Роберт Ханс – Сочинения в трех томах. Том 1 (страница 4)
Раздался стук в дверь, и вошел начальник стражи.
— Господин Ван видел труп, Ваше благородие, и сказал, что не припоминает, чтобы когда-то встречал этого человека среди бродяг, околачивающихся поблизости от его дома.
Три гулких удара в гонг разнеслись по судебным зданиям. Это был сигнал того, что скоро открывается судебное заседание.
— Отправляйся со своими людьми в зал для заседаний! — приказал ему судья. — И пришли сюда старшего чиновника канцелярии, чтобы он помог мне облачиться в официальное платье.
Когда Дао Гань пришел на большой рынок перед храмом Конфуция, он был усталым, потным и пребывал в дурном настроении. В душной атмосфере нижнего города за рыбными рядами он обошел не менее девяти ростовщических контор, а также несколько ювелирных лавок и пару трактиров, но безрезультатно. Никто там никогда не видел золотого кольца с изумрудом, и ни до кого не доходило слухов, что в городе появилась новая компания бродяг.
Дао Гань подошел к группе уличных торговцев, которые развернули свои лотки прямо у подножия каменной лестницы, ведущей к выкрашенным в огненно-алый цвет воротам храма, и присел на табурет возле торговца сладостями. Он заплатил два медяка и принялся рыться в лохани с пирожками, выбирая два самых больших.
— Другим тоже не мешало бы чего-нибудь оставить! — ядовито заметил хозяин.
— Под другими ты, очевидно, имеешь в виду этих мерзких мух! — парировал Дао Гань. Жуя пирожки, он с любопытством рассматривал покрытый золотым лаком фасад аптеки Вана напротив. Большое каменное здание по соседству выглядело значительно скромнее. Только над окнами с толстыми решетками виднелась красная надпись:
— В такое роскошное место бродяги не ходят, — пробурчал Дао Гань себе под нос. — Но раз уж я все равно оказался здесь, можно и сюда тоже заглянуть. В конце концов, ведь у Лэна тоже есть особняк на горе.
Около дюжины одетых с иголочки клиентов стояло у высокого прилавка, который тянулся через все помещение. Над прилавком была железная решетка, а в ней — несколько окошек, через которые служащие конторы обслуживали клиентов. В дальнем конце комнаты стоял массивный письменный стол, заваленный кипами бумаг и разными приспособлениями для взвешивания золота и серебра. За столом сидел тучный мужчина с унылой толстой рожей и усердно что-то подсчитывал на огромных счетах. Одет он был в серое платье с черной окантовкой и в шапочку из тонкого черного шелка. Это явно и был сам хозяин — господин Лэн.
Дао Гань достал из рукава вызывающую неизбежное почтение визитную карточку. Посреди нее крупными иероглифами было написано: «Гань Дао, скупка и продажа серебра и золота», а в углу стоял адрес известной своими дорогими ювелирными лавками улицы в столице. Это была одна из тех многочисленных вымышленных визитных карточек, оставшихся у Дао Ганя еще с тех времен, когда он был профессиональным мошенником. Даже поступив на службу к судье Ди, он не решился расстаться со своей великолепной коллекцией. Приказчик отнес визитную карточку хозяину, тот сразу поднялся и подошел к окошку.
— Чем могу вам служить, господин Гань? — с широкой улыбкой спросил он.
— Видите ли, я зашел сюда только для того, чтобы получить от вас совет. В этом городе мне предложили перстень, довольно ценный, но мне кажется, что с ним что-то не в порядке. Поэтому я хотел бы вначале показать его вам. Возможно, его вам когда-то приносили.
С этими словами он достал из рукава перстень и выложил его на прилавок.
Лицо Лэна помрачнело.
— Нет, я никогда его не видел, — коротко ответил он, а на худого приказчика, который пытался заглянуть ему через плечо, рявкнул: — Тебе что, нечем заняться? — Потом, обращаясь к Дао Ганю, добавил: — Мне очень жаль, но ничем не могу вам помочь, господин Гань.
На этом он развернулся и вперевалочку направился к письменному столу. Косоглазый приказчик, которого он только что отругал, остался стоять у окошка и показал подбородком в сторону выхода. Дао Гань машинально кивнул и вышел из помещения.
У входа в аптеку Вана имелась скамья из красного мрамора, украшенная изящной резьбой. Дао Гань сел на нее, вытянул ноги и с интересом наблюдал за тем, что делается в аптеке. Один из работников крутил пилюли меж двух деревянных дощечек, другой на металлической пластине, к которой был подвешен нож, нарезал сушеные коренья, а третий толок в медной ступке сушеных сколопендр: считалось, что полученный из них порошок улучшает кровообращение. Из аптеки доносился приятно щекочущий аромат лечебных трав и мазей. Наконец появился косоглазый приказчик из ростовщической конторы. Он подошел к Дао Ганю, сел рядом и с самодовольной ухмылкой сказал:
— Этот жирный хам, мой хозяин, не узнал вас, но я-то все сразу понял, господин. У меня хорошая зрительная память, и я вспоминаю, что видел вас в зале суда. Мой хозяин вам все наврал. Он сразу же узнал перстень. Он даже держал его в руках, в этом самом помещении.
— Что ты, что ты, — сказал Дао Гань, — наверно, он просто забыл.
— Он ничего не забывает! Два дня назад этот перстень принесла нам чертовски смазливая девчонка. Я уже собирался ею заняться, но тут, как голодный гусь, приковылял мой хозяин и отстранил меня. Надо вам сказать, что этот распутник не пропустит ни одну бабенку. Я не спускал с них глаз, но мне так и не удалось уловить, о чем они там болтали. А закончилось тем, что девушка забрала перстень.
— А что это была за женщина?
— Ну, довольно обычная девчонка. В лоскутной юбке и синей куртке. С таким вырезом на груди, что все открыто, а там, заверяю вас, было на что посмотреть! Я думаю, что она похожа на служанку. Когда я как следует подзаработаю, я бы тоже хотел иметь в служанках подобную девку! Впрочем, я вам собирался рассказать совсем о другом, о том, что мой хозяин — подлый мошенник. И обманывает он не только своих клиентов, но и власти, укрывая свои доходы, как только может. И при этом мы должны на него работать за нищенские подачки! Нам ничего не перепадает, потому что он и его сын — угрюмый двадцатипятилетний тип — целый день не спускают глаз с наших пальцев. — Он вздохнул, искоса взглянул на Дао Ганя и в деловом тоне продолжал: — Если бы вы согласились платить мне по тридцать медяков в день, то через пару недель я бы представил вам подробный отчет о том, как мой хозяин укрывает свои доходы от налогов. А за ту информацию, которую я вам сейчас сообщил, меня устроит один слиток серебра.
Дао Гань расхохотался:
— Ну ты и чудак! Вначале ты забываешь уведомить нас, что твой хозяин укрывается от налогов, а потом еще просишь за это вознаграждения! Пройдет еще немного, малыш, и ты сам станешь таким же жирным хамом с большими счетами в руках. — И уже строго добавил: — Если ты мне понадобишься, я за тобой пришлю. До встречи!
С чувством глубокого разочарования приказчик удалился. Дао Гань еще некоторое время посидел на скамье, потом снова вошел в ростовщическую контору. Он громко постучал костяшками по прилавку и кивком подозвал Лэна. Потом показал ему служебное удостоверение с красной судебной печатью и коротко сказал:
— А сейчас пройдемте со мной, господин Лэн. Его превосходительство судья очень хотел бы с вами побеседовать. Нет, переодеваться не нужно, это серое платье очень вам к лицу. Так что следуйте за мной, нам надо торопиться.
Когда они с ошеломленным ростовщиком вышли из конторы, Дао Гань сказал:
— У вас наверняка есть собственный паланкин. Не могу же я, исполняя служебный долг, идти через город пешком.
Они сели в устланный шелковыми подушками паланкин, и, когда носильщики водрузили его на плечи, Лэн тревожно сказал:
— Может быть, вы мне объясните, в чем дело. Я имею в виду, в самых общих чертах.
Он достал из рукава две связки медяков и положил на колени Дао Ганю.
— Очевидно, это касается того, что случилось вчера вечером?
Дао Гань с нескрываемым омерзением стряхнул связки медяков на колени Лэну.
— Я неподкупен, — отрезал он.
— Конечно, конечно! — торопливо запричитал ростовщик. — Но до какого момента вы неподкупны? Может быть, серебряный слиток?
Дао Гань с грустью посмотрел на сверкающее серебро и проглотил слюну. Ситуация все более усложнялась. Наконец он взял себя в руки и мрачно сказал:
— Если вы немедленно не прекратите свое недостойное занятие, я буду вынужден сообщить, что вы пытались подкупить служебное лицо.
Всю дорогу они хранили мрачное молчание, пока носильщики не опустили паланкин во внутреннем дворе судебного комплекса. Дао Гань провел ростовщика в канцелярию и велел там подождать. Лэн рухнул на кресло у дверей. Он тотчас достал из рукава шелковый платок и принялся энергично им обмахиваться. С почтительным трепетом взирал он на чиновников, усердно занятых работой за четырьмя большими письменными столами.
Как только Дао Гань вернулся, толстяк вскочил на ноги и спросил:
— Ну, что там с моим делом?
Дао Гань окинул его сочувственным взглядом:
— Я не имею права раскрывать служебные тайны, господин Лэн. Но должен сказать вам: не хотел бы я оказаться на вашем месте!
Когда, обливаясь потом, Лэн вошел в кабинет судьи Ди и увидел судью, сидящего за столом в официальном платье из зеленой парчи и в крылатой шапке, он окончательно потерял голову. Он сразу упал на колени и принялся лбом касаться пола.