Роберт Хардман – Елизавета II. Королева мира. Монарх и государственный деятель (страница 65)
В 1987 году в этой части Тихого океана впервые состоялось менее счастливое событие – единственное отречение Королевы. Королевство Фиджи вошло в состав Британской империи в 1874 году по собственной просьбе (на самом деле страна подавала прошение дважды, прежде чем оно было удовлетворено), страна получила независимость в 1970 году, сохранив королеву в качестве главы государства. Ее визиты – всего их было шесть – с большой любовью вспоминают и жители Фиджи, и штат Королевы. Сэр Уильям Хезелтайн говорит, что единственными, кто не испытывал тогда энтузиазма, были члены экипажа королевской яхты. Перед каждым прибытием проходил важный ритуал – вожди Фиджи поднимались на борт яхты и в знак мира, уважения и разрешения на высадку преподносили Королеве табуа, зуб кита. Однако вожди всегда приходили, обильно умащенные кокосовым маслом, от которого на палубе королевской яхты оставались ужасные следы. Сэр Уильям помнит, что программа всегда включала в себя красочное сочетание британского церемониала и фиджийских традиций, особенно запомнилось ему, как воины с факелами бежали по бокам королевского автомобиля, провожая гостей через всю столицу, Суву, на государственный банкет.
Все это было забыто в 1987 году, когда фиджийский военнослужащий полковник Ситивини Рабука, устроил два военных переворота и провозгласил себя исполняющим обязанности главы государства. Вскоре стало ясно, что позиция представителя Королевы, генерал-губернатора, более несостоятельна. Когда лидеры Содружества встретились в Ванкувере, Хезелтайн обсудил ситуацию с Королевой.
– Я был уверен, что нет никакого смысла заставлять бедолагу продолжать оставаться генерал-губернатором без какой-либо местной поддержки, – вспоминает он. – И Королева была с этим согласна. Я позвонил ему и сказал, что пришло время ему уйти в отставку.
Он согласился, и Королева как правительница Фиджи приняла решение уйти с престола страны, которую затем исключили из состава Содружества наций.
Сэр Уильям говорит, что миссис Тэтчер была категорически против отставки, и в результате на него «махнули сумочкой». Британский премьер-министр расценила уход Королевы именно как отречение.
– Так оно и было – это вполне разумное описание, – говорит сэр Уильям. – Но миссис Тэтчер считала, что это ужасно.
Однако Королева действовала как королева Фиджи, и миссис Тэтчер не имела права вмешиваться – еще одно напоминание о конституционных трудностях, которые могут возникнуть, когда «разделяемая» Корона обнаруживает, что она не в ладах сама с собой.
До сих пор Фиджи и ее бывший монарх так полностью и не признали свой развод. До недавнего времени официальный день рождения Королевы был государственным праздником, а с банкнот Фиджи она пропала лишь в 2012 году – спустя много лет после своего «отречения». Союзный флаг Юнион Джек остается частью флага Фиджи (поговаривали о том, чтобы отказаться от него, но общество не проявило особой заинтересованности); корона Святого Эдуарда[186] по-прежнему красуется на военных эмблемах; портреты Королевы, как и раньше, висят во многих общественных зданиях; и сама Королева никогда официально не отказывалась от титула, присвоенного королеве Виктории, – «Туи Вити», монарх фиджийцев.
Тридцать лет спустя после этого отречения в Норидже перед Центром визуальных искусств в Сейнсбери Университета Восточной Англии собирается большая толпа. Здесь проходит крупная выставка под названием «Фиджи: Искусство и жизнь в Тихом океане», и Королева желает осмотреть экспозицию. Несмотря на морозное январское утро, в почетном карауле выстроились четверо босоногих и обнаженных по пояс фиджийцев в юбках из тростника (во главе с младшим капралом-фиджийцем из Придворной кавалерии).
На выставке Королева вновь видит табуа, который ей вручили во время ее первого визита в 1953 году, и со знанием дела беседует с учеными о таких экспонатах, как чаши для кавы[187], боевые дубинки и корзины. Когда Королеве показывают фиджийский свадебный наряд из коры, она между делом роняет, что знает отца невесты. Королева получает от выставки такое удовольствие, что посещение длится гораздо дольше, чем было запланировано. Также присутствует Верховный комиссар Фиджи Джитоко Тиколеву, одетый в традиционную сулу – тихоокеанский вариант килта, только черного цвета. Когда его представляют Королеве, он совершает поклон, которым до сих пор принято приветствовать только монарха. Он опускается на одно колено и трижды хлопает в ладоши.
– Мы до сих пор считаем ее Королевой Фиджи, – говорит господин Тиколеву. – И ждем не дождемся ее следующего приезда.
Глава VI
Особенные отношения
«Десятигаллонная тиара»[188]
Дипломаты и политики давно говорят об «особенных отношениях» между Великобританией и Соединенными Штатами, пусть даже это выражение гораздо более распространено на восточном берегу Атлантики. Точно так же и в Великобритании, и в США есть обозреватели, которые считают, что рассуждения о каких-либо «особенных отношениях» – это сентиментальные и раболепные попытки британского истеблишмента принимать желаемое за действительное. Безусловно, между Даунинг-стрит и Белым домом существовали сильные партнерские связи, особенно памятно сотрудничество Черчилля и Рузвельта, Тэтчер и Рейгана, а в последнее время – Блэра и Джорджа У. Буша-младшего. Однако историки заметят, что на протяжении всего правления Елизаветы II между Белым домом и Букингемским дворцом существовали более тонкие, но более последовательные «особенные отношения». Они не являются результатом ночных переговоров в пору кризиса или в разгар противостояния. Скорее, это прочная связь, которая не менее сильна, но построена на знакомстве и личном контакте – будь то решение исполнить государственный гимн США перед Дворцом утром на следующий день после 11 сентября или простое приглашение на чай, которое Королева прислала девяностолетнему Генри Киссинджеру, узнав, что он проездом будет в Лондоне. В отличие от отношения Королевы с большинством стран, которые развиваются по устоявшейся модели, это дружба, которая сломала шаблон с двух сторон. В США, не говоря уже об остальном мире, мало найдется людей, которые пережили администрации шестнадцати президентов – более трети от их общего числа – и лично знакомы с двенадцатью из них. Монарх номер сорок (считая с 1066 года) встречалась с президентами от тридцать третьего до сорок пятого (единственным исключением в этом списке является тридцать шестой президент США Линдон Б. Джонсон).
Из небольшого числа личных каникул за границей, которыми наслаждалась Королева за свою жизнь (все они были связаны с лошадьми), пять раз она отправлялась на отдых в США. В 2018 году в королевскую семью впервые вошла принцесса родом из Америки. Однако собственные «особенные отношения» Королевы относятся к ее детству.
Америка навсегда повлияла на принцессу Елизавету еще в раннем возрасте. Самым важным зарубежным путешествием, которое предприняли ее родители, стала поездка в Канаду и США в 1939 году, как раз перед Второй мировой войной. Ни один из правящих британских монархов до тех пор не бывал в Соединенных Штатах, и американский этап турне был, в частности, призван укрепить популярность и поддержку Британии в преддверии любых предстоящих военных действий в Европе. Он также был разработан с целью поднять авторитет короля Георга VI в стране, где его старший брат был очень популярен. Любовь Эдварда VIII к американке стоила ему трона и в глазах многих сделала его симпатичной, даже героической фигурой. Приветствия в Нью-Йорке толпы численностью от трех до четырех миллионов человек, осыпавших новых короля и королеву тикерными лентами[189], стало доказательством того, что они также полюбились американцам. Однако та поездка накануне войны стала очень сложным испытанием для застенчивого по характеру монарха. В письме домой после того, как его посвятили в рыцари прямо в королевском поезде где-то вблизи Буффало, Личный секретарь короля сэр Алан «Томми» Ласеллс – «первый англичанин, которого так наградил суверен на американской земле» – жаловался на «чудовищное» отсутствие организации принимающей стороны. «Во многом виноват беспечный темперамент президента», – сообщил он своей супруге Джоан. Однако королевская чета, скорее, получала удовольствие от такого отсутствия официоза. Королева написала взволнованное письмо своим дочерям о незабываемом пикнике: «Вся наша еда – на одной тарелке: немного лосося, чуть-чуть индейки, чуть-чуть ветчины, листья салата, бобы, а еще ХОТ-ДОГИ!» В то время как некоторым американцам пришлась не по нраву идея подать королю хот-доги, королевской семье это запомнилось навсегда.
Выросшая в Виндзоре военного времени, будущая королева остро воспринимала напряжение, которое испытывал ее отец, пытавшийся поднять боевой дух нации, готовящейся к вторжению в любой момент. Таким образом, она могла чувствовать искупительное значение вступления Америки в войну. После победы и последовавших за ней унылых лет строжайшей экономии, когда страна была почти банкротом, именно Америка олицетворяла веселье и гламур. Как и многие другие, принцессы были очарованы оглушительным успехом первого послевоенного американского мюзикла – «Оклахома!»[190] (говорят, принцесса Маргарет смотрела его более тридцати раз). Принцесса Елизавета и принц Филипп, в то время еще влюбленная пара, вместе смотрели представление в 1947 году; и песенка «Люди скажут, что мы влюблены» с тех пор приобрела для них особое значение.