Роберт Ханс – Лаковая ширма (страница 19)
Тут он умолк и, видимо вспомнив о своих обязанностях любезного хозяина, поспешно спросил:
— Надеюсь, вы хорошо провели свой первый день? Храм покровителя нашего города уже посетили? Правда, день выдался сегодня жаркий, но, надеюсь...
—
Он внимательно наблюдал за Банем, но ничего особенного не заметил.
— На второй улице? — с недоумением повторил советник, но тут же его лицо просияло, и он воскликнул: — А, понимаю! Только вы немного ошиблись. Вы наверняка имели в виду не вторую, а третью улицу. Вы правы, старая буддийская молельня весьма и весьма примечательна.
Очень древняя, знаете ли. Была воздвигнута индийским монахом триста лет тому назад...
Судья не прерывал его и выслушал всю историю до конца. Он решил, что если подглядывал за влюбленными именно Бань, то он, должно быть, просто гениальный актер. Когда тот закончил свое подробное научное сообщение, Ди сказал:
— Мне не следует отнимать ваше драгоценное время. В связи с убийством госпожи Дэн у вас наверняка полно дел. Насчет убийцы что-нибудь выяснить удалось?
— Насколько я знаю, ничего. Правда, может статься, господину Дэну кое-что известно. Расследование он проводит сам лично, что вполне понятно — ведь убита его супруга. Трагедия, господин Шэнь, истинная трагедия!
— Наверное, все друзья дома разделяют его скорбь, — заметил Ди. — Поскольку покойная тоже сочиняла, то, вероятно, была членом какого-нибудь женского литературного кружка?
— Вот и видно, что вы совсем не знали Дэнов, — с улыбкой ответил Бань. — Они вели очень замкнутую жизнь. Сам судья, естественно, по долгу службы бывал на всех официальных торжествах, но все остальное время проводил дома. Среди горожан у него нет близких друзей. Он придерживается того взгляда, что, как официальный представитель закона, не должен поддерживать тесных отношений с кем бы то ни было, чтобы сохранять абсолютную беспристрастность в суждениях. Госпожа Дэн вообще почти нигде не бывала. Единственной, у кого она гостила по несколько дней, была ее овдовевшая сестра. Та была замужем за состоятельным землевладельцем. Он умер совсем молодым, когда ему было тридцать пять, а ей тридцать, и оставил жене великолепный загородный дом. Тамошний воздух оказывал на нашу госпожу целебное действие. Служанки говорят, что она всегда возвращалась оттуда такая посвежевшая, такая веселая... Вот и эта поездка была ей просто необходима, а то в последние две недели она плохо себя чувствовала, была очень бледной и печальной. И вот ее не стало!
Выдержав приличествующую случаю паузу, Ди решил, что пришла пора для лобовой атаки, и осторожно заговорил:
— Сегодня в одной из лавок мне попалась на глаза работа одного местного художника. Говорят, он был хорошо знаком с госпожой Дэн.
Бань взглянул на него с удивлением, но затем сказал:
— Я об этом не знал, но если подумать, то это вполне возможно. Художник состоял в дальнем родстве с покойным мужем сестры госпожи Дэн, землевладельцем. Жаль, что умер молодым, он был очень талантлив. Прекрасно рисовал цветы и птиц. Особенно ему удавались лотосы. У него была своя, особая манера письма.
Судье подумалось, что пока все расспросы ничего ему не дают. Теперь он знал, где именно встречались любовники, но это ничуть не приблизило его к решению главной задачи — опознанию третьего лица, замешанного в преступлении. Описание хозяйки идеально подходило именно к Баню: высокий, худой, хромой, не из простых... Он решил предпринять последнюю попытку и, чуть подавшись вперед, тихим, доверительным голосом сказал:
— Господин Бань, вчера вы мне пространно описали здешние исторические достопримечательности. Их осмотр, конечно, прекрасное развлечение в дневное время. Но когда темнеет... Когда темнеет, господин Бань, одинокого путника, естественно, влечет к... скажем так, более современному виду искусства, к более осязаемой красоте. Не сомневаюсь, что здесь есть масса уютных уголков, где милые прелестницы могли бы...
— У меня нет ни склонности, ни времени для подобного рода фривольных развлечений, — чопорно прервал его Бань. — Так что извините, но никакой полезной информацией на этот счет я вас снабдить не могу.
Тут советник опомнился: как-никак этого мужлана поручил его заботам сам господин Дэн...
— Видите ли, я женился очень рано, — сказал он, натянуто улыбаясь, — и у меня сейчас две жены, восемь сыновей и четыре дочери.
С некоторым сожалением судья вынужден был признать, что эдакий внушительный перечень достижений в лоне семьи явно не оставляет шансов считать старину Баня человеком с извращенными наклонностями. Итак, таинственный третий все еще не известен. А что, если ключ к его личности найдется в сочинениях госпожи Дэн?
Он допил чай и сказал:
— Я простой торговец и не считаю себя знатоком литературы, но стихами господина Дэна искренне восхищаюсь. А вот сочинения его супруги мне не попадались никогда. Скажите, где бы я смог их приобрести?
Советник пожевал губами.
— Трудно сказать, — отозвался он наконец. — Видите ли, госпожа Дэн была женщиной редкой скромности и очень впечатлительной. Судья как-то мне сказал, что много раз убеждал ее опубликовать свои стихи, но всякий раз она отказывалась, и, в конце концов, он вынужден был отступиться.
— Жаль, — проговорил Ди. — Я хотел бы почитать их, чтобы, когда буду приносить судье свои соболезнования, с пониманием упомянуть о таланте его супруги.
— Пожалуй, я смогу вам помочь, — отозвался Бань. — На прошлой неделе госпожа Дэн прислала мне тетрадку со своими стихами. Она хотела, чтобы я проверил те места, где упоминаются достопримечательности здешнего края. Я, конечно, верну тетрадку господину Дэну, но пока она у меня, и вы можете их просмотреть.
— Прекрасно! Я присяду вот тут, в сторонке, возле окна, чтобы не отвлекать вас от дел.
Бань вынул из ящика пухлую тетрадь в простой синей обложке, вручил ее Ди, и тот уселся в кресло у окна.
Судья быстро пролистал рукопись. Да, здесь такой же четкий, ученический почерк, что и тот, которым был написаны стихи на спинке кровати в доме свиданий. Различия были невелики и вполне могли объясняться тем, что это она писала, спокойно сидя у себя в библиотеке, тогда как те строки были нацарапаны в спешке, во время тайного свидания.
Он начал читать поэмы одну за другой и вскоре был покорен блестящим чувством стиля. Стихи были поразительно хороши. Он был воспитан на образцах суховатой конфуцианской литературы, носившей скорее философско-этический или назидательный характер. Он и сам в юности накропал целую поэму о пользе земледелия, но никогда не увлекался лирическими излияниями или описанием мимолетных чувств. И все-таки он вынужден был признать, что прекрасное владение языком и яркая образность сообщали стихам госпожи Дэн неизъяснимую прелесть. У нее был особый дар находить точные сравнения. Как правило, при описании сцены или настроения она употребляла лишь одно определение, но такое точное, что оно сразу высвечивало все грани избранной темы. Ди бросились в глаза несколько удивительных совпадений: подобные обороты он встречал в стихах самого господина Дэна. Видимо, супруги действительно работали в тесном творческом содружестве.
С тетрадью на коленях судья долго сидел неподвижно, с досадой подергивая себя за бакенбарды. Он даже не заметил удивленного взгляда, которым одарил его Бань. Ди спрашивал себя, как могло случиться, что талантливая поэтесса, чувствительная женщина, к тому же счастливая в браке с человеком одних с ней устремлений, могла стать изменницей? Как могла женщина столь тонких чувств — о чем красноречиво свидетельствовали ее стихи — унизиться до тайных свиданий в публичном доме, с его ухмыляющейся хозяйкой и деньгами, воровато передаваемыми из рук в руки?! Все это выглядело на редкость неправдоподобным. Бурный, короткий роман с каким-нибудь пылким и дерзким юнцом — в такое он бы еще мог поверить, ведь женщины — создания странные. Однако молодой художник принадлежал к тому же типу, что и ее муж, то есть был человеком с тонким вкусом, творческой личностью. Ди яростно теребил усы: нет, тут что-то явно не сходилось.
Внезапно ему вспомнились незначительные различия в почерке. Что если предположить, будто женщиной, приходившей на свидания с молодым художником, была вовсе не госпожа Дэн, а молодая вдовушка — ее старшая сестра? Серьги и браслеты? Но сестры нередко обмениваются украшениями. Художник приходился ей дальней родней по мужу, и, следовательно, у сестры было куда больше возможностей встречаться с ним, чем у госпожи Дэн. К тому же Дэн говорил о четырех девушках. Значит, у покойной должны быть еще две сестры.
— Скажите, господин Бань, другие две сестры госпожи Дэн тоже живут в загородном доме за Северными воротами?
— Насколько мне известно, у нее всего одна сестра — та, что была женой землевладельца.
— Прекрасные стихи, спасибо вам, — сказал Ди, возвращая советнику тетрадь. Теперь он был абсолютно уверен: любовницей Лэн Дэ была молодая вдова. А то, что у них одинаковые почерки, вполне объяснимо — наверняка они в детстве обучались у одного и того же наставника. Возможно, вдова надеялась, выждав положенное время, вступить в новый брак с молодым художником. Конечно, их тайные свидания никак нельзя одобрить, но это уже не его забота, впрочем, так же как и извращенные наклонности таинственного третьего, который за ними подглядывал. Ди понял, что глубоко заблуждался. Со вздохом он встал и попросил советника доложить о нем господину Дэну.