Роберт Ханс – Убийство в цветочной лодке (страница 8)
— У Ханя ведь был и удобный случай, — заметил советник Хун. — Никто не может подтвердить его показания о том, что он околачивался на палубе. Может быть, он прошел к корме по левому борту и вызвал танцовщицу через окно?
— Но что это за длинный нож, о котором говорила служанка? — спросил Ма Жун.
Судья Ди пожал плечами.
— Воображение играет здесь главную роль, — сказал он. — Не забывайте, что служанка пустилась рассказывать свою устрашающую историю только после того, как узнала, что танцовщица убита. На самом деле она видела лишь тень человека, одетого в такое же, что носим мы все, широкое платье с длинными рукавами. Человек жестом подозвал куртизанку — в другой руке он держал сложенный веер. Это, должно быть, и есть тот нож, о котором она говорит.
Лодку сильно качало. Огромная волна с громким треском ударила в борт.
— К несчастью, — продолжил судья, — Хань — далеко не единственный подозреваемый. Действительно, он один мог подслушать слова, сказанные мне куртизанкой; однако любой из гостей мог заметить, что она что-то шепнула мне, и заключить по ее таинственному виду, что она передала мне важное сообщение. Потому-то он и решил, что у него не остается другого выхода.
— Из этого следует, — сказал Цзяо Тай, — что, кроме Ханя, мы имеем еще четырех подозреваемых, а именно: глав гильдий Вана, Пэна и Су, а также и Лю Фэйпо. Только братья Кан остаются вне подозрений, поскольку вы, ваша честь, сказали, что они на палубу не выходили. Четверо остальных подозреваемых на то или иное время удалялись.
— На самом деле, — сказал судья Ди, — Пэн, скорее всего, не виновен по той простой причине, что ему не хватило бы силы оглушить танцовщицу, а затем отнести ее к сходням. Именно поэтому я допрашивал экипаж — ведь Пэн может иметь сообщником кого-нибудь из его членов. Но никто из матросов не покидал трюма.
— Хань, Лю и мастера Ван и Су по своей силе вполне способны на убийство, — заметил Цзяо Тай, — особенно Су — парень здоровенный.
— После Ханя, — сказал судья, — Су — наиболее вероятный подозреваемый. Если убийца — именно он, значит, это опасный и хладнокровный преступник. Он должен был продумать убийство во всех деталях, когда Цветок Миндаля еще танцевала. Он должен был поспешно выпачкать рукав, чтобы иметь причину выйти из комнаты по окончании танца и одновременно основание для того, чтобы переодеться, если его одежда намокнет, когда он будет опускать тело в воду. Он должен был подойти прямо к окну актерской уборной, вызвать танцовщицу, оглушить ее и опустить в воду. Только после этого он смог бы пойти в каюту и переодеться. Тебе следует сходить в ту каюту, Цзяо Тай, и проверить, мокра ли снятая Су одежда.
— Я схожу, ваша честь! — поспешно вызвался Ма Жун. Он заметил, что Цзяо Тай побледнел — его друг был не слишком-то бравый моряк и подчас страдал от морской болезни.
Судья Ди кивнул в знак согласия. Какое-то время все молча ожидали возвращения Ма Жуна.
— Вода повсюду! — вернувшись, недовольно проворчал Ма Жун. — Повсюду, но только не на одежде Су. Она абсолютно сухая.
— Ну что ж, хорошо, — сказал судья Ди, — это не есть доказательство невиновности Су, но мы это учтем. Итак, наших подозреваемых можно расположить в следующем порядке: Хань, Су, Лю, Ван и Пэн.
— Почему ваша честь ставит Лю перед Ваном? — спросил Хун.
— Потому что я допускаю, что между танцовщицей и ее убийцей существовала любовная интрижка, — ответил судья. — Иначе она бы не пошла к нему сразу же, как только он вызвал ее, и не последовала бы за ним в эту каюту. Положение куртизанки сильно отличается от положения обыкновенной проститутки, которая вынуждена отдаваться каждому, кто ей заплатит. Нужно суметь завоевать ее благосклонность, и если в этом не преуспеешь — ничего поделать нельзя. Куртизанки, в особенности знаменитые, такие как Цветок Миндаля, зарабатывают больше денег исполнением песен и танцев, а не тем, что спят с каждым гостем. Поэтому хозяева и не принуждают их одаривать посетителей благосклонностью. Я могу допустить, что Хань или Лю, оба мужчины видные, могли завоевать любовь красивой и талантливой танцовщицы. И Су, который представляет собой образец грубой мужской силы, что некоторые женщины находят привлекательным, также мог преуспеть. Но не толстый Ван или бледный, как мертвец, Пэн. Да, я думаю, будет лучше, если мы вычеркнем Пэна из нашего списка.
Ма Жун не услышал последней фразы. Онемев от ужаса, он смотрел на мертвую женщину.
— Она мотает головой!
Все разом повернулись к лежанке. Голова покойницы качалась из стороны в сторону; платок, которым было прикрыто ее лицо, слетел на пол. Колеблющийся свет свечей мерцал в ее мокрых волосах.
Судья Ди быстро поднялся и подошел к Цветку Миндаля. Потрясенный, он глянул в белое, без кровинки, лицо танцовщицы. Глаза ее были закрыты. Судья положил подушки по обе стороны от ее головы и торопливо водрузил платок на прежнее место.
Потом он сел и спокойно продолжил:
— Поэтому наша первая задача — узнать, кто из упомянутых лиц имел близкие отношения с куртизанкой. Лучше всего, наверное, допросить других девушек из ее дома; эти женщины обычно не имеют секретов друг от друга.
— Но заставить их рассказать постороннему об этих вещах, — заметил Ма Жун, — отнюдь не так просто.
Дождь прекратился, ход лодки стал более устойчивым. Цзяо Таю стало несколько легче.
— Я думаю, ваша честь, — сказал он, — впереди у нас еще более срочное дело. Мы должны не откладывая обыскать ее комнату в Квартале Ив. Преступление было задумано убийцей явно после того, как он взошел на борт лодки, и в случае, если танцовщица хранила письма или другие доказательства их связи в своей комнате, он поспешит туда, чтобы уничтожить следы, как только очутится на берегу.
— Ты прав, Цзяо Тай! — с одобрением сказал судья Ди. — Как только мы сойдем с лодки, Ма Жун поспешит вперед в Квартал Ив и задержит каждого, кто захочет войти в дом танцовщицы.
Снаружи раздались громкие крики, свидетельствующие о том, что лодка приближается к пристани. Судья Ди встал с табурета и обратился к Цзяо Таю:
— Ты дождешься здесь стражников и скажешь им, чтобы они опечатали эту каюту. Оставь двоих стражников, чтобы они охраняли каюту до завтрашнего утра. Я скажу хозяину танцовщицы, чтобы он завтра прислал гробовщика.
Выйдя на палубу, они увидали, что на небе снова появилась луна. Ее лучи освещали весьма печальное зрелище. Буря унесла все цветные фонарики и разорвала бамбуковые занавески. Пестрая лодка имела теперь весьма потрепанный вид.
На палубе судью ожидала толпа унылых людей. Во время бури гости укрывались в гостиной, и духота, царившая в ней, вместе с сильной качкой привели их в жалкое состояние. Как только судья Ди сказал гостям, что они могут возвращаться по домам, те заторопились к своим паланкинам.
Судья тоже занял свой паланкин. Как только носилки оказались в достаточном отдалении от остальных гостей, судья приказал носильщикам отнести его в Квартал Ив.
Когда судья и советник Хун вошли в первый двор дома, где жила Цветок Миндаля, они услыхали громкий смех из столовой на противоположной стороне двора. Несмотря на поздний час, вечеринка была в самом разгаре.
Хозяин дома поспешно вышел, чтобы встретить нежданных гостей. Узнав судью, он упал на колени и трижды стукнул лбом об пол, после чего заискивающим голосом поинтересовался, чего желает судья.
— Я хочу осмотреть комнату, которую занимает Цветок Миндаля, — коротко бросил Ди. — Отведи нас туда.
Хозяин торопливо повел гостей вверх по широкой лестнице из полированного дерева. С площадки они вошли в едва освещенный коридор. Хозяин остановился у одной из дверей, покрытой красным лаком, и вошел первым, чтобы зажечь свечи. Он в ужасе вскрикнул, когда кто-то железной хваткой зажал его руку в своей.
— Это хозяин, отпусти его, — поспешил приказать судья Ди. — Как ты сюда попал?
Ма Жун усмехнулся.
— Я подумал, будет лучше, если никто не увидит, что я уже здесь. Я махнул через стену, окружающую сад, и забрался в дом по балкону. В углу спала служанка, я растолкал ее и попросил указать комнату танцовщицы.
— Прекрасная работа! — похвалил Ма Жуна судья. — Теперь отправляйся вниз с хозяином и не спускай глаз со входа.
Судья Ди присел за туалетный столик из резного черного дерева и стал выдвигать его ящики. Советник подошел к четырем лакированным коробам из красной кожи, предназначенным для одежды, которые стояли у широкой кровати. Он открыл один из них, помеченный «лето», и стал просматривать его содержимое.
В верхнем ящике судья ничего не нашел, кроме обычных туалетных принадлежностей, но зато нижний был полон визитных карточек и писем. Судья быстро просмотрел их. Несколько писем были написаны матерью Цветка Миндаля, живущей в Шаньси; они подтверждали получение денег, посланных девушкой, и содержали новости о ее младшем брате, хорошо учившемся в школе. Ее отец, вероятно, уже умер. Письма матери были написаны изящным литературным слогом, и судья снова подивился тому, что за жестокий рок вынудил девушку из хорошей семьи заняться столь сомнительным промыслом.
Дальше шли стихи и письма поклонников, листая которые, судья обнаружил подписи всех гостей, присутствовавших на банкете, включая Хань Юнханя. Эти бумаги были написаны в традиционном официальном стиле: приглашения на вечеринки, комплименты по поводу ее танцев — одним словом, ничего интимного. Было довольно трудно по этим письмам определить подлинные отношения между их авторами и куртизанкой.