Роберт Хардман – Елизавета II. Королева мира. Монарх и государственный деятель (страница 66)
Первое знакомство принцессы с США произошло в 1951 году, вскоре после рождения принцессы Анны, когда Елизавета пересекла границу страны во время своего турне по Канаде, чтобы навестить президента Гарри Трумэна в Белом доме. Британия и США снова сражались плечом к плечу, на этот раз в Корее. Трумэн был очарован своей гостьей и, как известно, заметил:
– Когда я был маленьким мальчиком, я читал о сказочной принцессе – и вот она здесь.
Вашингтон тоже не разочаровал принцессу. На единственном приеме в британском посольстве ей пришлось пожимать руки 1574 раза. Это было только начало.
Ее следующий визит – уже в качестве королевы – имел совершенно иной масштаб. Британия только-только оправилась от позора своей авантюры в Суэце. Двусторонние отношения пострадали, и осенью 1957 года королевской семье пришлось помогать британскому правительству уладить дело, начав с поездки по случаю 350-летия первой английской колонии в Джеймстауне. Темп был неумолим. Во время пятнадцатичасового визита в Нью-Йорк Королева успела выступить в Организации Объединенных Наций, побывать на обеде мэра на 1500 персон, на обеде Англоговорящего союза на 4500 человек и посетить отдельный бал Содружества, куда прибыло 4500 гостей. Около миллиона человек пришли приветствовать ее в Вашингтоне, где Королева быстро подружилась с Эйзенхауэром и его супругой. Президент даже пригласил на государственный банкет в Белом доме прославленного Фреда Уоринга и его группу. Наступил момент начала выступления музыкантов, а Королева с первой леди настолько увлеклись разговором, что продолжали беседовать. В конце концов президенту пришлось обратиться к своему конферансье, актеру Теду Хартли, и сказать ему:
– Пожалуйста, попросите госпожу Эйзенхауэр и Ее Величество побыстрее закончить беседу. Нельзя заставлять Фреда Уоринга ждать.
Помимо обычных формальностей Королева и герцог впервые посетили супермаркет.
– Как удобно, что вы можете брать с собой детей, – сказала она покупателям, восхищаясь прилавком с замороженными товарами.
Один день визита отвели для серьезного разговора о лошадях в поместье филантропа-англомана Пола Меллона в городе под названием Аппервилль. Визит, безусловно, имел успех и, по словам премьер-министра Гарольда Макмиллана, «раз и навсегда похоронил Георга III»[191].
В 1959 году Королева впервые приняла американского президента у себя, когда президент Эйзенхауэр провел с ней два дня в Балморале. Эйзенхауэру так это понравилось, что он попросил у Королевы рецепт «ее» булочек (хотя он и не принадлежал ей, для президента она переписала его собственной рукой). Два года спустя она пригласила президента Джона Кеннеди и его жену Жаклин на обед в Букингемский дворец после встречи президента с советским руководителем Никитой Хрущевым. В телесериале «Корона» создатели показывают ревнивую Королеву и несчастную первую леди (которая колет себе наркотик, чтобы пережить вечер). Обе сюжетные линии были выдумкой. Жаклин Кеннеди и ее сестра присутствовали на ланче в следующем году, хотя Королева больше никогда не видела Джона Кеннеди. Его убийство глубоко потрясло ее, в то время она как раз ожидала рождения принца Эдварда. Врачи посоветовали ей не посещать национальную поминальную службу в соборе Святого Павла, поэтому Королева присутствовала на службе у себя в Виндзоре, куда пригласила 400 американских военнослужащих. Она проявила большой личный интерес к мемориалу Кеннеди, воздвигнутому неподалеку от Раннимида, и произнесла волнующую речь на его открытии, отдавая дань уважения человеку, который «отстаивал свободу в эпоху, когда самые ее основы подвергались угрозе во всемирном масштабе». Принц Филипп держал за руку Джона-младшего, маленького мальчика, который растрогал весь мир, отсалютовав на похоронах гробу отца. Именно поэтому с таким вниманием был воспринят почтительный поклон того же четырехлетнего мальчика перед Королевой.
Решение Великобритании остаться в стороне от войны во Вьетнаме означало, что пути Королевы и президента Линдона Б. Джонсона никогда не пересекались. У президента было мало времени для премьер-министра Гарольда Вильсона, которого он называл «подонком» за пацифизм во Вьетнаме, но Джонсон очень желал встретиться с Королевой на похоронах сэра Уинстона Черчилля. Однако бронхит и строгие предписания врачей исключили его приезд в Лондон.
И все же именно Королева снова помогла сгладить обиды обеих сторон, пригласив в 1969 году преемника Джонсона, Ричарда Никсона, на обед с семейством.
– Обе мои дочери глаз с вас не сводят, – пошутил президент в беседе с принцем Чарльзом.
Этот момент был запечатлен в самом первом королевском документальном фильме «Королевская семья», как и прибытие нового американского посла Уолтера Анненберга для вручения верительных грамот. Он прославился своей реакцией на вопрос Королевы, хорошо ли он устроился. Переволновавшийся посол разразился бессвязным бормотанием о «замешательстве в результате необходимости элементов переоснащения и восстановления». За это над ним вовсю насмехалась пресса, хотя маршал Дипломатического корпуса Королевы Алистер Харрисон, который следит за отношениями Короны со всеми дипломатическими миссиями, говорит, что это случается даже с самыми выдающимися посланниками:
– Церемония очень красочна и потенциально очень приятна, однако бывает, что некоторые послы очень нервничают из-за нее. Важно заранее знать, что именно вы собираетесь сказать Ее Величеству. Не нервничайте, будьте готовы к разговору на самые разные темы не переживайте, если сделаете ошибку. Ошибаются все»[192].
По крайней мере, Анненберга не постигла участь еще одного только что назначенного дипломата.
– Был один посол, у которого во время аудиенции очень громко зазвонил мобильный телефон, – говорит Харрисон. – Королева восприняла это совершенно спокойно, и, если уж на то пошло, ее это даже позабавило. А вот посол был очень смущен.
Анненберга, страстного англомана, с тех пор с благодарностью вспоминают премьер-министры, поскольку он оплатил крытый плавательный бассейн в загородной резиденции Чекерс.
Именно в Чекерс Королева еще раз встретилась с Никсоном, когда в 1971 году он заехал на ланч во время своего краткого визита для переговоров с Эдвардом Хитом. Увлечение Хита Европой в обход остальных стран начинало беспокоить Генри Киссинджера из Госдепартамента в Вашингтоне. Именно королевская семья поддерживала искру «особенных отношений», когда в Белый дом приезжали при президенте Никсоне герцог Эдинбургский, принц Чарльз и принцесса Анна. Джеральд Форд занимал пост в Белом доме во время следующей встречи Королевы с президентом, когда в 1976 году она пересекла Атлантику для сенсационного государственного визита.
«Похоронив Георга III» во время предыдущего турне, Королева обнаружила, что и на этот раз ее предок вовсе не забыт, поскольку США отмечали свое 200-летие и принятие в 1776 году Декларации Независимости США. Несмотря на прошедшее время и крепкие связи США с Великобританией, эта годовщина, как и раньше, требовала определенной деликатности. После того как идею королевского визита еще в 1973 году высказал президент Никсон, личный секретарь премьер-министра Роберт Армстронг написал своему коллеге во Дворце, интересуясь, «хорошо ли будет, если приезд Королевы станут ассоциировать с празднествами в честь юбилейной годовщиной восстания против британской Короны».
К 1976 году в Белом доме после Уотергейта появился новый президент, а на Даунинг-стрит – новый премьер-министр. Королева была в восторге от участия в американских торжествах. Тем не менее британская сторона считала, что, вероятно, лучше позволить США сначала выпустить пар в День Независимости, а уж потом отправить Королеву присоединиться к торжествам. 4 июля ее там не было.
– Прощение и так уже заходит слишком далеко, – объяснил представитель британского посольства в
Итак, было решено, что 6 июля Королева отплывет с Бермудских островов на королевской яхте. Выдержав девятибалльный шквал, от которого большая часть королевской свиты, но не сама Королева, лежала в лежку, прапрапраправнучка Георга III сошла на берег в Филадельфии, где некогда отцы-основатели составили свое изменившее мир заявление о неповиновении. Королева подарила в честь двухсотлетия этого события колокол весом 6,5 тонны, отлитый тем же лондонским литейным заводом, который изготовил и оригинальный Колокол Свободы[193], хранящийся в Зале Независимости, а также произнесла запоминающуюся речь. Текст речи, как безошибочно можно определить, был одобрен Личным секретарем Королевы Мартином Чартерисом и представлял Американскую революцию как триумф стран по обе стороны Атлантики.
– Мне кажется, что День Независимости следует отмечать в Великобритании так же, как в Америке, – сказала она тысячам пенсильванцев. – Не в знак радости от того, что американские колонии отделились о британской короны, а с искренней благодарностью отцам-основателям этой великой республики за то, что они преподали Британии очень ценный урок. Мы потеряли американские колонии, потому что нам не хватило государственной мудрости, чтобы «осознавать, что пришло время отпустить то, что невозможно удержать».