Роберт Грейвс – Белая Богиня (страница 84)
Знаменитые ирландские игры в Тайльтиу, изначально погребальные игры в этрусском стиле, с состязаниями колесниц и поединками на мечах, приходились на Ламмас. Ирландское предание, согласно которому они были учреждены в память Тайльтиу – покойной кормилицы Луга, имеет позднее происхождение и в принципе дает ошибочную версию событий. Игры, которые пользовались в эпоху раннего Средневековья такой популярностью, что на подъезде к равнине Тайльтиу колесницы занимали шесть миль дороги, были ознаменованы заключением тайльтиуских (тельтаунских) браков в честь Луга и его своенравной невесты. Они представляли собой пробные браки, которые длились «год и один день», то есть триста шестьдесят пять дней, и могли быть расторгнуты только там, где были заключены. Мужчина и женщина становились спиной к спине на вершине волшебного Черного холма и расходились в противоположных направлениях: он шел на север, она – на юг. Луг перевоплотился в знаменитого ольстерского героя Кухулина: в обличье мухи-однодневки он залетел в уста матери Кухулина Дехтире и был проглочен ею. Кухулин многое унаследовал от бога Солнца: например, стоило ему опуститься в холодную воду, как она с шипением закипала. Магическим оружием Луга было копье, поэтому мы можем заключить, что он принадлежал к племени, вторгшемуся в Ирландию ранее, в бронзовом веке; захватчики более поздней эпохи уже были вооружены мечами. Его можно отождествить с Герионом, царем Запада, «имеющим три тела», у которого Геракл угоняет стада рыжих коров, охраняемых двуглавым псом, и которого убивает на Эрифии («Красном острове»).
Согласно мифографам, Геракл отплыл из Греции на Запад, собрав флотилию критских кораблей, и отправился в сторону Северной Африки, через пролив Гибралтар, в Тартесс и Галлию (где сделался прародителем кельтов). По тому же маршруту приплыли в Ирландию милезии, а десятый подвиг Геракла[345] весьма напоминает еще одно повествование о поражении, понесенном захватчиками неолита, то есть племенами Партолона и Немеда, от захватчиков бронзового века, пришельцев из Испании. Однако не исключено, что Эрифия – это Девоншир, знаменитый своим красноземом и рыжим скотом, а Девоншир племена бронзового века также отвоевали у племен каменного века. Именно во время совершения этого подвига Геракл одолжил челн – золотой лотос у Гелиоса-Солнца, и заскользил в нем по волнам, словно в чашечке цветка. По-видимому, Герион – западный аналог ведического бога Агни, древнейшего индийского триединого божества, трижды рожденного и имеющего три головы. Будучи рожден водой, Агни воплощался в тельца, который ежегодно вырастал и превращался в быка, «вострящего рога». Будучи рожден от трения двух кусочков дерева при добывании огня, Агни воплощался в прожорливое создание с огненным языком. Будучи рожден высочайшими небесами, Агни воплощался в орла. В ведических гимнах он, кроме того, воспевается как опора небес, то есть облачный столп, вздымающийся от костров, зажженных в его честь, и как всеведущий бессмертный, обитающий среди смертных. Таким образом, Геракл, убив Гериона и угнав его скот, одержал победу над одной из своих собственных инкарнаций.
В некоторых местностях Уэльса Ламмас празднуют до сих пор. Сэр Джон Рис отмечает, что в пятидесятые годы XIX в. множество скорбящих по Ллеу Ллау высыпали на холмы Фан-Фах и Сауз-Баррул в графстве Кармартеншир в первое воскресенье августа под тем предлогом, что они-де «пришли на горы оплакать дщерь Иеффая». Как ни странно, сходным образом иудейские девицы эпохи после Вавилонского пленения и реформ Второзакония скрывали свое истинное намерение, говоря, что скорбят по «дщери Иеффаевой», а на самом деле оплакивая Таммуза, палестинского двойника Ллеу Ллау. Однако во времена Валлийского возрождения[346] этот обычай был объявлен языческим, а траурные церемонии в память Ллеу Ллау прекращены.
Вот как выглядит история самого Ллеу Ллау (в переводе леди Шарлотты Гест), составляющая вторую часть «Повести о Мате, сыне Матонви». Хотя повесть о Ллеу Ллау не героическая сага в духе сказаний о Кухулине и отчасти искажена вторжением бога Водена (Гвидиона) в область, изначально ему не принадлежавшую, это одно из лучших кратких изложений единственной поэтической Темы, которые существуют на сегодняшний день.
В первой части повести речь идет о том, как Гвидион похитил для Мата, сына Матонви, короля Северного Уэльса, священных свиней у Придери, правителя пембрукширского Аннуна. Мат изображается в повести как священный царь, подобный владыкам глубокой древности, сила которых таилась в их ступнях. Кроме тех случаев, когда на его королевство нападали враги и он был вынужден сесть на коня и возглавить свое войско в битве, Мату предписывалось ставить ноги на колени жрицы. Должность «держателя царственных ступней» сохранилась в Уэльсе при королевских дворах до начала Средневековья, однако исполняла ее уже не женщина, а мужчина. В королевстве Мата власть передавалась по женской линии, то есть его наследниками были сыновья сестры, иными словами, мужья племянниц. Один из них, Гильветви, попытался захватить трон, соблазнив королеву, «держательницу ступней Мата», пока Мат воевал с врагами. Мат наносит ему ответный удар, используя все свои магические средства, уничтожает своего противника, а затем решает взять в жены свою племянницу Арианрод. Держать королевские ступни, без сомнения, означало беречь царственную особу от зла, поскольку пята была наиболее уязвимой частью царственного тела. Подтверждения тому – Ахиллесова пята, пронзенная стрелой Париса, пята Талоса, пронзенная булавкой Медеи, пята Диармайда, пронзенная щетиной вепря Бенн Гульбана, пята Гарпократа, ужаленная скорпионом, пята Бальдра, в датском варианте мифа пронзенная омеловой стрелой, которую бог Хёд выпустил в него по наущению Локи, пята Ра, ужаленная волшебной змеей, которую подослала Исида, пята Мопса – Лапифа, ужаленная ливийским черным полозом, пята Кришны в Махабхарате, пронзенная стрелой его брата, охотника Джары. В версии мифа, которую приводит Аполлодор, Талос напоминает Ахилла, так как, по Аполлодору, Талос умирает от раны в ступне, нанесенной стрелой Пеанта, наследника Геракла.
Недавно я, по несчастью, наступил на пиренейскую гадюку, считающуюся в восемь раз более ядовитой, нежели ее английская родственница, и потому могу продолжить свою мысль и с уверенностью утверждать, что «Серебряный Остров», или «Белый Остров», или «Вращающийся Остров», куда священный царь отправляется после смерти, предстает ему в пророческом видении после того, как его ужалит в пяту змея или скорпион или поразит отравленная стрела. Пережив первый приступ боли и рвоты, я почувствовал, что постепенно теряю зрение. Перед глазами у меня появилась крошечная серебряная точка, она росла и росла, пока не превратилась в остров, окруженный четко очерченными крепостными стенами, берега его делались все шире и шире, словно я подплывал к нему по морю. Попробовав добраться до дому, я обнаружил, что не разбираю дороги, а остров тем временем стал вращаться по часовой стрелке. Не знаю, смог бы он обернуться вокруг своей оси четыре раза, как того требуют мифы, если бы яд оказался сильнее или если бы меня охватило ощущение близящейся смерти, подобное тому, что испытывали обреченные властители; видение рассеялось задолго до того, как мне ввели противоядие. Я был благодарен судьбе за то, что я не родился в день зимнего солнцестояния, как мой младший сын, которого я в тот момент нес на руках. Опухоль на ступне не проходила несколько месяцев, и я едва ковылял. В конце концов один доктор-каталонец прописал мне горячие припарки из листьев дикой оливы, и отек прошел через три дня. Традиционное средство оказалось действенным не только в чисто практическом, но и в мифологическом смысле: из ствола дикой оливы была выточена палица Геракла, а потому она великолепно изгоняла упорно не желающий покидать тело яд.
Конечно, мне следовало бы вспомнить об особом указе императора Клавдия, цитируемом Светонием: «Нет лучшего средства от укусов гадюки, нежели тисовый сок». Это правильно выбранное гомеопатическое лечение; дикая олива была аллопатическим средством. Я обнаружил, что Топселл в трактате о змеях (1658)[347] рекомендует в качестве другого гомеопатического средства барвинок, так как барвинок – «цветок смерти».
…Мат, сын Матонви рек:
– Посоветуй, какую деву взять мне в жены?
– Мой повелитель, – ответствовал Гвидион, сын Дон, – нетрудно дать тебе совет, проси руки Арианрод, дочери Дон, своей племянницы, дочери своей сестры.
И привели Арианрод в покои Мата, и предстала дева пред очи его.
– Скажи мне, девица, точно ли ты целомудренна?
– Не ведаю, мой повелитель, как может не быть сего.
Он взял свой волшебный жезл и низко опустил его.
– Переступи через него, – велел он, – и я тотчас пойму, целомудренна ли ты.
Она переступила через волшебный жезл и сей же час родила хорошенького розовощекого белокурого мальчика. Мальчик тотчас заплакал, а она кинулась к двери. И тут выпало из нее какое-то крошечное создание, однако, прежде чем присутствующие успели разглядеть его, Гвидион схватил его, укрыл бархатным плащом и утаил от глаз любопытствующих. А сокрыл его Гвидион на дне ларца, что стоял в изножье его ложа.