Роберт Ханс – Лаковая ширма (страница 21)
Ди отвесил хозяйке низкий поклон, и она ответила на его приветствие тем же. Советник почтительно представил ей судью как господина Шэня, присланного в суд со специальным поручением. Тут вдова вскинула на Ди свои огромные, сияющие глаза и посмотрела на него долгим, оценивающим взглядом. Она отпустила слугу и пригласила обоих мужчин присесть на стулья возле широкого, низкого окна. Сама она осталась стоять, держась прямо и высокомерно. Только теперь судья разглядел в тени возле нее молоденькую служаночку. Поигрывая белым атласным веером, госпожа Гэ сухо сказала:
— Поскольку вы взяли на себя труд вести расследование, то я посчитала своим долгом лично проследить за тем, чтобы вам было удобно работать.
Бань пустился было в пространные извинения, но судья Ди прервал его.
— Мы вам глубоко признательны, госпожа Гэ, — учтиво начал он. —
Госпожа Гэ не удостоила его ответом, она лишь холодно кивнула.
«Быстро же эта бывшая жена мелкого торговца освоила хорошие манеры!» — подумал судья и добавил:
— Теперь разрешите мне осмотреться.
Он обвел глазами кровать под незамысловатым синим балдахином, с задернутыми занавесями, которая стояла у стенки напротив, неизменные коробы для одежды из красной кожи, выбеленные стены, голый каменный пол...
— Здесь очень мало мебели, — заметил он как бы между прочим, — вероятно, при жизни вашего супруга ее было больше?
— Мой муж был человеком чрезвычайно скромным, — ледяным тоном ответила вдова. — Несмотря на все свое богатство, он не признавал роскоши и жил как аскет.
— Что ж, это лишний раз свидетельствует о беспримерном благородстве его натуры, — с поклоном сказал Ди. — Ах да, так что же я хотел здесь проверить? — словно припоминая, продолжал он.
Тут его взгляд снова упал на коробы для одежды, и он невинно заметил:
— Подождите-ка, я вижу здесь только три короба — осенний, зимний и для весны. А где же летний?
— Я отдала его в починку, — усталым, безразличным тоном ответила женщина.
— Понимаю. Просто меня поразило, что здесь их только три, глаз привык видеть четыре. А теперь, милостивая госпожа, будьте любезны, расскажите мне своими словами со всеми подробностями, как все это происходило в тот злосчастный вечер. Я, разумеется, читал показания, и все-таки...
Внезапно женщина взмахнула веером и резко сказала служанке:
— Сколько раз надо повторять, что я не потерплю у себя в доме эту гадость! Вон она, прибей ее скорее!
Судью Ди необычайно удивил этот внезапный взрыв ярости.
— Их всего две-три, госпожа, — успокаивающим тоном произнес Бань. — Позвольте я сам...
Но госпожа Гэ его не слушала. С напряженным вниманием она следила глазами за отчаянными попытками служанки прихлопнуть носовым платком муху.
— Ну что же ты ? Вот она, вот, бей! — выкрикивала женщина.
Судья наблюдал за ней с пристальным вниманием. Внезапно он встал и поднес свечу к большой, стоявшей рядом лампе.
— Не смейте зажигать ее! — выкрикнула госпожа Гэ.
— Отчего? — простодушно спросил Ди. — Я лишь пытаюсь помочь вам обнаружить мух.
Он высоко поднял свечу и осветил потолок.
— Неуважительно зажигать яркий свет в комнате недавно умершего, — холодно ответила женщина.
Не обращая внимания на ее слова, Ди пристально разглядывал потолок и затем сказал:
— Вас не удивляет, что в этом помещении так много мух, тем более что его не открывали уже два дня? Поглядите-ка, они совсем сонные! Ничего, свет их сейчас расшевелит!
Несмотря на протесты госпожи Гэ, он быстро зажег все четыре фитиля лампы и поднял ее над головой. Женщина побледнела и часто и прерывисто задышала.
— Вам нехорошо? — участливо осведомился Ди, но хозяйка дома будто не слышала его слов: отпрянув назад, она с ужасом смотрела на целый рой мух, с жужжанием устремившийся к лампе.
— Смотрите-ка, — проговорил судья, обращаясь к Баню, — теперь они летают ниже, свет их больше не привлекает.
Старый советник глядел на судью с полным недоумением, словно сомневался, не тронулся ли тот рассудком. Ди подошел к кровати, нагнулся, осмотрел пол и, выпрямившись, сказал, обращаясь к обоим присутствовавшим:
— До чего интересно! Они все собрались по краю занавеси!
Он приподнял край полога, заглянул под кровать и с удовлетворением изрек:
— Ага, понятно! Их привлекает пол, вернее сказать, не сам пол, а нечто, что находится под ним.
Позади него раздался сдавленный крик. Он обернулся. На полу без сознания лежала госпожа Гэ. Служанка подбежала и опустилась возле нее на колени. Судья Ди подошел ближе и некоторое время молча смотрел на женщину.
— У нее сердечный приступ! — тревожно зашептал Бань. — Нужно немедленно...
— Не нужно! — властно прервал его судья и, обращаясь к служанке, резким тоном сказал: — Оставь ее! Иди сюда и помоги отодвинуть кровать. Помогите и вы, Бань, она тяжелая.
Однако по гладкому полу им без особого труда удалось передвинуть кровать к окошку. Ди встал на колени и осмотрел каменные плиты. Затем он извлек из отворота платья зубочистку и стал ковырять ею в щелях между плитами.
— Несколько плит поднимали совсем недавно, — сказал он Баню и велел служанке принести кухонный нож и лопату. — И не вздумай там болтать со слугами! — грозно предупредил он. — Возвращайся немедленно, слышала?
Перепуганная девушка выскочила из комнаты.
— Какая гнусность! — мрачно проговорил судья, обращаясь к советнику.
— О да, господин, — ответствовал Бань.
Его ошарашенный вид говорил о том, что он понятия не имеет, о чем, собственно, идет речь, но Ди этого даже не заметил. Задумчиво поглаживая бороду, он смотрел в пол.
Когда девушка принесла нож и лопату, судья опять опустился на колени и кухонным ножом поддел две плитки. Земля под ними оказалась влажной. Тогда он взял лопату и стал одну за другой поднимать плитки и складывать их рядом с собой. Постепенно он освободил от плит пространство размером пять чи на три, после чего, завернув рукава, принялся работать лопатой.
— Вам не пристало заниматься этим, господин! — воскликнул Бань в полном ужасе. — Позвольте, я кликну слуг...
— Замолчите! — отрывисто сказал Ди.
Его лопата наткнулась на что-то мягкое. Из образовавшейся щели на него пахнуло тошнотворным запахом и стал виден кусок красной кожи.
— Вот вам и четвертый короб для одежды, Бань! — воскликнул судья и, повернувшись к девушке, сидевшей на корточках возле своей хозяйки, крикнул: — Беги к привратнику! Скажи, что советник приказывает ему поспешить в суд и направить сюда начальника стражи с четырьмя солдатами и женщину-надзирательницу. Да, на обратном пути принеси пачку ароматических палочек с домашнего алтаря! Поторопись!
Он усталым жестом отер со лба пот.
— Может, уложим ее поудобнее, господин? — робко вопросил Бань, с жалостью глядя на распростертую женщину.
— Нет, — жестко отрезал судья, — на холодном полу она быстрее придет в себя. Она отлично знала, что тело ее мужа спрятано под плитами. Эта женщина — пособник убийцы.
— Что вы! Ведь ее супруг кинулся в реку прямо у меня на глазах!
— Однако же тела так и не нашли. Я утверждаю, что Гэ Чжиюань был убит в этой самой комнате, когда зашел сюда за лекарством.
— Кто же тогда, по-вашему, выскочил из дома?
— Убийца — кто же еще ? — ответил судья Ди и, опершись на лопату, продолжал: — Задумано все было очень умно. Спрятав тело Гэ под пол, убийца надел его платье, его шапочку, вымазал лицо его кровью и выбежал на террасу, а затем в сад. Все вы ожидали увидеть Гэ. Когда показался человек в его одежде, крики и кровь на его лице привели вас в полное смятение, так что не удивительно, что вы приняли его за Гэ. Сначала он cделал вид, что бежит к павильону, но на полпути изменил направление, чтобы вы не опознали его, кинулся к обрыву и прыгнул в воду. Вероятно, он поплыл по течению и где-нибудь в пустынном месте выбрался на берег, а шапочку кинул в реку, чтобы запутать следы.
— Да-да, теперь понимаю, — медленно сказал Бань. — Но кто был этот человек? Уж не Гунь Шань ли?
— Он действительно наш главный подозреваемый, — ответил Ди. — Вероятно, после убийства он и стащил записную книжку банкира. Гунь Шань не силен физически, но, возможно, хороший пловец.
— Наверное, он сам поранил себя, чтобы размазать по лицу кровь.
— Или воспользовался кровью Гэ. А вот и служанка. Сейчас нам предстоит разобраться в том, как именно был убит Гэ. Возьмите, пожалуйста, горящие ароматические палочки и держите их у самого моего лица. — С этими словами Ди обмотал шарфом нос и рот и принялся энергично отбрасывать землю с кожаного короба.
Очистив крышку, он, стоя на коленях, отодрал плотно удерживавшую ее ленту промасленной бумаги, затем выпрямился и приподнял крышку концом лопаты.
На них пахнуло смрадом. Бань поспешно прикрыл рот рукавом и замахал зажженными палочками. Вокруг них заклубился голубоватый дымок. В коробе лежало скрюченное тело щуплого мужчины в нижнем платье. Седая его голова была обнажена, из-под левой лопатки торчала рукоять ножа. Концом лопаты судья чуть-чуть повернул голову трупа, так что им стало видно морщинистое лицо.