Роберт Ханс – Сочинения в трех томах. Том 1 (страница 13)

— Это ужасное… ужасное несчастье, — произнес он, словно бы самому себе. — Перед ужином мы вышли с сыном на прогулку, как мы всегда это делаем. Потом он поужинал с домоуправляющим и отправился спать. Телом он крепок, но с рассудком у него не все в порядке… Я велел домоуправляющему подать мне ужин в библиотеку, после чего и он тоже отправился спать. В назначенное время я впустил Дуаня через заднюю дверь и провел к себе в библиотеку. За ужином я признался ему, что потратил его золото. Дуань заверил меня, что не стоит по этому поводу волноваться, поскольку он всегда может получить больше золота, чем даже ему нужно. Он сказал, что я могу вернуть ему долг, когда мне это будет удобно. «Дружескую услугу, которую вы мне сейчас окажете, можете зачесть в счет будущих процентов!» — с улыбкой добавил он. Он быстро выпил большой кубок вина, и мы отправились в мое маленькое подсобное помещение. По вечерам я часто составляю там новые лекарственные смеси. Дуань положил левую руку на доску и закрыл глаза. И в тот момент, когда я взялся за нож, кто-то остановил мою руку. «Он украл у меня девушку!» — раздался у меня за спиной возглас сына. Нож опустился и обрубил Дуаню пальцы. Вскричав от боли, он рухнул на стол. Я сразу схватил его за руку, чтобы остановить кровотечение, но тут мой сын выхватил пест из ступки, что стояла рядом, и со страшной силой ударил Дуаня в затылок… — Ван воздел руки. — Этот юноша не понимал, что он совершил, Ваше благородие! Он всегда такой добрый и обходительный! А как он любит животных! Он еще никогда…

— Разумеется, ваш сын не предстанет перед судом, господин Ван, — торопливо сказал судья. На душевнобольных сила закона не распространяется. Что же касается вас, то мне придется во время вечернего заседания приговорить вас к длительному тюремному заключению за занятие контрабандой. Но я еще раз вас заверяю, что вам не следует беспокоиться за сына. И впоследствии, после того как выйдете на свободу, вы сможете регулярно с ним видеться.

Он подал знак начальнику стражи увести Вана.

Некоторое время судья молча смотрел на лежащий перед ним на столе золотой перстень. Наконец он взял его и передал Дао Ганю.

— Позаботься, Дао Гань, чтобы эту драгоценность передали родственникам Дуаня. Снабди его кратким описанием о его кончине и спроси, нужно ли переслать тело родным или же можно предать его земле прямо здесь. А сейчас отправляйся в канцелярию и прикажи отправить конного гонца. Мне нужно подготовить письмо коллеге в уезд Цзянбэй, которое он и должен будет туда доставить. А еще я приложу письмо старому Хуну, что он сразу после ареста и допроса главаря банды Ляо может вместе с Ма Жуном и Цзяо Таем вернуться сюда.

На мгновение судья задумался и добавил:

— Прикажи выпустить ростовщика Лэна. Может быть, часы, проведенные в тюрьме, заставят его задуматься над своей судьбой. По крайней мере, хотелось бы на это надеяться.

Судья Ди достал из ящика стола платок и вытер пот с лица. Потом он поднял голову, мрачно посмотрел на своего помощника и усталым голосом сказал:

— Нелегкая это служба, Дао Гань!

МОНАСТЫРЬ С ПРИВИДЕНИЯМИ

_{КИТАЙСКАЯ}

_{ДЕТЕКТИВНАЯ ПОВЕСТЬ}

Перевод А. Кабанова

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА:

ДИ ЖЭНЬ-ЦЗЕ

наместник Ханъюани, расположенного в горах уезда, где и находится Монастырь Белых Облаков

ДАО ГАНЬ

один из помощников судьи Ди

ИСТИННАЯ МУДРОСТЬ

настоятель монастыря Утренних Облаков

НЕФРИТОВОЕ ЗЕРЦАЛО

прежний настоятель этого монастыря

СУНЬ МИН

даосский мудрец; бывший Императорский Наставник, который удалился в этот монастырь

ГОСПОЖА БАО

вдова из столицы

БЕЛАЯ РОЗА

ее дочь

ЦЗУН ЛИ

поэт

КУАНЬ ЛАЙ

хозяин труппы актеров

БАРЫШНЯ ДИН

актриса

БАРЫШНЯ ОУЯН

актриса

МО МО-ДЭ

актер

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Двое сидели в уединенной башне старого монастыря, молча прислушиваясь к шуму урагана, бушевавшего за стеной среди темных гор. Мощные порывы обрушивались на башню. Холод проникал даже сквозь толстые деревянные ставни.

Один из сидевших с тревогой взглянул на мерцающее пламя единственной свечи, отбрасывавшей причудливые тени на белую стену. Потом спросил с усталостью в голосе:

— Почему вы так настаиваете, чтобы сделать это именно сегодня?

— Потому что я так решил! — резко ответил другой. — А тебе не кажется, что день сегодняшнего празднества как раз подходит для этого?

— Но сегодня здесь так многолюдно, — с сомнением заметил первый.

— Надеюсь, ты не трусишь? — с ухмылкой спросил приятель. — Мне кажется, в прошлый раз ты не боялся?

Вопрос остался без ответа. Далеко в горах раздался раскат грома, и сразу хлынул проливной дождь. Капли стучали по ставням с такой силой, что казалось, идет град. Внезапно первый решился ответить:

— Нет, не боюсь. Но повторяю, лицо этого угрюмого парня мне кажется знакомым. И я никак не могу вспомнить, когда и где я его…

— Вы меня утомили, — с деланной почтительностью прервал его собеседник.

Первый насупился, потом заключил:

— Я предпочел бы, чтобы на этот раз вы ее не убивали. Люди могут вспомнить все и заподозрить, почему те три…

— Все же зависит от нее самой, верно? — Его тонкие губы искривились в жесткой ухмылке. Резко поднявшись, он добавил: — Пойдем-ка обратно, а то там, внизу, заметят наше отсутствие. Никогда нельзя забывать о ролях, которые мы играем, мой Друг!

Второй тоже встал. Он что-то пробормотал, но его слова заглушил новый раскат грома.

На этот раз громыхнуло совсем близко…

ГЛАВА ВТОРАЯ

И в тот же самый момент далеко в горном ущелье на южной границе Ханьюани, заслышав этот раскат грома, судья Ди поднял голову и сквозь завесу дождя с тревогой взглянул на темное, пронизываемое ветром небо. Он вжался плотнее в стенку высокой повозки, что остановилась под скалой, нависшей над дорогой. Утирая мокрое лицо, он обратился к стоявшим перед ним двум возницам, закутанным в плетенные из соломы дождевые накидки.

— Раз уж нам сегодня засветло не добраться до Ханьюани, будет разумнее скоротать ночь прямо здесь, в повозке. Я полагаю, в ближайшем селении вам удастся раздобыть немного риса на ужин…

Старший возница плотнее обмотал голову куском промасленной ткани — края ее от сильного ветра выбились и хлопали, как крылья.

— Здесь оставаться небезопасно, господин! Уж мне-то хорошо известны эти осенние бури в горах. Это только начало. Скоро налетит настоящий ураган. Шквал ветра может снести нашу повозку в ущелье на той стороне дороги.

— Мы высоко в горах, — добавил второй возница. — На много верст вокруг ни хижины, ни селения. Там, выше, есть старый монастырь, но вы, конечно, не пожелаете…

Сверкнула молния, озарив мрачную далекую местность. На какое-то мгновение взору судьи предстали высокие зубчатые горы, обступившие дорогу с обеих сторон, и красная громада старого монастыря на вершине по другую сторону ущелья. Раздался оглушительный раскат грома, и все опять потонуло во мраке.

Судья колебался. Он стоял нахохлившись, упрятав длинную черную бороду в ворот промокшего дорожного платья. Наконец он принял решение.

— Отправляйтесь оба в монастырь, — коротко приказал он, — и сообщите, что наместник здешнего уезда находится от них неподалеку и хотел бы остановиться на ночлег. Пусть пришлют дюжину служек с крытыми паланкинами, чтобы доставить моих женщин и поклажу. — Пожилой возница хотел было что-то возразить, но судья рявкнул: — Пошевеливайтесь!

И возница понуро и безропотно пожал плечами.

Они пустились рысцой. Казалось, во тьме заплясали два пятнышка света: то были фонари из промасленной бумаги.

Судья на ощупь двигался вдоль стенки повозки, пробираясь к ступенькам. Он пролез внутрь и поспешно задернул полог за спиной. Три его жены сидели на свернутых постелях, кутаясь в дорожные плащи, подбитые войлоком. В глубине повозки среди мешков и ящиков притулились служанки. С побелевшими от страха лицами, они тесно жались друг к другу при каждом ударе грома. Внутри было сухо, но холодный ветер пронизывал фургон, несмотря на толстую ткань обивки.

Судья присел на ящик для одежды, и первая госпожа сказала:

— Вам не следовало вылезать! Вы же промокли до нитки!