Роберт Хардман – Елизавета II. Королева мира. Монарх и государственный деятель (страница 140)

С точки зрения благотворительности визит получился чрезвычайно успешным. Однако принцесса была полна решимости быть чем-то большим, чем просто королевской (или частично королевской) фигурой и приманкой для сбора средств. В момент развода она утратила патронат над почти сотней благотворительных организаций. Ей хотелось использовать свое положение, чтобы делать что-то более существенное. Среди целей, которые она ставила, было изменение в мире отношения к актуальной, но вызывающей международные разногласия проблеме – противопехотным минам. Одна из бывших благотворительных организаций принцессы Британский Красный Крест проводила кампанию за глобальный запрет на использование этих остающихся невидимыми смертельных ловушек, которые никто не убирал после прекращения боевых действий, так что они калечили и убивали случайных людей и особенно детей даже через много лет после окончания конфликтов.

Принцесса собралась поехать в Анголу, бывшую зону военных действий с одним из худших в мире показателей потерь от противопехотных мин. С политической точки зрения все было более чем сложно. Старая подруга принцессы баронесса Чалкер, министр по оказанию гуманитарной помощи зарубежным странам, активно поддерживала ее.

– Я помогла ей и обратилась к полиции, чтобы в качестве авангарда обговорить детали поездки, – говорит она.

Но другие члены британского правительства проявили осторожность, если не препятствовали в открытую. У Министерства иностранных дел были возражения, и не в последнюю очередь – у посольства Британии в Анголе. Согласно одному источнику при Дворе, посол был крайне «несговорчив». Он не хотел, чтобы принцесса подходила к минному полю, и обратился с жалобой к министру иностранных дел. Министерство обороны тоже было недовольно. У правительства Британии не только были в запасе свои противопехотные мины, оно также не желало поддерживать запрет на их применение, пока не будет международного консенсуса по этому вопросу. Сотрудник Министерства обороны – позже стало известно, что это Эрл Хау, – заявил газете The Times:

– Нам не нужна такая непредсказуемая особа.

Однако фотографии идущей по минному полю принцессы в защитном саперном снаряжении сделали больше для привлечения внимания к этой проблеме, чем любая из современных рекламных кампаний. Тем летом принцесса совершила аналогичную поездку в Боснию – и произвела аналогичное впечатление. Подобное дело было закрыто для королевской семьи, и тут принцессе явно удавалось внести существенные изменения. Несмотря на всю неопределенность в личной жизни, такая работа казалась прочной, жизнеутверждающей основой для долгосрочного образа действий.

Диана так и не успела порадоваться тому, что в том же году 122 страны подписали новый договор о ликвидации производства и применения противопехотных мин. Не дожила она и до того дня зимой, когда Международная кампания за запрещение и ликвидация противопехотных мин получила Нобелевскую премию мира. Гибель принцессы в автокатастрофе в Париже восприняли с недоверием и ужасом даже в тех странах, где она никогда не бывала. Горе было всеобщим и глубоким, и годовщины ее смерти до сих пор вызывают большой резонанс, так как оба сына принцессы теперь находятся на переднем крае королевской истории Великобритании и сами теперь являются ее внушительными представителями.

Герцог и герцогиня Кембриджские

Как и их отец и Королева, герцог Кембриджский и герцог Сассекский проявляют сильную привязанность к Содружеству. После окончания Итона у принца Уильяма был год «отдыха», который включал армейские тренировки в джунглях Белиза, занятия сельским хозяйством в Великобритании и участие в проекте благотворительной организации Raleigh International в удаленном районе Южного Чили. Телевизионщики получили доступ и запечатлели, как наследник престола драит туалет. Тем не менее события в Африке, сильнее всего повлиявшие на жизнь принца, остались за кадром. Кения в очередной раз сыграла ведущую роль в королевском обряде становления личности. Несколько важных месяцев 2001 года принц трудился на ранчо в заповеднике дикой природы Лева на севере Кении. Том Флетчер, начав карьеру в Министерстве иностранных дел после окончания Оксфорда, работал в британском Верховном комиссариате в Найроби. Как младший по должности и, следовательно, ближайший по возрасту к принцу-подростку, он был уполномочен приложить все усилия, чтобы этот визит стал успешным. Он счел это задание куда более приятным, чем сэр Эрик Норрис, принимавший отца и тетю принца поколением ранее.

– Важнее всего было сохранить все в тайне и доставить его в Леву, – говорит Флетчер. – Когда он оказался там, с ним все было в порядке. Любую прессу попросту застрелили бы или съели. И команда была совсем маленькая – Джейми Лоутер-Пинкертон [Личный секретарь принца] и ребята из личной охраны. Их роль всегда преуменьшают, но они были очень заняты.

Время от времени Флетчер заглядывал к ним и старался, чтобы все было без особой помпы – в пределах разумного.

– По-моему, я пару раз назвал его Ваше Королевское Высочество, но потом старался избегать этого. Можно было прямо перед ним называть его Уильям в третьем лице.

Он вспоминает, что принц был «очень спокойный, довольно застенчивый» и старался не выделяться.

– Он каждый день отправлялся чинить изгороди с одним из ребят-кенийцев, делая то, что поручили бы любому другому школьнику.

В этом же районе Кении принц Уильям позже стал встречаться с дочерью владельца ранчо, сделал предложение своей будущей жене и провел медовый месяц. Его страсть к сохранению природы явно проистекает из его ранних поездок туда. Одной из первых благотворительных организаций, которым принц начал оказывать покровительство, стал благотворительный фонд дикой природы Tusk[351]. Не желая получить упрек в интересе лишь к международным сафари для привилегированных, принц с тех пор поместил дикую природу в Африке в центр своей международной деятельности. Он создал целевую группу для решения с обеих сторон проблемы торговли органами животных и привлек к этому делу бывшего лидера тори лорда Хейга, сделав его председателем. Большая часть его работы проходит за закрытыми дверями, вне пристального взгляда СМИ. Как бывший политик, Хейг восхищается широким влиянием монархии и приводит в пример трансляцию визита принца Уильяма в 2015 году по китайскому телевидению. Поездка туда считалась особенно сложной, учитывая, что Китай определяет спрос на органы животных, а президент страны планировал отправиться в Британию с государственным визитом.

– Сомневаюсь, что британский премьер-министр мог бы заставить 300 миллионов китайцев смотреть трансляцию, – говорит Хейг, – и уж точно это было бы не под силу ни одному министру иностранных дел Британии. Может быть, такого внимания удостоились бы президент США или какая-нибудь невероятная звезда Голливуда класса «ААА». Но никто другой из нашей страны.

Королева и принц Уэльский твердо решили, что принц Уильям должен вжиться в свою будущую роль, а не быть втянут в нее. На протяжении четырех лет в Сент-Эндрюсском университете и еще четырех лет в Вооруженных силах – сначала в армии (в гвардейском полку Королевских и Синих), потом недолгая служба в рядах Королевского ВМФ, а затем формальный перевод в Королевские ВВС – принца по большому счету оставили в покое, чтобы он мог заложить основы своего будущего как короля. Время от времени он принимал участие в публичных / частных зарубежных турне. Одной из таких поездок стало путешествие в 2005 году на выступление команды регбистов British Lions, а также присутствие на торжественных мероприятиях по случаю шестидесятой годовщины окончания Второй мировой войны. Как всегда, все это тщательно обсуждалось с Королевой.

Однако после того, как принца перевели в Королевские ВВС, где он стал изучать новую профессию пилота, темп его жизни ускорился. Проявляя понимание к потребности своих внуков в независимости на этом формирующем этапе их королевской карьеры, Королева поручила одному из опытнейших британских дипломатов помочь принцу Уильяму и принцу Гарри наметить их международное будущее. В 2009 году сэр Дэвид Мэннинг, ранее посол Великобритании в Вашингтоне, был назначен старшим советником принцев и продолжает занимать эту должность и по сей день.

Во время первого официального зарубежного турне принца Уильяма в январе 2010 года Королева попросила внука открыть от ее имени новые здание Верховного суда в Веллингтоне. Премьер-министром Новой Зеландии в то время был Джон Ки. Теперь сэр Джон объясняет, что она сама подумывала открыть его. Ее решение не было связано отказом от дальних перелетов, скорее, она почувствовала, что пришло время продвигать молодое поколение.

– Она могла бы сама прибыть на открытие Верховного суда, потому что год спустя она приехала в Австралию, – говорит он. – Дело не в том, что перелет был бы для нее труден. Ей просто очень хотелось представить молодых членов королевской семьи Содружеству. У нее был очень продуманный план.

Через год принц Уильям поспешно приехал снова после серии катастроф по всему континенту. В Новой Зеландии землетрясение, обрушившееся на Крайстчерч в феврале 2011 года, стало одной из худших трагедий мирного времени в истории страны, на долгие годы нарушив работу красивого, увлеченного регби города. Землетрясение произошло через три месяца после катастрофы на шахте Пайк-Ривер, когда погибло двадцать девять человек. В Австралии штат Виктория тоже пострадал от катастрофического наводнения, худшего на памяти живущих. Королева хотела, чтобы принц Уильям выразил всем ее жителям соболезнования. За несколько недель до свадьбы с Кэтрин Миддлтон – и получения титула герцога Кембриджского – принц прибыл в Новую Зеландию с небольшой свитой, в составе которой был и сэр Дэвид Мэннинг, чтобы выполнить миссию, требовавшую большой деликатности. Сэр Джон Ки вспоминает, как путешествовал с ним по разоренным общинам Южного острова.