Роберт Хардман – Елизавета II. Королева мира. Монарх и государственный деятель (страница 64)
Когда турне Королевы сместилось на Бермуды, в Гамильтоне произошел похожий инцидент. Губернатор лорд Уоддингтон сообщил Лондону о неловком моменте во время главного мероприятия визита:
– Обед у Спикера прошел без сучка и задоринки, но премьер-министр не смог удержаться от возможности произнести речь, косвенно упомянув вопрос независимости, вызвав кое у кого раздражение. Многие граждане Бермудских островов сочли, что подобная речь неуместна для такого случая.
Несмотря на то «раздражение», речь была неуместна лишь отчасти, учитывая, что премьер-министр сэр Джон Свон действительно провел в следующем году референдум о независимости. Он подал в отставку, когда его предложение было отклонено тремя голосами против одного.
Два десятилетия спустя по всему региону вновь послышались голоса в пользу сепаратизма, вызванные нарастанием недовольства. Британию обвинили в медленной реакции и неадекватной помощи островам, пострадавшим в 2017 году от урагана Ирма. Местные жители указывали на несоответствие между расходами Великобритании на «белые» заморские территории, такие как Фолклендские острова и остров Святой Елены (незадолго до того получивший 250 миллионов фунтов стерлингов на провальный план строительства аэропорта), и «черные» территории в Карибском бассейне (которым было выделено в общей сложности 32 миллиона фунтов стерлингов на борьбу с разрушениями после Ирмы). Скандал с Виндрашем в 2018 году наложился на предложения ввести новые строгие правила сделать открытой информацию об офшорных зонах в Карибском бассейне. Вестминстер настаивал, что все это делается в интересах прозрачности и финансовой честности. Острова объявили это «колониальной» угрозой своему главному источнику дохода. С тех пор несколько политиков вновь озвучивали аргументы в пользу независимости. Тем не менее вполне вероятно, что пройдет еще некоторое время, прежде чем очередной член королевской семьи увидит в полночь спуск флага Британского Союза.
Создать новую страну гораздо сложнее, чем создать нового главу государства. На данный момент другая карибская республика более реальна, чем новая независимая карибская нация. Самым активным знаменосцем республиканства в регионе был долго находящийся на посту премьер-министр Сент-Винсента и Гренадин, социалист и «товарищ» Ральф Гонсалвес. Хотя в его стране расположено знаменитое место отдыха королей, остров Мюстик, он решил провести в 2009 году референдум об упразднении монархии. Выбор времени содержал не только намек на привлечение внимания. Королева должна была на той же неделе находиться на Карибах для участия в саммите Содружества в Порт-оф-Спейне в Тринидаде. Наверняка вышла бы целая история, если бы она прибыла в регион и обнаружила, что в одном из владений потеряла трон. Однако ее подданные решили иначе и отвергли эту идею с тем же распределением голосов – 55:45, – что и австралийцы за десять лет до того. Поскольку для внесения поправок в конституцию требовалось большинство в две трети голосов, референдум на саммите почти не обсуждали. Мистер Гонсалвес светился улыбкой на банкете Королевы в ту же неделю и с радостью принял приглашение прибыть на бракосочетание принца Уильяма полтора года спустя. По всему Карибскому морю считали, что товарищ Ральф – просто товарищ Ральф.
– Он хороший друг, – говорит сэр Сонни Рэмфэл, – но он так и остался студентом-марксистом!
Рэмфэл отмечает, что один из левых лидеров одного из Карибских владений – он не уточнял, кто именно – поведал ему об интригующей встрече с кубинским диктатором-коммунистом Фиделем Кастро.
– В то время было очень важно быть в милости у Фиделя, – вспоминает Рэмфэл. – В ходе разговора тот премьер-министр объяснил: «Я думал, нам следует стать республикой». – Ему казалось, что Фидель хорошо воспримет эту идею. Но Фидель ответил: «Зачем? Разве Королева вмешивается в Ваши дела?» Премьер-министр: «Нет». Кастро: «Тогда зачем это вам? Вы хотите быть местом дорогого островного туризма, а она хороша тем, что доказывает всем вашу стабильность. Зачем вам менять это?»
Итак, все те, кому до сих пор трудно понять, почему столько молодых наций, возникших из колониального угнетения и имперской зависимости, по-прежнему желают видеть британского суверена главой своего государства, могут задуматься над столь невероятным фактом: даже Фидель Кастро был ее поклонником.
– Фидель был прагматиком, – говорит Рэмфэл. – Поэтому он и продержался так долго.
Вероятно, именно поэтому Елизавета II – Королева Антигуа и Барбуды, Багамских островов, Барбадоса, Гренады, Ямайки, Сент-Китса и Невиса, Сент-Люсии, Сент-Винсента и Гренадин, а также материкового Белиза – держится еще дольше.
Тихий океан
Если лояльность Карибских владений может озадачить республиканских рационалистов, то островные королевства Тихого океана могут запутать их еще сильнее. Королева не стала Королевой Папуа – Новой Гвинеи (П – НГ), потому что граждане этой страны решили оставить все как есть. Она их суверен, потому что они фактически пригласили ее стать главой их государства. Таким образом, это единственная часть мира, где Королева, по сути дела, является избранным монархом.
Почти в два раза больше Британии, с более чем 800 языками, Папуа – Новая Гвинея – одна из самых многообразных наций на Земле. После периодов немецкого и британского контроля страна находилась под управлением Австралии, пока не получила самоуправление в 1973 году. Вскоре она должна была получить полную независимость, и австралийское правительство лейбористов во главе с Гофом Уитлэмом подталкивало П – НГ к принятию республиканской конституции. Однако новое правительство П – НГ придерживалось другого мнения. Личный секретарь Королевы Мартин Чартерис вспоминал о визите в Лондон Верховного комиссара Австралии сэра Джона Бантинга.
– Вы не поверите, но они хотят, чтобы Королева была их королевой, – сказал он изумленному Чартерису.
Причин было целых три: Королева ужен посещала П – НГ, и люди полюбили ее; им хотелось видеть во главе государства кого-то «выше борьбы», кто мог бы оставаться безупречно нейтральным; и им хотелось сохранить все традиционные рыцарские звания и награды. Ходили неясные разговоры о возможности пересмотра ситуации через десять лет, но суть была в том, что они не хотели президента. Они желали монарха – и не просто какого-нибудь, а вполне конкретного.
Чартерис сообщил об этом Королеве, которая была одновременно «взбудоражена» и тронута.
– Она тут же согласилась, – сказал он.
В сентябре 1975 года принц Уэльский присутствовал на празднествах по поводу независимости, когда новая нация Папуа – Новая Гвинея стала новейшим приобретением Короны. Принц приезжал несколько раз, в последний – на Бриллиантовый юбилей Королевы, он даже может немного объясниться на невероятном пиджин-инглише[183], принятом там, – языке ток-писин[184]. Его официальный титул как принца Уэльского звучит как «Пиканинни[185] номер один, принадлежащий миссис Королеве». Если кто-то и говорил об упразднении монархии и Королевы спустя десять лет, то, когда они прошли, все уже забыли об этом. Спустя более сорока лет после обретения независимости у главного входа в Букингемский дворец останавливается автомобиль. Сэр Роберт Дадае, десятый за время правления Королевы генерал-губернатор Папуа – Новой Гвинеи, прибыл, чтобы встретиться с ней и получить из ее рук рыцарское звание.
– Именно Королева была нужна в качестве главы государства, – объясняет он по дороге. – Она занимает особое место в нашей системе управления.
Это и правда совершенно особенная система.
Другую сторону шкалы спектра занимают Соломоновы острова, тихоокеанский архипелаг из 900 островов к востоку от Папуа – Новой Гвинеи и, возможно, наиболее аморфное владение Королевы. Несколько необитаемых островов за время ее правления уже поглотил неизменно поднимающийся уровень Мирового океана, а жители некоторых обитаемых островов были эвакуированы, прежде чем и те скрылись под водой. В то же время один или два новых островка выросли над волнами в результате вулканических извержений в этом районе.
Хотя Соломоновы острова находятся далеко, они все же расположены не так уединенно, как самое маленькое владение Королевы. На полпути между Австралией и Гавайями лежит Тувалу, четвертая из самых малых наций мира. По данным Всемирной Туристской Организации ООН, эта страна известна и тем, что является наименее посещаемой. В среднем в год туда добирается всего 2000 туристов. Можно было бы предположить, что Тувалу захочется пользоваться всеми связями друзей по Содружеству и всем влиянием, которое они могли бы дать, однако даже там был слышен ропот республиканцев. В 2008 году эта группа тихоокеанских рифов и атоллов провела по решению бывшего премьер-министра с президентскими амбициями референдум об упразднении монархии. Большинство людей не удосужились прийти и проголосовать во время плебисцита, который показал, что идею республики поддержали менее одной десятой части 9000 избирателей Тувалу.
Учитывая отсутствие приезжих, неудивительно, что Королеву и герцога Эдинбургского принимали исключительно тепло и бурно, когда в 1982 году королевская яхта встала там на якорь. Действительно, это было одно из самых запоминающихся прибытий в королевской истории. Гостей перевезли на берег в двух боевых пирогах, которые затем отряды «воинов» подняли прямо вместе с Королевой и герцогом на борту из воды и понесли на руках по главной улице. Пожалуй, это был единственный раз, когда монарха поддерживал в воздухе один из министров Кабинета в лице Генри Найсали, министра финансов Тувалу. Одетый в церемониальную юбку из тростника, он был в числе тех, кто нес пирогу Королевы. Позже, когда его представили ей, она пошутила, что впервые видит стог сена в темных очках.