Роберт Ханс – Монастырь с привидениями (страница 23)

— Именно Цзун Ли подал мне идею, что ты находишься в галерее, — заметил судья Ди. — Не будь его, я бы тебя не отыскал и решил бы, что тебя убили.

Она повернула голову и с признательностью посмотрела на коленопреклоненного юношу. Потом обратила глаза к судье и слабым голосом произнесла:

— Сейчас я чувствую себя умиротворенной и счастливой! Я никогда не смогу вам за это отплатить...

— Сможешь! — прервал ее судья. — Научи этого парня лучше слагать стихи!

Когда он поднялся, девушка одарила его слабой улыбкой. Веки ее дрожали: снотворное начало действовать. Повернувшись к госпоже Дин, судья прошептал:

— Когда она заснет, выставьте молодого человека за дверь и натрите ей все тело вот этой мазью.

Раздался стук в дверь. Вошел Кан Идэ, уже переодетый в мужское платье.

— Я только что вывел своего медведя на прогулку, — сказал он. — А почему вы здесь собрались?

— Госпожа Дин вам все объяснит, — ворчливо ответил судья. — У меня есть масса других дел. — Он подал Дао Ганю знак следовать за ним.

Госпожа Дин взирала на Кана широко распахнутыми глазами. Потом она выпалила:

— Так вы мужчина!

— Теперь все ваши проблемы должны разрешиться, — заметил, уходя, судья Ди.

Кан не спускал глаз с госпожи Дин, совершенно не обращая никакого внимания на поэта и на распростертую на постели девушку. Последнее, что увидел судья Ди, — как хозяин медведя заключил госпожу Дин в объятия.

Глава 18

Когда они вышли наружу, судья с кислой миной сказал Дао Ганю:

— Кажется, мне пора оставить должность судьи и заняться профессиональным сводничеством. Мне удалось свести две молодые пары, но я никак не могу отыскать опасного маньяка! Пойдем-ка к тебе в комнату, поговорим, нам нужно обдумать план действий, и поскорее.

Пока они шли вдоль по коридору, Дао Гань извиняющимся тоном проговорил:

— Я чувствую себя ужасно виноватым, господин, что, когда я пробегал через галерею, чтобы принести последнюю картину настоятеля из храма, не остановился, чтобы получше рассмотреть ту бедную нагую женщину. Я бы обязательно заметил кровь, и тогда...

— Не нужно сокрушаться, — перебил его судья. — Это делает тебе честь. Предоставь своему приятелю Ма Жуну таращиться на обнаженных женщин.

Расположившись в маленькой комнатенке Дао Ганя, судья Ди молча попивал чай, приготовленный для него помощником. Потом со вздохом сказал:

— Теперь-то мне ясно, что, когда я заметил Мо в его потайной комнате, он что-то вытворял с безрукой статуей из Галереи ужасов. Наконец-то мы обнаружили однорукую женщину, и все же у меня в голове не укладывается, как я мог видеть деревянную статую через окно, которого не существует!

Судья помолчал немного и продолжал:

— Однако не будем ломать над этим голову, а попробуем разобраться с новыми обстоятельствами, которые стали нам известны. Похоже, госпожа Бао выполняла для Мо роль сводницы, а покойный настоятель, должно быть, попустительствовал их грязным делишкам. Очевидно, Мо решил на некоторое время поместить госпожу Кан в Галерею ужасов. До того, как мы появились там, он, вероятно, убрал из галереи деревянную статую и закрепил крюки на запястьях бедной барышни. Какая наглость со стороны этого мерзавца — продолжать свои кошмарные забавы прямо у меня под носом! — Судья сердито подергал бороду. — Когда Мо и настоятель узнали от госпожи Бао, что Белая Роза отказалась от своего первоначального решения стать монахиней и твердо вознамерилась встретиться с госпожой Оуян, они решили не терять времени даром. Им было известно, что я намереваюсь утром отбыть из монастыря, и, если бы я поинтересовался судьбой девушки, они легко могли бы убедить меня, что она на несколько дней затворилась в запретной части этого монастыря. Потом они настолько запугали бы бедную девушку своими адскими пытками, что она не решилась бы донести на них, и они смогли бы придумать какие-нибудь приемлемые объяснения для госпожи Оуян, вернее для Кан Идэ, и Цзун Ли. А к тому времени ее бы уже изнасиловали, и она сама не пожелала бы видеть ни своего брата, ни поэта. Настоящие изверги!

Он нахмурил густые брови. Дао Гань молча подергивал три длинных волоска на щеке. Услышанное его не удивило: он знал, что человеческой мерзости нет предела.

Судья же продолжал:

— Настоятель избежал земного суда, но Мо Модэ мы поймаем, он-то и является главным преступником. Не думаю, чтобы у настоятеля хватило на это решимости, в душе он был трусом. Ну а мы должны поторопиться, Дао Гань! Я пойду и разбужу наставника Суня. Прикажем всем обитателям монастыря собраться в зале, и пусть Куань Лай и Кан Идэ внимательно их рассмотрят. Если Мо среди них не окажется, придется обыскать весь проклятый монастырь.

Но Дао Гань не был уверен в разумности этого плана.

— Боюсь, господин, если мы велим всей монастырской братии собраться в зале, Мо сразу заподозрит, что это каким-то образом имеет отношение к нему. Он постарается скрыться прежде, чем мы приступим к обыску монастырских помещений. Гроза кончилась, и только Небу известно, сколько выходов есть в монастыре. Как только он окажется в горах, поймать его будет непросто. Конечно, все обстояло бы иначе, если бы Ма Жун, Цзяо Тай и десятка два тюремщиков были с нами. Но нам вдвоем... — Он не закончил фразу.

Судья мрачно склонил голову. Ему пришлось признать правоту слов своего помощника. Но что же в таком случае делать?

Он рассеянно поднял палочку для еды, пытаясь установить на ней чайное блюдце.

— Какая жалость, что у меня нет плана монастыря, — продолжал Дао Гань. — Будь он у нас, мы, вероятно, смогли бы вычислить, в какую же спальню отвела госпожа Бао Белую Розу. Наверно, это было где-то поблизости от той кладовой, в которой вы видели Мо со статуей обнаженной женщины. И тогда мы могли бы проверить там толщину стен.

— Наставник Сунь показал мне чертеж, — сказал судья Ди. — Нечто вроде схемы, по которой построен монастырь. — Он не спускал глаз с блюдца; ему казалось, что вот-вот он сумеет установить равновесие. — Эта схема очень помогла мне ориентироваться в монастыре. Но, разумеется, она передает только самую общую картину.

Блюдце со звоном упало и разбилось о каменный пол. Дао Гань нагнулся и собрал осколки. Прилаживая их один к другому, он спросил с некоторым любопытством:

— А что это вы пытались сделать, господин?

— Видишь ли, — несколько смущенно ответил судья, — я попробовал повторить трюк госпожи Дин. Она вращала блюдце на кончике палочки. Кромка, идущая по донышку, не позволяет блюдцу сорваться. Очень ловкий трюк. А вращающееся блюдце напомнило мне круглый даосский символ, который наставник Сунь изобразил в верхней части своей схемы: два изначальных принципа, постоянно вращающихся в вечном взаимодействии. Странно, что у меня блюдце упало. Когда я видел, как это делала госпожа Дин, все казалось очень просто.

— Большинство трюков со стороны кажутся довольно простыми, если их выполняют с должным мастерством, — улыбаясь, заметил Дао Гань. — На самом деле, для этого требуется длительная тренировка. Ну, наконец все кусочки на месте! Завтра я склею это блюдце, и оно сможет послужить еще долгие годы.

— Откуда у тебя такая непомерная бережливость, Дао Гань? — полюбопытствовал судья Ди. — Мне известно, что ты довольно состоятельный человек, и притом у тебя нет никаких семейных обязательств. Вовсе не обязательно становиться мотом, но и сокрушаться по поводу каждого потраченного медяка не стоит.

Помощник бросил на судью стыдливый взгляд.

— Небо подарило нам так много замечательных вещей, господин! Крышу над головой, пищу для желудка и одежду для тела. И мне всегда страшно, а вдруг однажды Небо рассердится, увидев, что мы воспринимаем эти блага как должно е и иногда тратим их безрассудно. Поэтому мне претит мысль выкидывать то, что еще можно так или иначе использовать. Взгляните, господин, заметной останется только эта крохотная трещинка, по горизонтали пересекающая цветочный узор. Но тут уж ничего не поделаешь! Все остальные фрагменты подходят друг к другу так, что швов при склейке почти не будет видно.

Судья Ди буквально подпрыгнул на стуле. Пораженный какой-то мыслью, он смотрел на осколки в руках Дао Ганя.

Потом он вскочил и начал расхаживать по комнате, что-то бормоча себе под нос. Дао Гань недоуменно смотрел на судью, потом принялся разглядывать разбитое блюдце у себя в руках. Ему было непонятно, что же такое увидел там судья.

Судья Ди остановился перед Дао Ганем и возбужденно воскликнул:

— Какой же я олух, Дао Гань! Я позволил водить меня за нос! Нет никакой необходимости собирать всех монахов; теперь я знаю, где его нужно искать. Я иду прямо в библиотеку к наставнику Суню. Ты подождешь меня на квадратной площадке над храмом.

Он прихватил фонарь и выбежал вон. Дао Гань последовал за ним.

Они спустились по лестнице вниз и расстались на пустом дворе. Судья Ди направился к западному крылу, прошел через главные двери трапезной и поднялся по лестнице к покоям Суня. Несколько раз он постучал в резную дверь, но ответа не последовало. Он толкнул дверь и, и она открылась.

Судья переступил порог комнаты. Библиотека, слабо освещенная угасающими свечами, была погружена в полумрак. Судья подошел к узкой двери позади письменного стола и обнаружил, что она заперта.