Роберт Хардман – Елизавета II. Королева мира. Монарх и государственный деятель (страница 109)
Через несколько дней после освобождения из тюрьмы он совершил свой первый международный перелет и прибыл в столицу Замбии Лусаку, где базировалось руководство АНК в изгнании. Именно там он познакомился с Генеральным секретарем Содружества Сонни Рэмфэлом и его заместителем Эмекой Аняоку. Когда вскоре после этого в Нигерии состоялась встреча министров иностранных дел стран Содружества, Манделу пригласили выступить там. В апреле он ненадолго съездил в Лондон, чтобы посетить концерт на стадионе Уэмбли в его честь, и присутствовал на приеме в квартире Сонни Рэмфэла, где поблагодарил сотрудников Содружества и главных своих сторонников в Британии. Он также хотел встретиться с миссис Тэтчер, которая пригласила его на Даунинг-стрит, но руководство АНК воспротивилось этой идее. Однако он сдержал обещание и вернулся в Лондон в июле, чтобы присутствовать на обеде в честь инаугурации Аняоку в качестве нового Генерального секретаря Содружества. Уже были заметны признаки нового, устремленного в будущее, хоронящего прошлое мышления Манделы. Когда его попросили представить список тех, кто будет сопровождать его на обеде, ему не захотелось созывать еще одно собрание сторонников старых организаций по борьбе с апартеидом. Он специально попросил Аняоку собрать побольше руководителей британских компаний и финансистов, которым он мог бы представить долгосрочные перспективы будущей демократической Южной Африки. Миссис Тэтчер вновь прислала ему приглашение посетить Даунинг-стрит, и на этот раз Мандела был решительно настроен встретиться с ней.
Британский посол в Южной Африке сэр Робин Ренвик, хорошо знавший Манделу, проинформировал миссис Тэтчер перед встречей и просил ее выслушать гостя.
– Пожалуйста, помните, что он ждал 27 лет, чтобы рассказать вам свою версию истории, – сказал он ей.
Ни одна из сторон не собиралась давать согласие по вопросу о санкциях, но было немало и других тем для обсуждения, и миссис Тэтчер не испытывала недостатка в рекомендациях, как лучше Манделе действовать, чтобы восстановить экономику Южной Африки. Беседа затянулась так надолго, что скучающие представители СМИ на улице принялись распевать известную песню против апартеида «Свободу Нельсону Манделе». В конце концов, он вышел и высказался о премьер-министре очень любезно.
– Нет никаких сомнений, что она враг апартеида, – заявил он. – Мы занимали разные позиции, но между нами никогда не было вражды или ссоры.
Как миссис Тэтчер, должно быть, желала такого диалога на всех встречах Содружества в течение предыдущего десятилетия. Два гиганта послевоенной политики заявили, что они могут «иметь дело» друг с другом. Однако времени на это не оставалось. Четыре месяца спустя, после одиннадцатилетнего премьерства, ставшего, с какой стороны ни посмотри, исключительным периодом, миссис Тэтчер подала Королеве прошение об отставке. После того как ее давний противник Майкл Хезелтайн оспорил ее лидерство в консервативной партии, она не набрала достаточно голосов в первом туре, за которым должен был последовать второй, и миссис Тэтчер решила уйти в отставку, чтобы не подвергать испытанию лояльность своих депутатов. Королева выразила уважение к первой женщине премьер-министру Великобритании, практически мгновенно приняв решение наградить ее орденом Заслуг. Когда миссис Тэтчер со слезами на глазах прощалась с Даунинг-стрит, Мандела еще даже не начинал.
«Давайте пустим его»
На всю оставшуюся жизнь Мандела сохранил особую привязанность к Содружеству, всегда помня о его главной роли – и роли самой Королевы – в истории современной Южной Африки. Первая встреча Королевы с Манделой состоялась год спустя, когда лидеры Содружества собрались в столице Зимбабве Хараре. Королева совершила еще одно важное турне по Африке, полное для нее острых личных воспоминаний. В предыдущий раз, когда она посещала этот город, он назывался Солсбери, и побывала она там со своими родителями в 1947 году. Теперь она увидела прогресс Зимбабве после бурного процесса обретения страной независимости, в котором она играла такую важную роль.
Но во время турне была одна немаловажная остановка. Во время волнений, связанных с освобождением Манделы из тюрьмы в феврале 1990 года, большая часть мира упустила из виду историческое событие, произошедшее несколькими днями позже в соседней Намибии. Бывшая немецкая колония Юго-Западная Африка со времен Первой мировой войны находилась под контролем Южной Африки. Будучи малонаселенным придатком одной из самых активно подвергаемых остракизму наций в мире, страна в течение многих лет вела одинокое существование. В марте 1990 года после долгой и ожесточенной партизанской войны на северной границе она, наконец-то, обрела полную независимость. В тот же день она присоединилась к Содружеству. Теперь число его членов достигло пятидесяти. Хотя Королева никогда особо не увлекалась цифрами (в отличие от франкоязычной Франкофонии), это был знаменательный момент для Содружества и его Главы. Когда Королева вступила на престол, в Содружестве состояло всего восемь стран. Теперь же организация охватывала полсотни государств.
Хотя ранее Намибия формально не входила в состав Британской империи и в течение многих лет общалась на самых разных языках, ее новое руководство было решительно настроено вступить в англоязычный «клуб» в вестминстерском стиле, и «клуб» был рад принять ее. По сути, это был вполне возможный вариант развития ситуации в Южной Африке. Местный опыт колониализма при немцах, а в последнее время и при южноафриканцах, временами был отмечен жестокостью. По выражению одного из бывших дипломатов, «Намибия стала свалкой для африканеров самого худшего толка». Если там стало возможно правление темнокожего большинства, это стало недвусмысленным сигналом для соседней Южной Африки. Британия в особенности стремилась выразить свое доверие новому члену Содружества в освященной временем манере – при помощи государственного визита Королевы туда. Другое преимущество заключалось в том, что у этой бывшей колонии не было никакого колониального багажа. Если другие страны Содружества могли иметь исторические связи с бывшей колониальной державой, эта страна воспринимала Великобританию как светоч прогресса. Все просчеты можно было списать на немцев.
Пусть Намибия и мало знала о Содружестве, еще меньше ей было известно о королевских визитах, но она жаждала новых знаний. Бывший Верховный комиссар сэр Фрэнсис Ричардс с нежностью вспоминает о том, как серьезно решалась проблема поиска подходящего автомобиля с открытым верхом, из которого Королева могла бы махать толпе.
– Наконец, нашли лендровер, сняли с него крышу и поставили сзади диван, – вспоминает он.
И диван отлично выполнил свою задачу. Такое же присутствие духа было проявлено, когда ветер из пустыни в международном аэропорту Виндхука грозил перед приближением королевского
Главной темой визита было примирение. Королевский маршрут включал как бывшие поля сражений за независимость на севере – в революционном сердце страны, – так и национальную сельскохозяйственную выставку, гордость преимущественно белого фермерского сообщества страны. Как вспоминает Ричардс, немцы и африканеры не были сторонниками монархии.
– Их возмущало, что Британия играет столь важную роль у них в стране, но в то же время с точки зрения их безопасности в Намибии это воспринимали как очень полезное развитие событий.
Все затянувшиеся сомнения насчет августейшей гостьи развеялись, когда она встретилась с лидером оппозиции, одетым в полный ковбойский наряд, и вручила ему приз как хозяину лучшей телушки. Не моргнув глазом, Королева позже узнала его во фраке на приеме, где присутствовали 300 человек гостей.
– Это произвело большое впечатление, – говорит Ричардс. – Разумеется, он был очень доволен.
Речь Королевы на государственном банкете была на удивление деловой и напористой, и слова ее были адресованы далеко за пределы Намибии. Африка, по ее словам, больше не может использовать апартеид как предлог для оправдания всех своих проблем и должна признать, что «автократия и экономический застой» представляют собой большую угрозу. Однако спустя год после обретения независимости визит Королевы оставил впечатление, которое помнят и по сей день.
– Это был призыв к осознанию самобытности Намибии, предпринимавшей попытки стать полноценной нацией. Это означало, что страна – уже не выпавший из гнезда утенок, – говорит Ричардс. – У всех были большие надежды.
Большие надежды, несомненно, были и у всех, кто находился на борту королевского самолета