Роберт Грейвс – Белая Богиня (страница 88)
В «Повести о Ллеу Ллау Гифесе» только над пожирающей падаль свиньей из Менаур-Пенардда не властен магический жезл волшебника-мужчины. Свинья – это еще одно тайное воплощение Керридвен, Белой богини. Следует отметить, что Арианрод, богиня рождения, Арианрод, богиня инициации, дарующая Ллеу имя и оружие, Блодуэд, богиня любви, Блодуэд сова, богиня мудрости, и Керридвен, старая свинья из Менаур-Пенардда, составляют пентаду. Это одна и та же богиня в пяти инкарнациях, соответствующих пяти временам года и пяти гласным календаря Бет-Луш-Нион: Ailm, Onn, Ura, Eadha, Idho. Две Арианрод и две Блодуэд не различаются в повести, потому что пентада может рассматриваться и как триада: чтобы сохранить отчетливую сюжетную линию, автор излагает повесть о Ллеу Ллау Гифесе, взяв за основу год с тремя временами.
Сходным образом в зависимости от времени года Ллеу Ллау меняет имя. Дилан Рыба – это новогоднее имя, хотя в некоторых вариантах мифа Дилан и Ллеу – братья-близнецы. Ллеу Ллау Лев – его весеннее и летнее имя. Осеннее имя в повести утаивается. В середине зимы он – Орел Нант-и-Ллеу. В повести он изображен как великолепный всадник, подобный Гераклу, укротившему дикого коня Ариона, и Беллерофонту, усмирившему Пегаса. В ирландской версии легенды его двойнику Лугу приписывается изобретение верховой езды.
История о том, как Блодуэд предала Ллеу, весьма напоминает измену Иштар Гильгамешу и Далилы – Самсону. Самсон был палестинским богом солнца, вопреки логике включенным в корпус иудейских религиозных мифов; его значение всячески преуменьшали, пока не превратили всего лишь в израильского героя эпохи Судей. Он был представителем племени, придерживающегося экзогамии и потому ведущего родство по материнской линии, – об этом свидетельствует тот факт, что Далила после заключения брака осталась со своими собственными родственниками, ведь в патриархальном обществе жена переходит в племя мужа. Имя Самсон означает «Солнечный», а его происхождение («из колена Данова») отсылает к эпитету ассирийского бога Солнца. Самсон, подобно Гераклу, голыми руками убил льва. Его загадка о рое пчел, вылетающем из трупа мертвого льва, если вернуться к ее иконографически прообразам, заставляет вспомнить о том, как Аристей, Геракл пеласгов (отец Актеона, священного царя оленьего культа, и сын кентавра Хирона), убивает на Пелионе горного льва, из раны на теле которого вылетает первый пчелиный рой. В ирландском варианте мифе о Ллеу Ллау Гифесе Блодуэд носит имя Блатнат, а у своего супруга Курои, единственного, кто побивал Кухулина, выведывает тайну: душа его сокрыта в яблоке, таящемся в желудке лосося, который раз в семь лет приплывает в ручей, текущий по склону горы Слив-Миш (где возведен дольмен Амергина). Это яблоко можно рассечь только его собственным мечом. Ее возлюбленный Кухулин, прождав семь лет, завладевает яблоком. Затем Блатнат готовит чан для омовений и привязывает своего супруга за длинные волосы к столбикам и изголовью ложа, захватывает его меч и передает этот меч Кухулину. Тогда ее супруг лишается силы и в муках восклицает: «Не доверяйте тайну женщине, а драгоценности – рабам!» Кухулин отрубает ему голову. Эта легенда упоминается в одной из поэм Гвиона. В греческом ее варианте действие перенесено в минойскую эпоху: у Ниса, царя Нисеи, древнего города возле Мегары, впоследствии разрушенного дорийцами, дочь Скилла вырывает «пурпурный локон», ибо жаждет убить отца и выйти замуж за критского царя Миноса. Греки присочинили этой истории совершенно неправдоподобный морализаторский финал: Минос-де повелел утопить отцеубийцу Скиллу, бросив ее в море с кормы собственной галеры. В любом случае генеалогия царей Нисеи недвусмысленно свидетельствует, что власть передавалась там по женской линии. Еще одна версия легенды о Ллеу Ллау Гифесе сохранилась в средневековом латинском пересказе истории Троянской войны «Excidium Troiae» («Гибель Трои»), компиляции из множества древних источников. В нем тайну уязвимой пяты выведывает у Ахилла его супруга Поликсена, «ибо нет такого секрета, который не выманила бы женщина у мужчины, требуя доказательств любви». Можно предположить, что в первоначальном варианте мифа об Осирисе Исида добровольно оказывает пособничество Сету, каждый год убивающему Осириса. Подобный сюжет различим и в древнейшей версии мифа о Геракле: Деянира с радостью готова была помочь его убийце Ахелою или кентавру Нессу, ежегодно его губящему. Во всех версиях мифа убийство совершается, когда жертва принимает ванну. Так, Минос во время омовений погибает от рук жрицы царя Кокала, убивающих его по наущению Дедала. Агамемнона по наущению Эгисфа убивает в ванне Клитемнестра. Впрочем, Осириса в широко распространенном варианте мифа недруги завлекают не в чан для омовений, а в гроб. Шакалы, посвященные в Египте Анубису, стражу царства мертвых, ибо они питаются падалью и ведут таинственный, ночной образ жизни, видимо, знали все о неблаговидной роли Исиды в убийстве Осириса.
Шакалы – Исиде
Ханаанская версия мифа в иконотропической форме изложена в явно антиисторичной Книге Иудифи, созданной во времена Маккавеев[350]. По-видимому, иудеи всегда клали в основу своих религиозных преданий уже существующие легенды или визуальные образы, но никогда не создавали художественную прозу в современном смысле слова. Соотнесем отдельные этапы повествования о Иудифи, Манассии, Олоферне и Ахиоре с иллюстрациями и расположим эти эпизоды в правильном порядке. Царица привязывает своего царственного супруга за волосы к столбикам в изголовье ложа, дабы он не мог пошевелиться, и обезглавливает его мечом (Иудифь 13: 6–8). Служанка приносит его голову избранному царицей возлюбленному, которому суждено стать новым царем (Иудифь 14: 6). После траурных обрядов, сотворенных, дабы умилостивить дух прежнего царя, бога злаков Таммуза, умершего во время жатвы ячменя (Иудифь 8: 2–6), она совершает очистительные омовения в проточной воде и облачается в подвенечный наряд (Иудифь 10: 34). Вскоре собирается свадебная процессия (Иудифь 10: 7–21), а заключение брака сопровождается весельем (Иудифь 12: 15–20), разжиганием костров (Иудифь 13: 13), религиозным празднеством (Иудифь 16: 20), танцами, участники которых размахивают ветвями (Иудифь 15: 12), вручением даров (Иудифь 15: 2), жертвоприношениями (Иудифь 15: 5) и ритуальным обрезанием жениха (Иудифь 14: 10). Царица возлагает на себя венок из ветвей оливы, символ плодородия (Иудифь 14: 13). Голову прежнего царя вывешивают на стену, дабы она уберегала город от напастей (Иудифь 14: 11), а богиня предстает в облике триады: старой ведьмы, новобрачной и девы (Иудифь 16: 23).
Богиня Фригг повелела всем оплакивать Бальдра, и это позволяет предположить, что она каким-то образом причастна к его гибели. На самом деле она – Нанна, невеста Бальдра, соблазненная его соперником Хёдом, однако, подобно египетским жрецам, скандинавские скальды извратили содержание мифа в интересах укрепления супружеской нравственности. В какое именно место пяты или ступни нанесли смертельную рану Талосу, Брану, Ахиллу, Мопсу, Хирону и остальным? Ключ к разгадке таится в мифах об Ахилле и Ллеу Ллау Гифесе. Когда Фетида подняла младенца Ахилла за ножку и окунула в котел бессмертия, часть ступни, закрытая ее большим и указательным пальцем, осталась сухой и, соответственно, уязвимой. Возможно, именно это место меж ахилловым сухожилием и лодыжкой, как я указываю в своем романе «Царь Иисус», пронзали гвоздем, чтобы прибить ногу казнимого к боковой стороне креста при совершении римского ритуала, заимствованного у карфагенян Ханаана, ибо распинаемый изначально был священным царем, которого каждый год приносили в жертву. Маленький Ллеу Ллау точно поражает птицу, удостоившись похвалы своей матери Арианрод, поскольку, будучи Новогодней Малиновкой, то есть Белином, он пронзает «меж сухожилием и костью» лапку своего отца Крапивника, то есть Брана, которому посвящен крапивник.
Арианрод вручает своему сыну оружие, что вполне типично для кельтов; о том, что наделение юношей оружием было прерогативой женщин, упоминает Тацит в своем труде о германцах, а Германию в его дни населяли кельты, ее еще не успели завоевать патриархальные «квадратноголовые», которых мы сегодня именуем германцами[351].
Грону Пебир, названный в повести «лордом Пенллина» или «владыкой озера», каковой титул носил также Тегид Фоель, супруг Керридвен, – на самом деле близнец, заместитель и выборный наследник Ллеу. У Ллеу нет недостатка в близнецах: иногда Грону заменяет Гвидион, например, проникающий вместе с Ллеу в замок Арианрод. Грону правит во второй половине года, совершив ритуальное убийство Ллеу, то есть жертвоприношение. Усталый олень, которого он затравил и освежевал у стен замка Ллеу Ллау Гифеса, символизирует самого Ллеу («оленя семи битв»). Постоянное смещение символических значений затрудняет восприятие аллегории прозаически мыслящим читателем. Однако поэту, помнящему о судьбе Геракла Пастушеского, смысл повествования ясен: поразив Ллеу копьем с холма Брин-Кивергир, Грону сдирает с него кожу, разрубает его тело на куски и раздает их своим веселым спутникам. Ключ к разгадке – фраза «бросал потроха собакам». Сходным образом в начале повести Мат превратил в оленя своего недруга Гильветви. Возможно, средневековому преемнику Ллеу, рыжему Робин Гуду в облике оленя, некогда поклонялись адепты тайных культов. Иначе трудно объяснить его участие в Плясках с Рогами в Эбботс-Бромли[352]. Плаун булавовидный, иногда именуемый «оленьим мхом», называют также и «лентой на шляпе Робин Гуда». В мае олень покрывается новой рыжей шерстью.