Роберт Грейвс – Белая Богиня (страница 86)

– Откуда же тогда, – вскричала Арианрод, – этот шум, и трубные звуки, и смятение?

– Их сотворил я силой волшебства, дабы снять твое заклятие и наделить оружием твоего сына. И он обрел оружие, впрочем я не благодарю тебя за это.

– Клянусь Небом, – возопила Арианрод, – беспредельно твое коварство! А из-за твоих чар многие юноши могли лишиться жизни в этом кантреве[348]. Но я наложу заклятие на этого отрока, – прибавила она, – да не станет ни одна смертная дева ему женою.

– Воистину, – молвил Гвидион, – ты от века была исполнена злобы, и никому не след помогать тебе и поддерживать тебя, однако будет у него жена.

Засим отправились они к Мату, сыну Матонви и горько сетовали на злонравие Арианрод. Гвидион поведал ему, как он наделил юношу оружием.

– Что ж, – ответствовал Мат, сын Матонви, – мы попытаемся чарами и ворожбой создать ему жену из цветов. Ныне он сравнялся ростом со статными воинами, и свет не видел юноши пригожей.

И так взяли они цветы дуба, и цветы ракитника, и цветы таволги и сотворили из них деву, самую прекрасную и стройную на свете. А потом они окрестили ее и нарекли ей имя Блодуэд.

После обряда бракосочетания и пышного пира Гвидион рек:

– Нелегко жить мужу, если нет у него земли.

– Истинно говоришь ты, – откликнулся Мат, – я дам нашему воспитаннику в ленное владение лучший кантрев.

– И какой же кантрев, господин, ты ему пожалуешь?

– Кантрев Динодиг, – ответствовал он.

Ныне именуют сии места Эйвиниод и Ардидви. А своей обителью в дарованном ему кантреве избрал Ллеу Ллау Гифес замок Мир-и-Кастелл, на границе с Ардидви. Там жил, там вершил суд и оказывал милость и снискал своим мудрым и справедливым правлением любовь подданных.

Однажды отправился он в Каер Датил навестить Мата, сына Матонви. Оставшись в одиночестве, Блодуэд прогуливалась по замковому двору. Внезапно услышала она звуки рога, а тотчас засим узрела усталого оленя, коего преследовала целая свора борзых, а засим показались и всадники, а за псами и всадниками – множество пеших.

– Пошлите пажа, – приказала она, – пусть разузнает, чья это свита.

Паж в точности выполнил наказы госпожи. Он спросил у охотников, кто их повелитель, и услышал в ответ: «Грону Пебир, лорд Пенллина», и передал это госпоже.

Грону Пебир долго преследовал оленя, нагнал его у реки Кинваел и затравил. А пока свежевал оленя и бросал псам потроха, он и сам не заметил, как день стал клониться к закату. На исходе дня, в сгущающихся сумерках, вновь вернулся он к вратам замка.

– Воистину, – молвила Блодуэд, – худую славу снищем мы, если не предложим сему достойному лорду остаться на ночлег в замке.

– Справедлива речь твоя, госпожа, – откликнулись ее челядинцы, – нам приличествует пригласить его в замок.

И тогда Блодуэд отправила слуг к Грону Пебиру, и те от имени своей госпожи пригласили его переночевать в замке. С радостью принял он сие приглашение и прискакал в замок, и Блодуэд вышла встречать его и просила его пожаловать.

– Госпожа, – поблагодарил ее Грону Пебир, – да вознаградит тебя Небо за твою доброту.

Когда Грону Пебир со свитой, отложив оружие и смыв с себя пыль, явился в пиршественный покой, Блодуэд, едва взглянув на него, преисполнилась к нему необоримой страсти. И он только устремил на нее взор, как уже не в силах был отвести его снова и не мог скрыть, какою страстью воспылал к ней, но признался, что любит ее более всего на свете, отчего Блодуэд весьма возрадовалась. И ни о чем ином не говорили они в этот вечер, кроме как о своей любви, которая постигла их столь внезапно. И провели они этот вечер, ни на миг не разлучаясь.

На следующий день он хотел было ее покинуть, но она стала умолять его:

– Заклинаю тебя, побудь еще со мною.

И так он остался в замке еще на один день, а вечером принялись они думать и гадать, что же сделать им, чтобы никогда более не расставаться.

– Могу дать тебе лишь такой совет: попытайся разузнать у Ллеу Ллау Гифеса, как извести его, однако притворись, будто движима заботой о нем, дабы он не заподозрил недоброго.

На следующий день Грону хотел было ее покинуть.

– Воистину, – взмолилась Блодуэд, – не уезжай, побудь со мною еще немного.

– Если ты молишь меня о том, – ответствовал Грону, – я останусь, однако нам грозит опасность, ибо господин твой во всякое время может вернуться в замок.

– Завтра, – промолвила Блодуэд, – клянусь тебе, я отпущу тебя.

На следующий день Грону хотел было ее покинуть, и она не стала более его удерживать.

– Не забудь же, что я сказал тебе: притворись, что заботит тебя его участь, и выведай у него, как погубить его.

Вечером вернулся в замок Ллеу Ллау Гифес, и они беседовали, и слушали песни менестрелей, и пировали. А когда наступила ночь и удалились они в свою опочивальню и обратился Ллеу Ллау Гифес к Блодуэд с ласковыми словами, ничего не промолвила она в ответ. Тогда заговорил он с нею во второй раз, и вновь не проронила ни слова Блодуэд.

– Что томит тебя, – приступил к ней Ллеу Ллау Гифес, – уж не приключился ли тебе какой недуг?

– Думала я о том, о чем ни разу не довелось нам говорить. Печалит меня, что станется со мною, если тебе суждено умереть прежде меня: сколь великая скорбь охватит меня.

– Небеса да вознаградят тебя за такую заботу, – молвил Ллеу Ллау Гифес, – однако, пока не будет на то произволения Небес, не так-то легко извести меня.

– Ради Небес и ради меня, – взмолилась Блодуэд, – открой мне эту тайну. Моя память сбережет ее лучше, чем твоя.

– С радостью поведаю ее тебе, – рек Ллеу Ллау Гифес. – Убить меня можно, только нанеся мне рану. А копье, способное поразить меня, должно закаливать в кузнечном горне не менее года, и прикасаться к нему можно лишь в часы воскресной мессы.

– Возможно ли такое? – изумилась она.

– Воистину так, – ответствовал Ллеу Ллау Гифес, – и нельзя убить меня ни в доме, ни вне стен оного. Нельзя убить меня ни конного, ни пешего.

– Как же тогда, – вопросила она его, – можно убить тебя?

– Я поведаю тебе, – молвил Ллеу Ллау Гифес, – убить меня можно, если поставить чан для омовений на берегу реки, возвести над ним крышу, хорошенько покрыть ее тростником, и привести козла, и привязать его возле чана для омовений. И если я поставлю одну ногу на спину козла, а другую – на край чана, тот, кто метнет в меня это копье, поразит меня.

– Что ж, – произнесла она, – хвала Небесам, ибо этого легко избежать.

Едва выведала она тайну Ллеу Ллау Гифеса, как тотчас послала гонца к Грону Пебиру. Грону принялся выковывать копье, и ровно через год изготовил смертоносное оружие, и в самый день и час, когда закалил он его в горне, отправил к ней нарочного.

– Лорд мой и повелитель, – молвила Блодуэд, – не дают мне покоя мысли о том, что ты мне поведал. Не покажешь ли ты мне, как стать одной ногой на край чана, а другой – на спину козла, если я приготовлю для тебя омовение?

– Я покажу тебе, – ответствовал он.

И тогда послала она за Грону Пебиром и наказала ему схорониться в засаде на холме, именуемом ныне Брин-Кивергир, на берегу реки Кинваел. А еще повелела она собрать всех коз, какие только были в кантреве, и пригнать их на берег реки, насупротив холма Брин-Кивергир.

А на следующий день обратилась она к Ллеу Ллау Гифесу с такой речью:

– Лорд мой и повелитель, я велела приготовить тебе чан для омовений под тростниковым навесом, и подумать только! – он уже ждет тебя.

– Что ж, – ответствовал Ллеу, – с радостью взгляну на него, пойдем же на реку.

На следующий день они отправились взглянуть на чан для омовений.

– Не хочешь ли ты совершить омовение, лорд мой и повелитель? – вопросила Блодуэд.

– С радостью совершу я омовение, – молвил он.

И так он сел в наполненный водою чан и умастил себя благовониями.

– Лорд мой и повелитель! – воскликнула она. – Узри же тех созданий, коих именовал ты козлами.

– Что ж, – произнес он, – вели поймать одного из них и привести сюда.

И привели под навес козла.

Тогда Ллеу поднялся из воды, и облачился в штаны свои, и стал одной ногой на край чана, а другой – на спину козла.

И тут Грону бросился к Ллеу Ллау Гифесу из-за холма, за которым скрывался, опустился на одно колено и метнул в него отравленное копье, так что копье пронзило бок Ллеу Ллау Гифеса и острие его осталось в ране, а древко торчало наружу. И Ллеу Ллау принял облик орла и, издав жалобный крик, улетел. И никто более не видел его.

Едва исчез он, как Грону и Блодуэд рука об руку прошествовали в замок. А на следующий день Грону захватил власть в Ардидви. А подчинив себе весь народ его, стал править там, и оба кантрева, и Ардидви и Пенллин, отныне сделались его владением.

Вести об этом достигли Мата, сына Матонви. Скорбь и печаль охватили Мата, сына Матонви, а еще более – Гвидиона.

– О повелитель, – простонал Гвидион, – не знать мне покоя до тех пор, пока не выведаю я, что сталось с моим племянником.

– Воистину, – молвил Гвидион, – да споспешествует тебе Небо.

И посему Гвидион отправился в путь. Он исходил вдоль и поперек Гвинедд и Поуис и в конце концов пришел в Арвон и попросил приюта у одного королевского вассала в Менаур-Пенардде. И остановился он в этом доме на ночлег. У очага собрались хозяин дома, его домочадцы, а последним явился свинопас. И хозяин дома вопросил свинопаса:

– Скажи мне, отрок, вернулась ли сегодня твоя свинья?