Роберт Ханс – Сочинения в трех томах. Том 1 (страница 40)

портной, живущий в доме напротив.

ВАН СЯНЬ-ЧЖУН

ЯН ПУ сюцай

ГАО

его друг начальник стражи квартала, где произошло убийство.

ХУАН САНЬ

бродяга.

ВОЗВЫШЕННЫЙ ДУХОМ

настоятель храма Великой Благодати.

ДОСТИГШИЙ ПРОСВЕТЛЕНИЯ

бывший настоятель того же храма

БАО

генерал в отставке.

ВАНЬ

отставной судья провинциального суда.

ЛИН

глава Гильдии ювелиров

ВЭНЬ

глава Гильдии плотников.

ГОСПОЖА ЛЯН

в девичестве Оуян, вдова богатого кантонского купца.

ЛЯН ХУНЛЯН

ее сын, убитый бандитами

КЭ-ФАЛИНЬ

ее внук

ФАНЬ

богатый купец из Кантона.

ПАНЬ

судья уезда У-и

ШЭН БА

глава Гильдии нищих

ЛО

судья уезда Цзиньхуа

СЛИВА

девица легкого поведения из Цзиньхуа.

БИРЮЗА

ее сестра

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Странный случай, произошедший

с любителем старины в лавке древностей.

Судья Ди приступает к обязанностям судьи

в уезде Пуян

В отеческих заботах о народе Судье всегда пристало пребывать. На добродетельных и верных уповая, Стареющим и слабым помогать. Хоть строгим наказаньем и похвально Злодея и преступника карать, Но первый долг судьи — слуги закона: Злодейство повсеместно упреждать.

Вот уже шесть лет, как я оставил чайную фирму, унаследованную от отца и приносившую немалый доход, и удалился на покой в свое поместье за восточными воротами города. Здесь я сумел наконец посвятить себя любимому увлечению — сбору материалов по истории преступности и судебной практики.

Поскольку при нашей славной династии Мин в Империи воцарились мир и спокойствие, а преступления и насилие стали явлениями исключительными, я очень скоро понял, что в поисках запутанных дел лучше всего обратиться к прошлому, там же найду я и примеры мудрых решений, которые выносили проницательные судьи. Увлекшись этим всепоглощающим занятием, я с годами собрал замечательный архив подлинных документов по нашумевшим уголовным делам, коллекцию орудий жестоких убийств, воровских инструментов и многих других диковинок, относящихся к истории преступности.

Одним из самых ценных предметов в моей коллекции был судейский молоток, принадлежавший судье Ди, прославленному много веков назад сыщику. На продолговатом бруске черного дерева были выгравированы строки, приведенные выше. По преданию, судья Ди, разбирая дела, никогда не расставался с этим молотком, служившим ему напоминанием о священных обязанностях перед страной и народом.

Я привожу стихи по памяти, так как самого молотка у меня уже нет. Ужасная история, приключившаяся со мной летом, около двух месяцев назад, вынудила меня навсегда отказаться от каких бы то ни было криминологических изысканий и расстаться с коллекцией предметов, связанных с кровавыми преступлениями прошлого. Теперь я собираю селадоновый фарфор и нахожу, что это непритязательное увлечение вполне отвечает моей по сути кроткой натуре.

И все же есть еще нечто, что я должен сделать, чтобы зажить нормальной жизнью: мне необходимо избавиться от навязчивых воспоминаний, которые и сегодня еще тревожат мой сон. Чтобы вырваться из этого бесконечного кошмара, я должен хоть с кем-нибудь поделиться тайнами, открывшимися мне поистине сверхъестественным путем. Тогда, и только тогда смогу я забыть все, что так глубоко потрясло меня и чуть не привело на порог безумия.

Сегодня, необычайно ясным утром, сидя в изящной беседке и любуясь хрупкой красотой и грацией наложниц, их нежными руками, что ласкают хризантемы в саду, в этой гармонии окружающего мира я осмеливаюсь наконец возвратиться памятью к тому роковому дню.

То было осенью поздним вечером девятого дня восьмой луны — день этот навсегда останется в моей памяти. Пополудни стояла невыносимая жара, и вечер выдался душный. Я чувствовал себя подавленным и не находил себе места. В конце концов я решился отправиться на прогулку в паланкине. На вопрос носильщиков, куда меня везти, я не раздумывая приказал: в лавку древностей господина Лю.

Эта лавка носит претенциозное название «Золотой дракон» и расположена напротив храма Конфуция. Ее владелец Лю — скряга и пройдоха, но, вне всякого сомнения, знает свое дело и не раз предлагал мне любопытные вещицы, имеющие отношение к уголовным историям.

Войдя, я увидел лишь помощника Лю. Тот сообщил мне, что хозяин чувствует себя неважно и сидит в помещении наверху, где хранятся наиболее ценные вещи.

Там я и застал его, мрачного, жаловавшегося на головную боль. В надежде укрыться от удушающей жары Лю закрыл ставни, и в полумраке знакомая комната показалась мне странной и зловещей — я тут же подумал о том, чтобы уйти. Но памятуя о жаре, ожидавшей меня снаружи, я решил, что лучше будет переждать здесь, и попросил Лю показать мне что-нибудь из его вещиц. Я уселся в большое кресло и принялся энергично обмахиваться веером из журавлиных перьев. Лю ворчал, что у него нет для меня ничего особенного. Через некоторое время, окинув рассеянным взглядом комнату, он достал откуда-то из угла чернолаковый сундучок с зеркалом на крышке и положил на стол передо мной. Когда он обтер с крышки пыль, я увидел, что это обыкновенное зеркальце для головных уборов, иными словами, пластина из отполированного серебра, вделанная в крышку ящичка. Чиновник обычно смотрится в такое зеркало, поправляя на голове шапочку из черной кисеи. Судя по паутине мелких трещинок, это был довольно старый экземпляр, но таковые широко распространены, встречаются частенько, и знатоки не считают их предметами большой ценности.

Вдруг взгляд мой упал на серебряную инкрустацию в виде мелких иероглифов, шедшую по периметру рамки зеркала. Подавшись вперед, я прочел: «Имущество присутствия судьи Ди. Пуян». Я с трудом подавил вскрик — я был поражен. Ведь это не что иное, как зеркало нашего знаменитого судьи Ди! Я вспомнил, что, согласно древним хроникам, судья Ди, будучи наместником Пуяна — небольшого округа провинции Цзянсу, с неподражаемым мастерством раскрыл по меньшей мере три загадочных преступления. К сожалению, подробности расследования не сохранились в архивах. Поскольку «Ди» — не очень распространенная фамилия, не было никаких сомнений в том, что это зеркало действительно принадлежало ему. Всю мою усталость как рукой сняло. В душе я возблагодарил судьбу: невежество Лю помешало ему признать бесценный раритет, принадлежавший одному из самых проницательных судей нашей Цветущей Империи. С деланным равнодушием я откинулся на спинку кресла и попросил Лю принести мне чашку чая. Как только он спустился вниз, я подскочил и, склонившись над зеркалом, стал жадно его разглядывать. Недолго думая, я выдвинул ящичек, вмонтированный в подставку зеркала, и увидел внутри сложенную шапочку судьи из черной кисеи. Я аккуратно расправил ветхую ткань. Пыль, вылетевшая из складок, поднялась легким облачком. Шапочка была почти целая, только немного подпорченная молью. Дрожащими руками я с трепетом поднес ее к глазам: это тот самый головной убор, в котором непревзойденный судья Ди вел заседания суда!

Лишь Небу известно, что за безумная фантазия заставила меня приподнять это бесценное сокровище чуть выше и водрузить на свою недостойную голову. Я заглянул в зеркало, чтобы посмотреть, идет ли она мне. Но время затуманило полированную поверхность, и в крышке сундучка отразилось лишь смутное изображение.

Но вдруг оно стало проступать в ясных очертаниях. Я увидел совершенно незнакомое изможденное лицо с горящим взором устремленных на меня глаз. В этот миг в ушах у меня раздался оглушительный удар грома. Все погрузилось во тьму, и мне почудилось, что я падаю в бездонную пропасть, — я перестал ориентироваться во времени и пространстве. Мимо меня проплывали густые облака. Постепенно они приобретали очертания человеческих фигур; я как будто увидел, как мужчина, чье лицо скрыто от меня, грубо покушался на обнаженную девушку. Я хотел броситься ей на помощь и не мог пошевелиться. Хотел закричать, но крик не сорвался с моих губ. Затем меня закружил неутихающий вихрь кошмарных событий: я был то бессильным наблюдателем, то истязаемой жертвой. Я медленно погружался в зловонную заводь, когда на помощь мне поспешили две славные девушки, чем-то похожие на моих наложниц. Но не успел я ухватиться за их протянутые руки, как вдруг сильное течение понесло меня прочь и бросило в пенящийся водоворот. Меня кружило и постепенно затягивало в воронку. Потом я очнулся и обнаружил, что меня заключили в узкое темное пространство и сокрушающая тяжесть беспощадно давит на меня, прижимает к земле. Я делал отчаянные попытки высвободиться, но мои ищущие руки постоянно натыкались на гладкую металлическую преграду. Когда я уже начал задыхаться, этот гнет исчез, и, жадно глотнув свежего воздуха, я попытался пошевелиться, но с ужасом обнаружил, что распластан на земле. К рукам и ногам привязаны веревки, концы которых уходили куда-то в плотный туман. Я чувствовал, как эта привязь натягивается, конечности мои пронзила резкая боль. Сердце сжалось от неизъяснимого ужаса. Я понял, что тело мое разрывают на части, и отчаянно закричал. И тут я вернулся из небытия.

Весь в холодном поту, я лежал на полу в комнате Лю, а он, склонившись надо мной, в испуге все звал меня по имени. Шапочка судьи валялась среди осколков зеркала. Поддерживаемый Лю, я поднялся и, дрожа, опустился в кресло. Лавочник, суетясь вокруг меня, поднес к моим губам чашку чая. Он рассказал, что, как только он спустился за чайником, раздался удар грома, хлынул ливень и он ринулся обратно наверх, чтобы закрыть ставни, но увидел меня распростертым на полу.