Роберт Ханс – Лаковая ширма (страница 20)

Судья принял Ди у себя в библиотеке.

— Завтра мы с вами отправимся в столицу округа, — заявил ему Ди. — Должен признаться, я приложил максимум усилий, но так и не отыскал доказательств своей версии о том, что в убийстве вашей супруги замешан кто-то со стороны. Вы были совершенно правы: подобные совпадения едва ли возможны. Простите меня, Дэн. За ночь я постараюсь придумать более или менее правдоподобное объяснение того, как тело госпожи Дэн попало на болото, и возьму на себя всю ответственность перед префектом за несвоевременное оповещение об убийстве.

Судья кивнул и торжественно сказал:

— Я глубоко признателен за все, что вы сделали для меня, Ди, за беспокойство, которое я вам причинил, да к тому же во время вашего отпуска. Само ваше присутствие было для меня большим утешением. О вашем понимании, о вашем желании помочь я никогда не забуду.

Ди был тронут. Дэн имел полное моральное право упрекнуть его — ведь он, Ди, ошибся и тем самым задержал ход расследования. Более того, он внушил Дэну ложные надежды. Он не жалел о том, что отослал судебного лекаря от имени Дэна: при такой жаре разложение тела, вероятно, уже достигло той стадии, когда проводить детальное обследование тела будет невозможно и, таким образом, Дэн никогда не узнает о том, что еще он натворил перед тем, как убить жену. Правда, судье Ди это казалось чрезвычайно странным, но разве можно понять, что творится в воспаленном мозгу безумца?!

— Надеюсь, что вы позволите быть вам полезным еще в одном деле — том самом, которое касается смерти Гэ Чжиюаня? Вы, наверное, уже устали от моих вздорных предположений и версий, но я случайно выяснил некоторые любопытные детали, с ним связанные. В этом замешан банкир Лэн Цзянь. Он мне сделал признание, что постоянно утаивал от Гэ большие суммы. Именно поэтому я и послал вам письмо с просьбой о его аресте. Только что я узнал, что вы исполнили мою просьбу. Верой в мои весьма скромные способности вы оказываете мне незаслуженную честь, но постараюсь не разочаровать вас на этот раз, — сказал Ди.

Дэн устало прикрыл рукой глаза.

— Я как-то совсем забыл об этом деле, — произнес он.

— Понимаю, сейчас вам не до него. Не позволите ли вы в таком случае вместо вас мне самому провести это расследование с помощью вашего советника?

— Разумеется! — ответил Дэн. — Вы абсолютно правы: я не в состоянии сейчас вникать в детали этого запутанного дела. Не могу думать ни о чем, кроме завтрашнего допроса у префекта. Вы так внимательны ко мне, Ди!

Судья Ди испытал легкое угрызение совести. Этого человека он поначалу счел очень холодным, не способным на сильные чувства, а оказалось, что за его внешней сдержанностью скрывается чуткое сердце. Какой же он глупец! Ведь он подозревал, что такого благородного человека может обманывать жена!

— Спасибо за доверие, Дэн, — сказал он. — Мне бы хотелось, чтобы вы сами сообщили Баню мое настоящее имя, тогда я смогу вместе с ним заняться подготовкой всех документов к слушанию дела.

Дэн хлопнул в ладоши и послал вошедшего слугу за Банем.

Престарелый советник был ошеломлен, когда узнал, что торговец не кто иной, как судья Ди. Он стал смиренно извиняться за свое недостаточно почтительное к нему отношение, но Ди прервал его, и они вместе направились к канцелярии. На улице уже стало смеркаться, и Ди, обращаясь к все еще не оправившемуся от смущения советнику, сказал:

— Думаю, мы с вами заслужили небольшую прогулку. Сделайте одолжение, отобедайте со мной. Вы сами выберете блюда и таким образом ознакомите меня с местной кухней.

Бань запротестовал, говоря, что для него это слишком большая честь, но в конце концов сдался, когда Ди напомнил ему, что для всех в этом городе он пока еще всего лишь простой торговец.

Глава 13

Бань привел его в маленький ресторан, расположенный на самой вершине одного из многочисленных городских холмов. С балкона открывался чудесный вид на залитый лунным светом город. Советник заказал речную рыбу в имбирном соусе, ломтики копченой свинины, суп с перепелиными яйцами и прочие деликатесы местной кухни. Все это было упоительно вкусно, и Ди на минуту стало совестно перед беднягой Цзяо Таем, который, вероятно, в этот самый момент утолял свой голод в «Фениксе» размазней из тушеных бобов.

Во время трапезы Бань кратко и точно изложил все факты по делу Гэ Чжиюаня. Ди в свою очередь рассказал советнику о махинациях Лэн Цзяня, о краже Гунь Шанем записной книжки Гэ и о двух сотнях золотых слитков в сейфе старого торговца шелком. Он не стал вдаваться в подробности того, как удалось убедить Гунь Шаня передать ему платежные чеки, ограничившись сообщением, что шантажировал банкира именно одноглазый.

— У вас имеется досье на Гунь Шаня? — спросил он в конце разговора.

— Нет, ваша честь, я никогда о нем не слышал, — отозвался Бань. — Просто поразительно, всего за два дня вам удалось узнать о нашем городе больше, чем мне, который прожил здесь всю жизнь.

— Удача — и ничего больше. Кстати, я слышал, что госпожа Гэ на много лет моложе своего мужа. Вы случайно не помните, когда он на ней женился, и были ли у него жены или содержанки до нее?

— Постойте-ка! Да, у Гэ было три жены, но первая и третья скончались вскоре после бракосочетания, а средняя госпожа умерла всего год назад. Поскольку к тому времени Гэ перевалило за шестьдесят, сыновья его давно стали самостоятельными, а дочери благополучно вышли замуж, то все думали, что он просто возьмет себе на содержание какую-нибудь женщину и больше не женится. Но не тут-то было. Однажды Гэ посетил небольшую лавку, владелец которой покупал у него шелка. Хозяин к тому времени почил, и дела пыталась вести его супруга, но влезла в большие долги. Гэ влюбился во вдову с первого взгляда и уговорил ее выйти за него замуж. В начале над ним подшучивали, но молодая оказалась примерной супругой. Она отлично вела хозяйство, а когда Гэ стал страдать от болей в желудке, не отходила от него ни днем, ни ночью, так что все в конце концов признали, что Гэ, женившись, поступил очень мудро.

— Не было ли слухов, будто она ему изменяет?

— Никогда! — решительно сказал Бань. — У нее безупречная репутация. Именно поэтому я и воздержался от вызова ее в суд в качестве свидетельницы. Я сам снял с нее показания дома, сразу после трагедии. Она находилась за ширмой вместе с доверенной служанкой — все как положено.

Судье захотелось повидаться с этой милой госпожой Гэ. Очень уж похвалы советника, расточаемые в ее адрес, расходились с впечатлением, которое сложилось о ней у Ди после рассказа Цзяо Тая об его амурных подвигах.

— Нельзя ли нам посетить место происшествия? — спросил он. — Вечер еще только начинается. Давайте-ка навестим госпожу Гэ. Вы можете представить меня как чиновника, временно работающего у вас в суде.

Бань согласно кивнул.

— Я и сам не прочь осмотреть все еще раз, особенно спальню, — сказал он. — Думаю, что своим визитом мы не особенно побеспокоим госпожу Гэ. Я слышал, что после несчастного случая она велела запереть супружескую спальню и перебралась в маленькую комнату в левом крыле дома.

Судья Ди расплатился и предложил взять паланкин, но Бань уверил его, что хромота ему нисколько не мешает, — ведь дорога пойдет под гору. Не спеша, они стали спускаться и уже через несколько минут оказались возле нужного места.

Высокую, покрытую красным лаком дверь особняка, богато украшенную литой бронзой, окаймляли внушительные гранитные колонны.

Им открыл слуга и провел их в приемную залу. Старинные кресла, массивные столики из эбенового дерева — все здесь свидетельствовало о безукоризненном вкусе и богатстве хозяев. Слуга поставил перед ними чай и фрукты, а сам пошел доложить госпоже об их приходе. Он вскоре вернулся со связкой ключей — никаких возражений со стороны госпожи Гэ не последовало.

С зажженным фонарем в руках по лабиринту переходов и двориков их провели в маленький, обнесенный стеной из стволов бамбука, сад. В дальнем его конце виднелось низкое строение. Слуга объяснил им, что его господин устроил там свои частные покои из-за широкой террасы с видом на сад и реку. Затем он отпер солидную дверь и прошел вперед, чтобы зажечь свечу на столе.

— Если этого света недостаточно, я могу зажечь большой масляный светильник, — предупредительно сказал он.

Ди быстро огляделся. В просторной с небольшим количеством мебели комнате было страшно душно. Очевидно, в последние два дня ни дверей, ни окон здесь не открывали.

Он прошел к узкой двери в противоположной стене, слуга открыл ее и, спустившись на три ступеньки, Ди оказался в коротком коридорчике. Распахнув следующую дверь, он вышел на мраморную террасу, откуда открывался вид на сад, спускающийся к речному обрыву.

Слева в лунном свете поблескивала зеленая глазурованная черепица крыши того самого павильона, где в тот злосчастный вечер Гэ принимал гостей. Ди постоял некоторое время, любуясь открывавшимся с террасы видом, а затем вернулся в дом. Он заметил, что дверь, ведущая на террасу, действительно была довольно низкой, однако расшибить себе лоб о верхнюю притолоку мог лишь человек еще более высокого роста, чем он сам.

Когда он вошел в спальню, то увидел женщину лет тридцати. Вся в белом, она стояла слева, у стены. Она, несомненно, была красива: правильный овал лица, стройная фигура, тонкая талия, округлые бедра... Она стояла, потупившись, в ниспадающем до полу белом траурном одеянии, и судье Ди невольно подумалось, что у пройдохи Цзяо Тая отличный вкус, гораздо более утонченный, чем у его приятеля и коллеги Ма Жуна — того неизбежно тянуло к женщинам шумным и вульгарным.