Роберт Хардман – Елизавета II. Королева мира. Монарх и государственный деятель (страница 139)

– Я допустил серьезнейший промах, – посмеивается сэр Брайан. – Дуглас вспылил и заявил, что только он ведает поездками Дианы и внешней политикой и все такое. И что, черт возьми, я о себе думаю?

Визит был строго ограничен двумя днями.

Сэр Брайан и его супруга Делмар сочли принцессу «на удивление необременительной гостьей дома», хотя она настороженно относилась ко всем, включая сотрудников посольства.

– Нельзя было просто зайти в ее комнату или даже вытряхнуть мусор из корзины для бумаг, – говорит леди Фолл.

Посол с самого начала проникся к ней симпатией.

– Она приехала, и по дороге в посольство мы позвонили Лужкову [Юрию Лужкову, долго занимавшему должность мэра Москвы], который – в лучших традициях Советов – стал говорить и говорить, – вспоминает сэр Брайан. – Он говорил сорок минут. Наконец он замолк, чтобы перевести дыхание, и тут принцесса спросила: «Сейчас мне надо что-то ответить?» И я понял: «Визит будет успешным!» И так оно и оказалось.

Когда супруги Фоллз спросил принцессу, не желает ли она уклониться от маршрута, чтобы посетить центр для детей с синдромом Дауна, которым руководила жена одного британского журналиста, принцесса с радостью согласилась, хотя это и не было предусмотрено в программе.

Вскоре после возвращения принцессы из Москвы произошла смена министра иностранных дел. Дугласа Херда сменил Малькольм Рифкинд, и принцесса, не теряя времени, связалась с ним.

– Ни с того ни с сего мне сообщили: «Принцесса Уэльская спрашивает, когда у вас найдется для нее время, – говорит сэр Малькольм, посмеиваясь, что кто-то мог подумать, что у него может не оказаться для нее свободного времени в календаре. – Я понял, что пригласили меня не за остроумие. Ей хотелось узнать, что можно сделать за границей, и ее манера общаться с людьми производила огромное впечатление.

Принцесса только что получила приглашение, которое, как ей было известно, являлось спорным.

– Ее пригласили в Аргентину, и я объяснил, почему следует проявить деликатность, – говорит Рифкинд.

Детский благотворительный фонд в Буэнос-Айресе просил принцессу принять участие в мероприятии по сбору средств, хотя к этой просьбе явно приложил руку президент Карлос Менем, самозваный плейбой. Подобная поездка стала бы самым громким визитом Британии со времен англо-аргентинской войны за Фолклендские острова тринадцатью годами ранее.

– Я сказал, что не вижу никакой проблемы, но вопрос в том, не попытаются ли аргентинцы воспользоваться им. Я старался быть полезным, потому что считал ее ценным активом, – говорит сэр Малькольм.

Принцесса желала также обсудить свои долгосрочные планы. Сэр Малькольм вспоминает:

– У нас состоялся разговор на широкие темы. «Каковы будут ограничения во время моего путешествия? Я хочу распоряжаться своим временем и получаю множество приглашений». Лично я считал, что всему миру хочется встретиться с ней, независимо от того, кто она – принцесса Уэльская или нет. Я написал ей, чтобы поблагодарить, и получил в ответ письмо, в котором говорилось: «Я была так рада, что вы нашли время встретиться со мной. Я знаю, какое плотное у Вас расписание». Я понимаю, что это была просто приятная любезность, но как же она меня очаровала! Несмотря на все ее проблемы, у нее были свои таланты и способности.

Под именем «К. Стаффорд» – псевдоним, который никого не мог обмануть во время штатного рейса British Airways, – принцесса улетела в Аргентину. Там она посетила торжественный ужин и кабаре в великолепном старом здании почты Буэнос-Айреса, где когда-то располагалась штаб-квартира Евы Перон. Хозяева принцессы были слегка шокированы, когда (слепой) оркестр решил завершить программу кабаре развеселой мелодией «Завтра в законный брак вступлю я», но принцессе это показалось забавным. Она также познакомилась – и не стала обсуждать Фолклендскую войну – с готовым к флирту президентом Менемом (и оказалась значительно выше него), выпила чаю в отдаленном городке Патагонии, основанном эмигрантами из Уэльса, и отправилась посмотреть на китов, вежливо проигнорировав рекомендацию надеть оранжевый спасжилет поверх бледно-голубой куртки. При всей дипломатической деликатности, в этом визите не было ничего спорного, чего нельзя сказать о событии, предшествовавшем ее турне, – том самом интервью программе «Панорама» на BBC несколькими днями ранее. В одной только Британии передачу посмотрели почти двадцать три миллиона человек, поставив новый рекорд для документальной телепрограммы.

Программа стала катализатором бракоразводного процесса, но при этом у Дианы появилась уверенность, что теперь она сама может распоряжаться своим временем. Она приняла приглашение посетить в Чикаго благотворительный бал 1996 года в пользу Онкологического центра Северо-Западного университета, собрав более миллиона фунтов на исследования рака и потанцевав с бывшим телеведущим Филом Донахью. Она также была тронута до слез встречей с больными детьми в больнице округа Кук, где проходили съемки двух ее любимых телешоу Chicago Hope и ER. Мероприятия той двухдневной поездки непрерывно поставляли материалы для национальных и международных СМИ.

В том же году состоялась аналогичная поездка в Сидней, ее главным событием также стал масштабный гала-вечер ради сбора средств, после чего принцесса посвятила время благотворительности. К этому времени ее развод был завершен, и она больше не считалась принцессой Уэльской, но стала именоваться «Диана, принцесса Уэльская». Обращение «Ваше Королевское Высочество» даруется при вступлении в королевскую семью, объяснили во Дворце, и поэтому, как только она перестала считаться членом семьи, обращение также изменилось. Как бы там ни было, в мире ее продолжали называть просто «Принцесса Диана» – а ведь такого титула у нее никогда не было. Было ясно, что ее способность быть звездой нельзя приуменьшить. Поездка в Сидней обеспокоила Букингемский дворец, так как принцесса отправилась в Австралию в то время, как Королева находилась с государственным визитом в Таиланде. Многие СМИ, освещающие сначала турне Королевы, обратили свое внимание не на Бангкок, а на Австралию. Хотя Королева никогда не считала себя соперницей бывшей невестки, и при Королевском дворе, и в Министерстве иностранных дел испытывали плохо скрываемое раздражение из-за того, что давно подготовленную официальную миссию главы государства затмила неофициальная четырехдневная поездка принцессы в одно из владений Королевы.

И снова протокол стал источником бесконечной тревоги для принимавшей принцессу стороны и огромного восхищения в СМИ. Пригласивший принцессу Кардиологический научно-исследовательский институт Виктора Чанга распространил среди сотрудников памятку с пояснением нового титула принцессы. «Ни при каких обстоятельствах ее нельзя называть «принцессой Дианой» или обращаться к ней так, – говорилось там. – Нет необходимости кланяться ей и делать реверанс». Эти инструкции тут же проигнорировали преклонявшие колено австралийцы, которые называли ее «принцесса Диана», куда бы она ни приезжала. Они также акцентировали неопределенность, связанную с ее полукоролевским статусом. В аэропорту принцессу ожидал мотоциклетный эскорт, не имевший, однако, никакого отношения ни к полиции, ни к генерал-губернатору; спонсором сопровождения стал местный дилер Toyota. Учитывая, что принцесса прибыла в сопровождении всего лишь фрейлины и секретаря, эскорт был попросту не нужен.

Австралийская пресса проявляла жгучий интерес как к каждому шагу принцессы, так и к публикациям в британской прессе. На гала-обеде, где 810 гостей выложили по 1000 австралийских долларов за возможность съесть обжаренного тунца, а потом присутствовать на концерте, где выступал Стинг, Sydney Daily Telegraph даже дал одному репортеру задание следить за тем, как принцесса будет действовать ножом и вилкой: «Она съела один из трех кусочков обжаренного тунца и половинку жареного помидора и не стала есть чернильно-черную лапшу с кальмарами…».

Ясно сознавая, что столь несвоевременная поездка могла вызвать раздражение у Королевы, поскольку турне монарха по Таиланду исчезло со страниц новостей, принцесса старалась включить в свой визит дела, касающиеся Содружества. Во время посещения ланча в пользу благотворительных организаций Содружества (корреспондент Sydney Daily Telegraph и тут трудился не покладая пера и заметил, что принцесса не съела ни кусочка поданного ей карпаччо из копченого мяса эму) принцесса вдруг принялась записывать что-то прямо во время ланча. Затем она попросила разрешения сказать несколько слов и похвалила Содружество за то, что оно «дает людям ощущения тесной связи друг с другом».

Хозяева были полны решимости контролировать каждый момент этого ясно корпоративного визита, вплоть до точного маршрута и времени постпрандиальной «прогулки» принцессы по Международному конференц-центру в Сиднее. Даже у Королевы не было сценария «прогулок». Принцессе удалось привнести некоторую спонтанность в эти стерильные приготовления.

– А можно мне обнять вас, потому что мне очень нравится все, что вы делаете? – спросила тринадцатилетняя Эмма Джонс, потерявшая из-за рака полноги.

– Конечно. Я люблю обниматься, – ответила принцесса, когда Эмма обняла ее.