Роберт Хардман – Елизавета II. Королева мира. Монарх и государственный деятель (страница 129)
Эндрю Паркер-Боулз, едва закончив обучение в Амплфорте, был зачислен в Королевскую конную гвардию (полк Синих) и знал еще прежнюю королевскую семью. Его родители были знакомы по скачкам с королевой-матерью, и именно ее он благодарил за то, что она уговорила его продолжить военную карьеру, когда он уже собирался уйти в отставку, утомившись бесконечными церемониальными обязанностями.
– Мой отец был в ужасе, – говорит он. – Не успел я оглянуться, как меня уже отправили на ланч с королевой-матерью. Она сказала: «У меня есть работа как раз для вас. Генерал-губернатор Новой Зеландии сейчас ищет себе нового адъютанта. Загляните к нему завтра днем». И я заглянул.
Паркер-Боулз продолжал успешную карьеру на военном поприще, в итоге дослужился до звания бригадного генерала, а до того командовал Придворной кавалерией во время двух очень разных операций, обе из которых навсегда остались в истории полка – королевской процессией на свадебной церемонии принца и принцессы Уэльских в 1981 году и ликвидацией последствий взрыва бомбы боевиками ИРА в Гайд-парке в 1982 году. В 1973 году он женился на Камилле Шанд, бывшей девушке принца Уэльского, который, как говорили, был вне себя от огорчения, услышав известие о ее помолвке во время службы в рядах Королевского ВМФ в Карибском море. К 1979 году Эндрю Паркер-Боулз был майором, «выполнявшим довольно обычную армейскую работу в Лондоне», и тут генерал-майор Джон Экленд, которого он знал и которым искренне восхищался, был послан в Родезию руководить силами наблюдателей Содружества по поддержанию мира перед выборами[332]. Паркер-Боулз ему предложил свои услуги, и несколько дней спустя был уже в африканском буше, стараясь убедить тысячи вооруженных до зубов повстанцев сложить оружие и дать демократии развиваться своим чередом.
– Мои обязанности состояли во взаимодействии с возвращающимися армиями Мугабе и Нкомо и размещении их в местах сбора. Белые родезийцы искали поводы выманить их оттуда и перебить, так что мне приходилось удерживать их в этих лагерях, а условия там были очень непростыми, – вспоминает он.
Там он познакомился и почти подружился с Робертом Мугабе, который однажды подарил ему книгу для его маленького сына Тома.
Имея в своем распоряжении крошечное подразделение британских военных, всего с полдюжины человек, Паркер-Боулз, к тому времени ставший подполковником, был занят опасным делом. В первую неделю 1979 года он был удостоен Благодарности Королевы «За храбрость». Перед этим он отправился в буш в окрестностях Биндуры на переговоры с отрядом повстанцев численностью 400 человек – служащих Африканской национально-освободительной армии Зимбабве (ЗАНЛА), которые продолжали вести боевые действия и обещали сражаться со всеми, кто встанет у них на пути. Уточнение в Благодарности – «за исключительную храбрость» – свидетельствует, что «подполковник Паркер-Боулз проехал немало километров в поисках повстанцев и в ряде случаев оказывался под их прицелом. Без какой-либо охраны, не думая о своей безопасности, но всецело сознавая невероятный риск, именно он в конечном итоге сумел привести группу в район сбора без потерь с обеих сторон».
Но даже это достижение бледнело перед встречей с куда более агрессивным противником. Как только выборы закончились и стало ясно, что все стороны признают их результат, Паркер-Боулз смог уделить внимание подготовке к передаче власти. Как главный офицер связи губернатора и друг семьи Соумса он имел в своем распоряжении отдельную комнату в Доме правительства. Поэтому он пригласил свою жену Камиллу приехать к нему на неделю празднования получения независимости еще до того, как было принято решение о приезде принца.
– Это был просто подарок для прессы, – смеется он. – Я просто сказал Камилле: «Выходи и держись поближе к семье Соумса». Найджел Демпстер из
На самом деле принцу надо было радоваться, что это оказался Эндрю Паркер-Боулз. Ибо в преддверии августейшего визита тридцатилетний офицер взял на себя труд перепроверить каждый пункт маршрута, предложенного принцу Министерством иностранных дел. Программа визита включала поездку на станцию ветеринарных исследований Хендерсона в Мазове, где сотрудники разработали экспериментальную программу по одомашниванию печально известного своим вспыльчивым нравом африканского буйвола. Так называемый капский буйвол остается одним из самых опасных животных на Земле. И все же ветеринары в Мазове были так убеждены, что им удалось найти способ приручить зверя, по вине которого в год погибает не меньше 200 человек, что собирались пригласить принца покататься верхом на буйволе.
Паркер-Боулз не разделял их убеждения:
– Я приехал в этот сельскохозяйственный колледж, и мне сказали: «Мы покажем принцу то-то и то-то, а потом пригласим его прокатиться верхом на этом ручном буйволе». А я ответил, что хочу посмотреть, как кто-нибудь еще катается на этой зверюге. Седла на нем не было, и приручен буйвол был только наполовину. Они сказали, что на нем спокойно можно кататься, и посадили на него маленького мальчика из местных, чтобы я посмотрел. Но бесполезно было сажать на него местного, потому что в день визита принца вокруг должны была собраться куча репортеров, да и ехать на буйволе должен был не ребенок, а незнакомый взрослый белый.
Делать было нечего. Бравый подполковник решил сам сесть верхом на буйвола, чтобы проверить план.
– Через несколько минут он меня сбросил, и, не успел я опомниться, как примчался еще один так называемый ручной буйвол и кинулся на меня, выставив рога. У меня до сих пор шрам на ноге.
Он показывает место, где рог буйвола насквозь проткнул ему правое бедро, отмечая, что еще несколько дюймов, и буйвол убил бы его.
Все отнеслись к этому инциденту легкомысленно. Согласно
– Я всегда напоминаю ему, что забодай тогда тот буйвол не меня, а его, все сейчас было бы совсем иначе, – смеется Паркер-Боулз. – Он насмешливо улыбается мне и правильно делает, что относится к этому легко.
И все же это был серьезный инцидент. Паркер-Боулз был тяжело ранен и вышел из госпиталя лишь за три дня до передачи власти.
– На следующий день я попытался встать и потерял сознание, – вспоминает он. – Медики нашли клок моих вельветовых брюк с куском артерии. Ему все же удалось вовремя вернуться в строй к прибытию принца.
На этом опасности не закончились. Во время осмотра Солсбери (который через пару дней был переименован в Хараре) принца повезли на экскурсию по району Глен-Нора, поскольку он выразил интерес к городскому жилью. Королевский кортеж остановился у двухкомнатной хижины, принадлежащей Рэнсфорду Макуаре, безработному 22 лет, который решил, что его пришли арестовать, и бросился бежать.
– Бедолага решил, что это полиция, так что он заперся в туалете в глубине сада и не выходил оттуда, – говорит Паркер-Боулз.
В конце концов, Макуару уговорили выйти из туалета и показать принцу горшок с бобами, которые варились у него на огне.
Принц был хорошо информирован о лидерах как старой Родезии, так и нового Зимбабве. В записках Министерства иностранных дел отмечено, что его предостерегали о том, что Джошуа Нкомо остается «озлобленным и настороженным… его не покидает чувство, что его нынешнее положение не отражает его прошлого как “отца” родезийского африканского национализма» (Нкомо на выборах получил двадцать из 100 доступных мест, тогда как Мугабе досталось пятьдесят семь). Принца предупредили, что следует особенно остерегаться Рекса Нхонго, командующего силами ЗАНЛА. «Сильно пьет, – говорилось о нем в досье от
– Однажды Рекс Нхонго пригрозил убить меня.
Однако некоторое время спустя Нхонго сказался убит при загадочных обстоятельствах.
Несмотря на сообщения о том, что Камилла Паркер-Боулз будет сидеть рядом с принцем на обеде в канун провозглашения независимости, честь была оказана Барбаре Трэверс двадцати восьми лет, медсестре и дочери фермера, ставшей, по ее словам, «счастливейшей девушкой в Родезии».
На следующий день, когда спустились сумерки, флаг у Дома правительства был, наконец, спущен, а губернатор Соумс стоял рядом с принцем. Прямо за ними, проводя церемонию шоу с военной точностью и зорко поглядывая на часы, стоял Паркер-Боулз. Атмосфера была определенно оживленной. Между лордом Соумсом и Мугабе установились такие отношения, что семь лет спустя последний прибыл в деревню в графстве Хэмпшир, чтобы почтить своим присутствием похороны Соумса. Незадолго до передачи власти покидающий свой пост губернатор почувствовал, что может как один политический деятель другому дать Мугабе бесценный совет. Заглядывая в окно отъезжающей машины Мугабе, он сказал ему: