– Она избегала Кауса, как чумы, – говорит один из бывших офицеров Britannia. – Это было время принца Филиппа, и она давала ему насладиться им.
Для герцога Britannia символизировала его прочную связь с Королевским ВМФ, от карьеры в котором ему пришлось отказаться, когда Королева взошла на трон. Мало кто не согласится с тем, что он дослужился бы до самых высших званий, если бы только у него была такая возможность.
– Не забывайте, что он невероятно умен и был самым молодым командиром корабля в мирное время, – говорит сэр Роберт Вудард.
Такие качества могли бы сделать герцога Эдинбургского довольно опасным пассажиром для капитана королевской яхты. Ничего подобного не было, говорит Вудард, который припоминает лишь два случая, когда герцог проявлял «особый интерес» к управлению кораблем. Первый раз – когда Вудард пытался вовремя доставить герцога на важное благотворительное мероприятие в Уэст-Палм-Бич[274]. Britannia получила очень ограниченное место в переполненной и оживленной гавани. Единственным недостатком яхты была малая эффективность рулевого управления на скоростях менее шести узлов (чуть боле двенадцати километров в час), а боковой ветер, скорость которого превышала 10 метров в секунду, угрожал прижать яхту боком к углу причала. В конце концов Britannia сумела пришвартоваться, не повредив краску на борту.
– Мой штурман был весь мокрый и едва жив. Герцог поднял голову и сказал: «Полагаю, теперь вы можете снять и выбросить знак “Ученик”». А я на тот момент командовал уже два года!
Другой страшный момент для Вударда наступил, когда Britannia под его командованием отправилась в одно из самых славных своих плаваний – на мероприятия в честь пятидесятой годовщины высадки союзников в Нормандии. Кульминацией должен был стать проход по судоходному Канскому каналу под бывшим Бенувильским мостом мимо первого участка Европы, освобожденного в 1944 году от нацистской оккупации силами союзников. По обе стороны канала яхту до берега, где воздушные десантники Великобритании совершили этой героический подвиг, отделяли считанные дюймы. На борту находились Королева и герцог, а по обоим берегам канала выстроились тысячи ветеранов, толпы народу запрудили местность на многие километры во всех направлениях, а телекамеры транслировали происходящее в прямом эфире. Вудард и его экипаж, сильно нервничая, на крейсерской скорости вели яхту к самому узкому месту канала. В этот момент с мостика, где стояли Королева с герцогом, послышался знакомый голос.
– Смотрите на дорогу! – закричал герцог, после чего раздался взрыв смеха.
Как всегда, он полностью доверял экипажу. И вновь Britannia не подвела его.
Королева всегда бывала столь же невозмутима. Даже в шторм, говорит командор Энтони Морроу, последний капитан Britannia, она вела себя как стойкий моряк. Во время смотра Западного флота в 1969 году погода ухудшилась настолько, что, когда Королева вернулась на яхту, стало ясно, что слишком опасно будет прыгать с королевского катера обратно на корабль. Катер с командой и Королевой лебедкой подняли на Britannia. Когда Королеве, наконец, помогли выбраться на палубу, она заметила:
– Ну что же, это было забавно, не так ли?
Сэр Вудард вспоминает особенно сильное волнение, когда яхта находилась в Бордо во время государственного визита во Францию в 1992 году. После государственного банкета Королевы на борту яхты в честь президента Франсуа Миттерана несколько сотен дополнительных гостей пригласили на послеобеденный прием, чтобы посмотреть с яхты традиционное выступление на набережной оркестра Королевских морских пехотинцев. Офицеры яхты следили за тем, чтобы гости равномерно рассредоточились по палубам, откуда им можно было хорошо слушать безупречное исполнение Highland Cathedral, Sunset и других всеми любимых мелодий. В то же время дежурный офицер на мостике обязан был не спускать глаз с инклинометра – прибора измерения угла наклона корабля. Учитвая, что через один борт с разных палуб свешивались упитанные французские VIP-персоны, общий вес которых составил несколько тонн, офицер распорядился переместить на другой борт приблизительно такой же груз, используя в качестве противовеса катеры и шлюпки яхты. Однако президент Миттеран забыл предупредить Королеву, что приготовил для нее сюрприз. Как только Королевские морские пехотинцы закончили свое выступление на набережной, французы запустили в акватории с противоположной стороны яхты огромный фейерверк. Все гости тут же ринулись на другой борт. Поскольку он и так уже был отягощен катерами и шлюпками, Britannia накренилась, словно «Титаник».
– Яхта накренилась так сильно, что Королева поинтересовалась у меня: «С нами все будет в порядке?» – вспоминает Вудард. Я ответил: «Конечно». Потому что нам обоим не было никакого смысла паниковать.
Прощание
Все члены королевской семьи хранят свои воспоминания о Britannia. Все они приняли участие в последнем прощальном турне яхты по Соединенному королевству в 1997 году. И все, за одним примечательным исключением, присутствовали 11 декабря 1997 года на торжественной, но грустной церемонии вывода королевской яхты из эксплуатации. Королева-мать предпочла воздержаться от присутствия. Именно на яхте Королева пережила столько радостных семейных моментов – причем не только со своей семьей, но и со всей «семьей наций». Более того, ее дети выросли на глазах моряков, братьев, проведших на одном судне больше времени, чем команда любого другого корабля Королевского ВМФ. Как дочь, супруга и мать офицера флота, Королева была в тот день сильно расстроена, и неудивительно. Прошло уже более двадцати лет, но до сих пор говорят, что королевская принцесса не любит слушать Highland Cathedral, потому что эта мелодия всегда напоминает ей о Britannia. Маленькая девочка, которая в 1953 году с гордостью преподнесла Королеве букет на набережной Клайда, где Королева спустила на воду свою Britannia, вспоминает, как прощалась с яхтой, когда та в последний раз пришла в Лондон.
– Она ушла вниз по Темзе в прощальное плавание, и я помню, как плакала, когда смотрела на нее в последний раз, – говорит Робин, графиня Онслоу.
Затем она посмотрела церемонию списания яхты в новостях.
– Возможно, это был единственный случай, когда Королева чуть было не расплакалась на глазах у всех. Но со стороны телевизионщиков жестоко было показывать ее таким крупным планом. Яхта была практически еще одним членом королевской семьи, если подумать обо всех местах, куда она благополучно доставляла представителей семьи.
В мире, который все чаще осознавал могущество «мягкой силы» – триумфа влияния над принуждением, – многим до сих пор кажется странным, что Великобритания, ведущая морская держава, решила избавиться от столь ценного актива, как королевская яхта. Вождь Эмека Аняоку из Нигерии, бывший Генеральный секретарь Содружества, по сей день недоумевает:
– Britannia нуждалась в замене. В последнее время премьер-министры Великобритании склонны недооценивать масштабы и ценность британской «мягкой силы». Будь я премьер-министром, я бы уделил больше внимания сохранению яхты.
За долгие годы пребывания на посту в Мальборо-хаусе вождь Аняоку посетил почти столько же стран Содружества, сколько и Королева.
– У меня не было Britannia, так что до Тувалу я не добрался, – смеется он, вспоминая знаменитое появление Королевы в 1982 году в военной пироге.
И все же он видел Britannia в действии по всему миру. И он не сомневается, что Королева не смогла бы достичь всего, чего достигла, без своей яхты.
Так уж получилось, что причиной расставания с Britannia стали неудачное время и политическая некомпетентность. В середине девяностых годов, когда требовалось основательное переоснащение, удача не благоприятствовала королевской семье. В 1994 году, когда правительство Джона Мейджора объявило, что в 1997 году Britannia будет выведена из эксплуатации, министры были готовы к разговору о возможной замене яхты. Незадолго до выборов 1997 года то же самое правительство консерваторов объявило, что построит новую яхту, уложившись в бюджет 60 миллионов фунтов. Однако оно нарушило золотое правило (соблюдавшееся, когда в 1951 году был сформирован заказ на строительство Britannia): крупные проекты, связанные с монархией, требуют межпартийного соглашения. Никто не консультировался по этому вопросу с лейбористской партией Тони Блэра, и она, соответственно, выступила против этой идеи, превратившейся вследствие этого в вопрос предвыборной полемики. Неудивительно, что, будучи избранным несколько месяцев спустя, новое правительство отказалось заказывать новую яхту. Позже Блэр признался автору, что, во-первых, списание Britannia было ошибкой, а во-вторых, что он сохранил бы яхту, если бы его избрали раньше. Однако даже во Дворце были те, кто, как ни тяжело это было сознавать, чувствовал, что эпоха королевских яхт миновала.
– Britannia уже выполнила все, но что она была способна, – говорит один из бывших высокопоставленных работников Королевского двора. – Визиты становились все короче, и доходило до того, что мы делали определенные вещи лишь потому, что яхта могла дойти туда, но не потому, что нам это было нужно.
