Роберт Ханс – Сочинения в трех томах. Том 1 (страница 35)

— Ну это не так важно. Теперь скажи мне, узнала ли ты голос, который доносился с кровати? Мог это быть настоятель?

Она снова покачала головой:

— Этот омерзительный голос все еще звучит у меня в ушах, но он ни на что не похож. А у меня хороший слух, — добавила она с едва заметной улыбкой. — Когда вы в первый раз вошли в галерею, я сразу различила голос Цзун Ли, хотя он доносился издалека. Облегчение же, когда…

— Именно Цзун Ли подал мне идею, что ты находишься в галерее, — заметил судья Ди. — Не будь его, я бы тебя не отыскал и решил бы, что тебя убили.

Она повернула голову и с признательностью посмотрела на коленопреклоненного юношу. Потом обратила взор к судье и слабым голосом произнесла:

— Сейчас я чувствую себя окончательно умиротворенной и счастливой! Я никогда не смогу вам за это отплатить…

— Сможешь! — сухо оборвал ее судья. — Научи этого парня лучше слагать стихи!

Когда он поднялся, девушка одарила его слабой улыбкой. Веки ее дрожали: снотворное начало действовать. Повернувшись к госпоже Дин, судья прошептал:

— Как она заснет, вышвырните того юношу за дверь и осторожно натрите ей все тело этой мазью.

Раздался стук в дверь. Вошел Кан Идэ, уже переодетый в мужское платье.

— Я только что вывел своего медведя на прогулку! — сообщил он. — А что это за сборище здесь?

— Порасспросите госпожу Дин, — угрюмо ответил судья. — У меня есть масса других дел. — Он подал Дао Ганю знак следовать за ним.

Госпожа Дин взирала на Кана широко открытыми глазами. Потом она выпалила:

— Так вы мужчина!

— Теперь все ваши проблемы должны разрешиться, — заметил, уходя, судья Ди.

Кан не спускал глаз с госпожи Дин, совершенно не обращая никакого внимания на поэта и на распростертую на постели фигуру. Последнее, что увидел судья Ди, — как хозяин медведя заключил госпожу Дин в объятия.

ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ

Когда они вышли наружу, судья с кислой миной сказал Дао Ганю:

— Кажется, мне пора оставить должность судьи и заняться профессиональным сводничеством. Мне удалось свести две молодые пары, но я никак не могу отыскать опасного маньяка! Пойдем-ка к тебе в комнату, поговорим, нам нужно обдумать план действий, и поскорее!

Пока они шли вдоль по коридору, Дао Гань извиняющимся тоном говорил:

— Я чувствую себя ужасно виноватым, господин, что, когда я пробегал через галерею, чтобы принести последнюю картину настоятеля из храма, я не остановился, чтобы получше рассмотреть ту бедную нагую женщину. Я бы обязательно заметил кровь, и тогда…

— Не нужно сокрушаться, — сухо оборвал его судья. — Это делает тебе честь. Предоставь своему приятелю Ма Жуну таращиться на обнаженных женщин!

Расположившись в маленькой комнатенке Дао Ганя, судья Ди молча попивал чай, приготовленный для него помощником. Потом со вздохом сказал:

— Теперь-то мне ясно, что, когда я увидел Мо в его потайной комнате, он что-то вытворял с безрукой статуей из Галереи Ужасов. Наконец-то мы обнаружили однорукую женщину, и все же у меня в голове не укладывается, как я мог видеть деревянную статую через окно, которое не существует!

Судья помолчал немного и продолжал:

— Однако не будем ломать над этим голову, а попробуем разобраться с новыми обстоятельствами, которые стали нам известны. Похоже, госпожа Бао выполняла для Мо роль сводни, а покойный настоятель, должно быть, попустительствовал их грязным делишкам. Очевидно, Мо решил на некоторое время поместить госпожу Кан в Галерею Ужасов. До того, как мы появились там, он, вероятно, убрал из галереи деревянную статую и закрепил крючки на запястьях бедной барышни. Какая наглость со стороны этого мерзавца продолжать свои кошмарные забавы прямо у меня под носом! — Судья сердито подергал бороду. — Когда Мо и настоятель узнали от госпожи Бао, что Белая Роза отказалась от своего первоначального решения стать монахиней и решила установить контакт с госпожой Оуян, они решили не терять времени даром. Им было известно, что я намереваюсь утром отбыть из монастыря, и, если бы я поинтересовался судьбой девушки, они легко могли бы убедить меня, что она на несколько дней затворилась в запретной части этого монастыря. Потом они настолько запугали бы бедную девушку своими адскими пытками, что она не решилась бы донести на них, и они смогли бы придумать какие-нибудь приемлемые объяснения для госпожи Оуян, вернее, для Кан Идэ и Цзун Ли. А к тому времени ее бы уже изнасиловали, и она сама не пожелала бы видеть ни своего брата, ни поэта. Безжалостные изверги!

Он нахмурил густые брови. Дао Гань молча подергивал три длинных волоска на щеке. Услышанное его не удивило: он знал, что человеческой мерзости нет предела.

Судья же продолжал:

— Настоятель избежал земного суда, но Мо Мо-дэ мы поймаем, он-то и является главным преступником. Не думаю, чтобы у настоятеля хватило на это решимости, в душе он был трусом. Ну а мы не можем терять время, Дао Гань! Я пойду и разбужу Учителя Суня. Прикажем всем обитателям монастыря собраться в зале, и пусть Куань Лай и Кан Идэ внимательно к ним присмотрятся. Если Мо среди них не окажется, придется обыскать все это проклятое место, как я и предполагал.

Но Дао Гань заколебался:

— Боюсь, господин, что, если мы потребуем всей монастырской братии собраться в зале, Мо сразу заподозрит, что это каким-то образом имеет отношение к нему. Он постарается скрыться прежде, чем мы приступим к обыску монастырских помещений. Гроза кончилась, и только Небу известно, сколько выходов есть в монастыре. Как только он окажется в горах, поймать его будет непросто. Конечно, все обстояло бы иначе, если бы Ма Жун, Цзяо Дай и десятка два тюремщиков были с нами. Но нам с вами вдвоем… — Он не закончил фразу.

Судья мрачно кивнул. Ему пришлось признать правоту слов своего помощника. Но что же в таком случае делать?

Он рассеянно поднял палочку для еды, пытаясь установить на ней чайное блюдце.

— Какая жалость, что у меня нет плана монастыря! — продолжал Дао Гань. — Будь он у нас, мы, вероятно, смогли бы вычислить, в какую же спальню отвела госпожа Бао Белую Розу. Наверно, это было где-то поблизости от той кладовой, в которой вы видели Мо со статуей обнаженной женщины. И тогда мы могли бы проверить там толщину стен.

— Учитель Сунь показал мне чертеж, — сказал судья Ди. — Нечто вроде схемы, по которой построен монастырь. — Он не спускал глаз с блюдца; ему казалось, что вот-вот удастся установить равновесие. — Эта схема очень помогла мне ориентироваться в монастыре. Но разумеется, она передает только самую общую картину.

Блюдце со звоном упало и разбилось о каменный пол на мелкие кусочки.

Дао Гань нагнулся и собрал осколки. Пытаясь сложить их вместе, он спросил с некоторым любопытством:

— А что это вы пытались сделать, господин?

— О, — несколько смущенно ответил судья, — я пытался повторить трюк госпожи Дин. Она вращала блюдце на кончике палочки. Кромка, идущая по донышку, не позволяет блюдцу сорваться. Очень ловкий трюк. А вращающееся блюдце напомнило мне круглый даосский символ, который Учитель Сунь изобразил в верхней части своей схемы: два изначальных принципа, постоянно вращающихся в вечном взаимодействии.

Странно, что у меня блюдце упало. Когда я видел, как это делала госпожа Дин, все казалось очень просто!

— Большинство трюков со стороны кажутся довольно примитивными, если их выполняют с должным мастерством! — улыбаясь, заметил Дао Гань. — На самом деле для этого требуется длительная тренировка! Ну наконец все кусочки на месте! Завтра я склею это блюдце, и оно сможет послужить еще долгие годы!

— Откуда у тебя такая скаредность, Дао Гань? — полюбопытствовал судья Ди. — Мне известно, что ты довольно состоятельный человек, и притом у тебя нет никаких семейных обязательств. Не всякий же считается мотом, если он не сокрушается по поводу каждого потраченного медяка!

Помощник бросил на судью обиженный взгляд и, стыдясь, заговорил:

— Небо подарило нам так много приятных вещей, господин, и все это бесплатно! Крышу над головой, пищу для желудка и одежды для тела. И я всегда тревожусь, что однажды Небо рассердится, увидев, что мы воспринимаем все как должное и даже безрассудно их тратим. Поэтому мне претит мысль выкидывать то, что еще можно так или иначе использовать. Взгляните, господин, останется только эта крохотная трещина, по горизонтали пересекающая цветочный узор. Все остальные фрагменты подходят друг к другу так, что швов при склейке почти не будет видно. Но тут уж ничего не поделаешь!

Судья Ди подскочил на стуле. Пораженный, он смотрел на собранные осколки в руках Дао Ганя.

Вдруг он вскочил и начал расхаживать по комнате, что-то бормоча себе под нос. Дао Гань недоуменно смотрел на судью, потом принялся разглядывать разбитое блюдце у себя в руках. Ему было непонятно, что же такое увидел там судья.

Судья Ди остановился перед Дао Ганем и возбужденно воскликнул:

— Какой же я болван, Дао Гань! Я позволил водить меня за нос! Нет никакой необходимости собирать всех монахов, теперь я знаю, где его нужно искать! Пошли прямо в библиотеку к Учителю Суню! Ты подождешь меня сколько следует на лестничной площадке перед храмом!

Он прихватил фонарь и выскочил вон. Дао Гань последовал за ним.

Они спустились по лестнице вниз и расстались на пустом дворе.