодно, – его командир отдавал нам честь. Хэйнс отдавал честь в ответ, но другие офицеры ничего не делали, так что и мы с Джейком воздерживались. Мы «инспектировали» почетный караул, но для проформы, а не на самом деле. Но я готов поспорить, что если бы мы остановились и натянули белые перчатки, то мы бы их не запачкали.

Движущаяся платформа привезла нас в адмиральскую кают-компанию, подождала, когда мы слезем, укатила прочь, и за ней закрылись двери. Я сделал мысленную отметку позже спросить, как она управляется (у меня в голове было три варианта, один требовал Линзы), но я так никогда и не спросил.

Хэйнс и его флаг-лейтенант усадили нас в кругу из девяти кресел, и порт-адмирал без лишних слов приступил к делу:

– Пустое кресло для сэра Остина Кардинга. Если повезет, он будет с нами до ланча в тринадцать тридцать. Он был на конференции на некотором удалении, около восьмисот световых лет, и когда я вызвал его, он послал меня смочить голову холодной водой, – Хэйнс ухмыльнулся и стал выглядеть моложе. – Он дает мне этот совет уже тридцать лет. Однако я ухитрился убедить его, что есть нечто, выходящее за пределы моих способностей (что его не удивило, он невысокого мнения об умственных способностях других людей), и смог доказать, что проблема достойна его внимания, – порт-адмирал посмотрел на меня. – Капитан Картер, сэр Остин говорит, что ваш предполагаемый пространственный двигатель – чушь собачья.

Я уже встречался с большими военными шишками и не жду от них проявлений дипломатичности, кроме тех случаев, когда им это выгодно. Поэтому я ответил сдержанно:

– Адмирал, не припоминаю, чтобы я утверждал, что у меня есть «пространственный двигатель». Я не утверждал ничего, что не подкреплял бы демонстрацией. Спросите капитана Смита.

– Поправка принята. Капитан Смит только что напомнил мне, что в его рапорте нет слов «пространственный двигатель». «Континуумоход» – этот термин вы использовали. Также он напомнил мне о других явлениях, о которых докладывал, включая то, что вы называли «пространственно-временное искривление». Но ваши ничем не подкрепленные утверждения включали упоминания о «путешествиях между континуумами» – путешествиях во вселенные, параллельные этой.