Роберт Ханс – Смертоносные гвозди (страница 5)

— Эта трава растет только на высоком утесе за Северными воротами города, и потому здешние жители называют его Лекарственным холмом. Мы собираем корни зимой, выкапывая их из-под снега.

Судья Ди понимающе кивнул:

— Зимой они наиболее действенны, потому что весь сок собирается в корнях.

— Да ваша честь просто настоящий знаток! — с удивлением воскликнул Го.

Судья пожал плечами.

— Люблю читать старые медицинские книги, — ответил он.

Тут он ощутил какое-то движение возле ног. Посмотрев вниз, он обнаружил маленькую белую кошечку. Она отошла, хромая, и начала тереться спиной о ногу Го. Тот заботливо поднял ее и сказал:

— Я подобрал ее на улице со сломанной ногой и наложил лубок, но, к сожалению, кость срослась неправильно. Нужно было бы обратиться к мастеру боевых искусств Лань Даогую, он замечательно вправляет кости.

— Помощники говорили мне о нем, — сказал судья Ди. — По их мнению, он величайший боксер и борец, какого они только видели.

— Он очень хороший человек, ваша честь, — заметил Го. — Такие встречаются редко!

Со вздохом он опустил кошку на пол.

Голубая занавеска в задней части лавки отодвинулась, и вошла высокая, стройная женщина с подносом, на котором стояли чашки с чаем. Когда она с грациозным поклоном подала судье чашку, он обратил внимание на правильные и тонкие черты ее лица. Она не была накрашена, но лицо было гладким и белым, словно чистейший белый нефрит. Волосы ее были скромно уложены в три кольца. Четыре большие кошки следовали за ней по пятам.

— Я видел вас в управе, — сказал судья Ди, — и мне сказали, что вы поддерживаете женскую тюрьму в безупречном порядке.

Госпожа Го вновь поклонилась и сказала:

— Вы слишком добры, ваша честь. В тюрьме очень мало работы. Обычно она пустует, и только изредка в нее попадают забредшие сюда с севера женщины из числа тех, что следовали за армией.

Судья был приятно удивлен ее сдержанной, но вежливой и учтивой манерой говорить.

Пока он маленькими глотками пил великолепный жасминовый чай, госпожа Го заботливо накинула на плечи мужа меховой плащ. Судья Ди заметил ласковый взгляд, который она бросила на мужа, завязывая ему шейный платок.

Он поднялся, хотя уходить ему не хотелось. Уютная атмосфера этой маленькой лавки, пропитанная ароматом душистых трав, успокаивала после отвратительного зрелища в холодной комнате, где было совершено убийство. С тяжелым вздохом поставив чашку, судья вынужден был распрощаться с хозяевами. Он вышел, и на паланкине его доставили в судебную управу.

Глава 3

Вернувшись в кабинет, судья Ди увидел ожидавшего его архивного писца. Советник Хун и Дао Гань занялись приготовлением чая на жаровне в углу, а судья присел к столу. Почтительно стоя сбоку, писец выложил на стол пачку документов.

— Позовите главного писца, — приказал судья, начав проглядывать бумаги.

Когда тот вошел, судья Ди поднял голову и сказал:

— Сейчас начальник стражи доставит сюда тело госпожи Бань. Я не хочу, чтобы посторонние и всякие бездельники пялились на него, поэтому осмотр тела будет проводиться без публики. Скажи своим помощникам, чтобы они помогли судебному врачу Го все приготовить в боковом зале, и предупреди стражу, чтобы, помимо сотрудников управы, не впускали никого, кроме двух братьев жертвы и надзирателя южного квартала.

Советник Хун подал судье чашку дымящегося чая. Сделав несколько глотков, тот сказал со слабой улыбкой:

— Наш чай не идет ни в какое сравнение с тем жасминовым чаем, который я только что пил в аптеке Го! Кстати, эти Го — весьма мало подходящая друг другу пара, но, похоже, они вполне счастливы вместе!

— Госпожа Го является вдовой, — сказал Дао Гань. — Ее первый муж был здесь мясником, кажется, его звали Ван. Четыре года назад он умер после запоя. Я бы сказал, что этой женщине повезло, потому что, как я слышал, он был злобным и распутным человеком.

— И еще, — добавил писец, — мясник Ван оставил большие долги, в том числе и в публичном доме за рынком. Вдова продала лавку со всем содержимым, но этого не хватило на уплату последнего долга. Владелец публичного дома потребовал, чтобы взамен она стала работать у него служанкой, но тут вмешался старый Го. Он заплатил деньги и женился на ней.

Судья Ди приложил большую красную печать судебной управы к лежащему перед ним документу. Подняв голову, он заметил:

— Кажется, она весьма образованная женщина!

— Она многое узнала о лекарствах и снадобьях от старого Го, ваша честь, — сказал писец. — Теперь она сама — прекрасный женский врач. Сначала людям не нравилось, что замужняя женщина так свободно ходит повсюду, но теперь они это с радостью принимают. Ведь она может лечить женщин гораздо лучше, чем мужчина, которому позволяется только пощупать их пульс.

— Я рад, что она заведует нашей женской тюрьмой, — сказал судья, передавая бумаги писцу. — Обычно эти женщины — старые греховодницы, за которыми нужно постоянно присматривать, чтобы они не изводили и не надували заключенных.

Писец приоткрыл дверь и посторонился, пропуская двух высоких, широкоплечих мужчин в толстых кожаных куртках для верховой езды и в меховых шапках с ушами. Это были Ма Жун и Цзяо Тай, два других помощника судьи Ди.

Судья доброжелательно смотрел, как они широкими шагами входили в комнату. Когда-то они были разбойниками, или, как их называли более мягко, «лесными братьями». Двенадцать лет назад, когда Ди ехал к своему первому месту службы в качестве судьи, они напали на него на пустынной дороге. Но бесстрашие и благородство судьи произвели на них такое впечатление, что они тут же отказались от своей бурной жизни. В последующие годы эта великолепная пара оказалась очень полезной судье при задержании опасных преступников и в других сложных и рискованных делах.

— Что там случилось? — спросил судья Ма Жуна.

Развязывая шейный платок, Ма Жун ответил с ухмылкой:

— Не о чем даже говорить, ваша честь! Две бригады носильщиков паланкинов поссорились в винной лавке, и когда мы с братцем Цзяо зашли туда, они как раз схватились за ножи. Но мы дали им пару раз по башке, и вскоре они все спокойно разошлись по домам. А четверых вожаков мы привели с собой, и, если ваша честь согласится, мы готовы предоставить им ночлег в тюрьме.

— Хорошо, — сказал судья. — Кстати, вы нашли того волка, на которого жаловались крестьяне?

— Да, ваша честь, — ответил Ма Жун, — и это была чудесная охота! Наш друг Чжу Даюань первым заметил эту зверюгу, но замешкался, натягивая лук, и Цзяо Тай всадил ей стрелу прямо в глотку! Отличный был выстрел, ваша честь!

— Замешательство Чжу дало мне шанс, — заметил Цзяо Тай, спокойно улыбаясь. — Не знаю, почему он так растерялся, ведь он великолепный стрелок!

— К тому же занимается этим ежедневно, — добавил Ма Жун. — Видели бы вы, как он тренируется на мишенях в человеческий рост, которые лепит из снега. Он стреляет, когда скачет вокруг них галопом, и почти каждая стрела попадает в голову! — Ма Жун восхищенно вздохнул. Потом он спросил: — А что это за убийство, о котором все болтают, господин?

У судьи Ди вытянулось лицо.

— Это скверное дело, — сказал он. — Отправляйтесь-ка в боковой зал и проверьте, можем ли мы начать осмотр тела.

Когда Ма Жун и Цзяо Тай вернулись и объявили, что все готово, судья Ди прошел в боковой зал вместе с советником и Дао Ганем.

Начальник стражи и двое писцов стояли в ожидании у высокого стола. Судья уселся за стол, а его четыре помощника выстроились вдоль стены напротив. В углу судья заметил Е Биня и Е Дая, стоявших рядом с надзирателем Гао. Судья кивком ответил на их поклон и сделал знак Го.

Горбун откинул одеяло, покрывавшее камышовую циновку перед столом. Второй раз в этот день судья увидел искалеченное тело. Вздохнув, он взял кисточку и стал заполнять официальный бланк, громко повторяя слова, которые писал:

— Тело госпожи Бань, урожденной Е. Возраст?

— Тридцать два года, — сдавленным голосом ответил Е Бинь. Лицо его было смертельно бледным.

— Можно начинать осмотр! — скомандовал судья Ди.

Го обмакнул тряпку в стоявший рядом медный таз с горячей водой и смочил руки покойницы. Он осторожно развязал веревку и попытался подвигать руки, но они были совершенно окоченевшими. С правой руки он снял серебряное кольцо и положил его на лист бумаги. Затем он тщательно обмыл тело, осматривая его сантиметр за сантиметром. Через некоторое время он перевернул тело и смыл пятна крови со спины.

Тем временем советник Хун поспешно рассказал Ма Жуну и Цзяо Таю все, что знал об убийстве.

Ма Жун втянул в себя воздух.

— Видишь эти рубцы на спине? — сердито пробормотал он, обращаясь к Цзяо Таю. — Подожди, я доберусь до изверга, который это сделал!

Го долго рассматривал обрубок шеи. Наконец он поднялся и начал свой отчет:

— Это тело замужней женщины, но нет никаких признаков того, что она рожала. Кожа гладкая, нет ни родинок, ни старых шрамов. На теле нет ран, но на запястьях следы от веревок, и имеются кровоподтеки на груди и предплечьях. На спине и бедрах видны рубцы, явно оставленные кнутом.

Го подождал, пока писец запишет эти детали, затем продолжил:

— На обрубленной шее видны следы большого ножа, вроде тесака, которым пользуются на кухне.

Судья Ди сердито подергал себя за бороду. Он поручил писцу зачитать отчет Го, затем велел врачу приложить к нему большой палец. Потом он приказал передать кольцо Е Биню. Тот с любопытством осмотрел его и воскликнул: