Роберт Хардман – Елизавета II. Королева мира. Монарх и государственный деятель (страница 98)

– Когда командуешь военным кораблем, просто обращаешься к личному составу и говоришь: «Вот как этот корабль будет работать». А вот стоит оказаться на борту королевской яхты, как понимаешь, что это их дом. И они довольно быстро учат всех по-своему.

Офицеры тоже были не прочь похулиганить. Предшественник сэра Роберта оставил ему строгие инструкции, согласно которым Королева настаивает на том, чтобы ее флагман-офицер всегда во время семейных круизов надевал только парадную форму.

– Полнейшая чушь, – посмеивается сэр Роберт. – рубашки-гавайки и сандалии, вот что надо было надевать.

Королева очень веселилась, когда Вудард впервые предстал перед ней при полном параде.

– Шерсть? – поддразнила она его. – И фуражка?.. Вас разыграли?..

Нужно было многому научиться. Например, когда на борту находились члены королевской семьи, экипажу надо было находиться подальше от грот-мачты после 8 часов утра, если от них не требовали иного. Между территорией Королевского двора и остальной частью яхты была четкая граница. Как у всех судов, у яхты шпангоут изготовлен из стальных ребер. Обитая зеленым сукном дверь, или «нижняя» секция, располагалась у «сотого шпангоута». Даже в королевской части яхты были свои правила и порядки. Каюты с дверями из красного дерева – королевские. Светло-коричневые двери – каюты Личного секретаря, шталмейстера или фрейлины. Но на время еженедельной судовой викторины, проводимой по внутреннему радио яхты, вся иерархия отменялась. Соперничали всегда кают-компании старшего и младшего офицерского состава. Если офицерская команда побеждала, ее участники торжественно топали по полу кают-компании, которая располагалась как раз над помещением младших чинов. Королева тоже проявляла азарт, хотя, когда она находилась на борту, вопросы и задания старались несколько изменить.

– Попадались вопросы о стипль-чезе в Вэзерби, – смеется один из бывших работников Королевского двора.

Он вспоминает, как однажды министр иностранных дел Дуглас Херд, сопровождавший Королеву при государственном визите, получил приказ оторваться от телефона и выйти из своей каюты, чтобы своими знаниями усилить королевскую команду.

Всегда, когда Королева находилась на борту, при ней был оркестр Королевских морских пехотинцев. Они выступали и на небольшом ужине на шесть персон, и на освещенном прожекторами береговом концерте для тысяч зрителей. В 1971 году Britannia, на борту которой были принц Филипп и его дядя лорд Маунтбеттен, сделала остановку у крохотного острова Питкэрн в Тихом океане. Задачей яхты было, в частности, провести для Гидрографического ведомства обследование района, который в последний раз изучал капитан Кук. Также предполагался королевский визит в один из самых удаленных уголков Содружества, поселение, основанное Флетчером Кристианом и его моряками после мятежа на «Баунти» в 1789 году[271]. Хотя экипаж Britannia превосходил по численности все население острова больше чем в два раза, Оркестр королевских морских пехотинцев по-прежнему настоял на том, чтобы сойти на берег в парадной форме и провести военную церемонию на единственном на всем острове Питкэрн ровном участке.

В этот необычный мир, пусть и ненадолго, попал молодой лейтенант Джок Слейтер. Школьник, который когда-то видел спуск королевской яхты, будущий Первый морской лорд, стал в 1961 году молодым «сезонным офицером» на год. Он вспоминает об этом с большой теплотой как о превосходной проверке инициативы. Один раз надо было сравнять количество гостей, и он оказался за одним столом с герцогом Глостерским на ланче в честь короля Греции, причем рядом с принцессой Софией (будущей королевой Испании). А в момент прибытия яхты в Гану к началу знаменитого своей сложностью государственного визита к вспыльчивому отцу независимости Ганы Кваме Нкруме Слейтер был дежурным офицером. Перед Слейтером тогда стояла непростая задача. Все продукты для королевского банкета доставили из Лондона самолетом и погрузили в грузовик. Однако машина, в которой не было рефрижератора, исчезла вместе с водителем. В конце концов Слейтер отыскал водителя у него дома, где тот решил остановиться пообедать. Несмотря ни на что, банкет, как и сам визит, имел большой успех. Турне продолжилось в Либерии, где Слейтеру навсегда запомнилось, как местные военачальники набивали карманы сигарами, которыми угостила их Королева.

Во время плавания обратно Слейтеру поручили организовать музыкальный конкурс. Талант бывшего флейтиста Национального Молодежного оркестра стал известен еще в начале года во время средиземноморского круиза королевы-матери. Однажды вечером, когда его позвали отобедать за королевским столом, королева-мать пригласила его присоединиться к ней на диване.

– Я узнала, что Вы играли в Национальном Молодежном оркестре, – обратилась она к нему, каким-то образом прослышав о его музыкальных способностях. – Мы подумали, что было бы неплохо, если вы бы вы развлекли нас сегодня вечером.

На вежливые возражения Слейтера о том, что он не сможет играть в одиночку, королева-мать ответила, что ее фрейлина леди Фермой (бабушка леди Дианы Спенсер) ранее выступала с концертами как пианистка. Молодой Слейтер сходил в свою каюту за флейтой, а затем они вдвоем весь вечер играли, пока Britannia плыла в Тунис. У каждого флагман-офицера, когда его брали на работу, отмечали подобные скрытые таланты.

– Одним из моих офицеров всегда был квалифицированный яхтсмен на случай, если королевской семье захочется прогуляться под парусом, – говорит сэр Роберт Вудард. – Точно так же всегда был кто-то, кого я мог позвать, если бы понадобится пианист. Надо было учитывать все возможные обстоятельства.

Развлечения были ключевой составляющей жизни на яхте, особенно когда на борту находилась королевская семья. На палубе играли в теннис или устраивали «скачки», во время которых фигурки лошадей передвигали по палубе под броски гигантского кубика. Неизменной популярностью пользовались фильмы, хотя это несколько напрягало молодого офицера, назначенного корабельным киномехаником. Энтони Морроу, который трижды был командирован на Britannia, впервые прибыл на яхту в 1965 году в качестве младшего офицера. У него остались яркие воспоминания о том, как Королева и герцог смотрели самый первый фильм о Джеймсе Бонде «Доктор Ноу» в компании нескольких представителей команды всех рангов, которые были выбраны путем голосования. К счастью, выбором фильмов занимался не он. За это отвечал шталмейстер Королевы, а единственным условием было, что в картине не должно быть «чересчур много смятых простыней».

Во время каждого плавания проводились концерты (или «оперные мяуканья», по выражению некоторых) вроде того, на котором присутствовал Роджер дю Буле в Тихом океане. В разных частях корабля проходили подготовка костюмов и репетиции.

– В то время на каждом корабле была своя жизнь, – говорит Энтони Морроу. – У нас не было всего этого современного барахла вроде айподов. Нам приходилось придумывать все самим, импровизировать и обеспечивать развлечения, чтобы все были довольны.

От всех гостей, включая и королевских особ, ожидали деятельного участия. Во время визита в Новую Зеландию Маунтбеттен, эрл Бирманский, обнажив грудную клетку, представил собственную версию маорийского танца хака[272]. Ветераны Britannia могут даже припомнить один случай, когда офицеру-медику удалось убедить Королеву, несмотря на ее возражения, сыграть в сценке саму себя. Позже она заметила:

– Это коммандер-хирург меня уговорил. Если он еще раз это сделает, недолго ему быть коммандером-хирургом.

Одно из самых запоминающихся выступлений на борту Britannia в последние годы ее плавания – комически неуклюжий показ ирландских танцев, когда младшие офицеры яхты вовсю старались сплясать в резиновых сапогах свою версию мюзикла «Риверданс».

Бывший член парламента Фрэнк Джадд (ныне лорд Джадд) с изумлением обнаружил себя в числе выступающих, когда в 1979 году в качестве министра иностранных дел сопровождал Королеву во время турне по Персидскому заливу.

– Было очень весело, – вспоминает он. – Мне сказали: «Фрэнк, вы теперь член семьи, у нас на корабле принято устраивать развлечения, и нам бы хотелось, чтобы вы приняли в них участие». Я храню драгоценную фотографию, на которой я дирижирую хором с принцем Филиппом и Королевой.

Он также помнит, как солировал, а группа, в составе которой был пресс-секретарь Королевы, исполнила костюмированную версию танца старых вояк с припевом «Бум, трах, тарарах». Насколько ему запомнилось, все прошло хорошо.

– Нам потом передали, что Королеве все очень понравилось.

После своего дебюта для королевы-матери в 1961 году Джок Слейтер со своей флейтой всегда был востребован. Много лет спустя он снова очутился на Britannia, теперь уже в должности шталмейстера Королевы, и закончил тем, что написал комическую сценку под названием «Музыкальная сказка», в которой ему самому предстояло (в шлеме) играть на флейте, а принцу Уэльскому – колотить его молотком по голове. Пока во время плаваний по всему миру, от одного континента до другого, устраивались невинные развлечения в загородном стиле, королевская яхта готовилась к началу новой карьеры телезвезды и торгового посланника.