Роберт Грейвс – Белая Богиня (страница 76)

Если это так, то алфавит Паламеда в огамическом варианте можно реконструировать следующим образом:

В     L     N     F     S

Н     D     Т     С

М     G     [Ng]          R

Нет никаких свидетельств существования буквы Ng в греческом алфавите, поэтому я взял ее в квадратные скобки, однако следует помнить, что автохтонные пеласги говорили на языке, не родственном греческому. Он почти исчез к V в. до н. э., но, согласно Геродоту, сохранился по крайней мере в одном святилище Аполлона, а именно посвященном Аполлону Птойскому в Беотии. Геродот повествует о том, как некоему Мису, посланному зятем Дария, царя Персидского, вопрошать греческих оракулов, предстали трое беотийских жрецов с треугольными табличками для письма в руках. Жрица дала ответ на непонятном варварском языке, и Мис, выхватив табличку у одного из жрецов, записал ее слова. Оказалось, что жрица говорила на карийском наречии, которое Мис понимал, будучи по происхождению «европейцем», то есть критянином, ибо Европа, дочь царя Агенора, приплыла на остров Крит из Финикии на спине быка. Если критский относился к семито-хамитской языковой семье, буква Ng вполне могла занимать в критском алфавите четырнадцатое место. Греческий алфавит не знал буквы Ng, а Р. А. С. Макалистер указывает, что даже в древнегэльском языке ни одно слово не начиналось с буквы Ng и что такие слова, как «ngomair» или «ngetal», служащие в огамическом алфавите обозначениями буквы Ng, – всего-навсего совершенно искусственные варианты слов «gomair» и «getal». Однако в языках семито-хамитской семьи начальная буква Ng встречается очень часто: достаточно бросить взгляд на карту Африки.

Существование весьма сомнительной пеласгийской буквы Ng, которую не стали заимствовать создатели Кадмова алфавита, может пролить свет на то, сколько в действительности букв, «двенадцать или, по словам некоторых, тринадцать», как говорит Диодор Сицилийский, изначально входили в состав пеласгийского алфавита. Кроме того, оно может пояснить, почему буква Ng в середине греческих слов писалась как Gg, например в слове «Aggelos» вместо ожидаемого «Angelos», а ведь G была буквой, непосредственно предшествовавшей Ng в алфавите Бет-Луш-Нион. Однако, сравнив азбуку Паламеда с алфавитом Бет-Луш-Нион, можно заподозрить, что алфавит Паламеда содержал две тайные буквы, то есть совокупное число букв вместе с ними равнялось пятнадцати. В любом случае в латинский алфавит изначально входили пятнадцать согласных и пять гласных, и «Кармента» расположила их в следующем порядке:

B     L     F     S     N

H     D     T     C     Q

M     G     Ng     P     R

Ведь римляне и в республиканскую эпоху продолжали использовать звук Ng в позиции начала слова, они даже писали слово «natus» как «gnatus», а «navus» («прилежный») как «gnavus» и, возможно, произносили этот звук как «gn» в середине таких французских слов, как «Catalogne» и «seigneur».

Складывается впечатление, что именно грек Эпихарм изобрел древний вариант Кадмова алфавита, который, согласно Диодору, состоял из шестнадцати согласных, а именно из тринадцати согласных Паламедова алфавита, приведенного выше, за вычетом Ng и с добавлением «дзеты» (Zeta) и «пи» (Pi), заменившей «коппу» (Q). Кроме того, он прибавил еще буквы «хи» («Chi») и «тета» («Theta»). Однако Гигин приписывает Эпихарму изобретение только двух букв, и самые авторитетные источники полагают, что это «хи» и «тета». Поэтому тайными буквами Паламедова алфавита, скорее всего, были «пи» (или «коппа») и «дзета», подобно тому как Quert и Straif были сокрытыми буквами алфавита Бет-Луш-Нион. Гигин не упоминает их, поскольку они писались как удвоенные C и S.

Мы знаем, что Симонид впоследствии изъял из алфавита придыхательный H и дигамму F, которую заменила «фи» (Phi), и добавил «пси» (Psi), «кси» (Xi) и две гласные – долгую Е, «эту» (Eta), которой он придал свойство придыхательного H, и долгую О, «омегу» (Omega). В совокупности это увеличило число букв в алфавите до двадцати четырех.

Видимо, все эти азбуки были тщательно продуманными священными алфавитами, а не избирательной греческой транскрипцией коммерческого финикийского алфавита из двадцати шести букв, начертанного на вазах из Формелло-Черветери. Одно из достоинств Эпихармова алфавита заключается в том, что он состоит из шестнадцати согласных, а шестнадцать – число, символизирующее прирост, и двадцати одной буквы в целом, а двадцать один – число, посвященное Солнцу со времен фараона Эхнатона, который около 1415 г. до н. э. учредил в Египте монотеистический культ солнечного диска. Эпихарм, представитель рода Асклепиадов, был потомком Солнца.

Следует отметить, что введенные Симонидом согласные имели искусственный характер (ранее «кси» писалась как сочетание «хи» и «сигмы», а «пси» – «пи» и «сигмы»). На деле в них не было никакой нужды, по сравнению, например, с необходимостью введения новых букв, чтобы отличать долгий вариант А и I от краткого. Подозреваю, что Симонид сочинил на основе алфавита тайное заклинание, состоящее из привычных названий букв греческого алфавита, используя и согласные, и гласные, которые он расположил в три ряда, по восемь букв в каждом, а каждая буква представляла в заклинании одно слово. Например, «кси» и «пси» могут составить «xiphon psilon», «обнаженный меч». К сожалению, аббревиатуры большинства названий греческих букв слишком кратки, чтобы я мог как-то подтвердить свою гипотезу. Завесу этой тайны иногда приоткрывают названия некоторых букв – например, «ламбда» («lambda»), по-видимому означавшее «lampada» («факелы»), или «сигма» («sigma»), означавшее «sigmos» («шипение „Тише! Ш-ш-ш!“»).

Но можем ли мы догадаться, почему Симонид исключил из алфавита буквы F и H? И почему Гигин-испанец и ирландский автор надписи на Калланском камне скрыли эти две буквы под начертаниями B и T? Мы можем начать с того, что этрусский календарь, заимствованный римлянами во времена республики, состоял из нундин, или периодов по восемь дней в каждом, которые греки именовали «огдоадами», и что римской богине мудрости Минерве было посвящено число пять (писавшееся как «V»). Мы можем отождествить Минерву с Карментой, поскольку именно ей в Риме приписывали изобретение искусств и наук и поскольку наполненные цветами ладьи, возможно выточенные из ольхи, спускали на воду в ее празднество, квинкватры. «Квинкватры» («Quinquatria») означает «пять палат», видимо в честь пяти времен года, и отмечались они спустя пять дней после праздника весеннего нового года в честь календарной богини Анны Перенны. Следовательно, мы можем предположить, что эти пять дней – остаток от деления года на пять времен по семьдесят два дня в каждом, ведь святость чисел пять и семьдесят два сходным образом устанавливает система Бет-Луш-Нион.

Алфавит-календарь, в основе которого лежит подобный принцип разделения гласных и согласных, предполагает год, состоящий из трехсот шестидесяти дней, с пятью гласными – временами года, каждое продолжительностью по семьдесят два дня, с пятью днями вне рамок этих времен года. Каждое время года поделено на три периода по двадцать четыре дня. Кроме того, год, состоящий из трехсот шестидесяти дней, может быть поделен в честь триединой богини на три времени года по сто двадцать дней в каждом, а каждое из этих времен года может состоять из пяти отрезков равной продолжительности, по двадцать четыре дня, с теми же «неприкаянными» пятью днями. Именно такое годичное исчисление бытовало в Египте. Египтяне полагали, что именно эти пять дней бог Тот (Гермес, или Меркурий) выиграл в шашки у богини луны Исиды, составив их из семьдесят второй части каждого дня года. В эти пять дней последовательно праздновались рождения Осириса, Гора, Сета, Исиды и Нефтиды. Мифический смысл легенды заключается в том, что смена религии требует и непременной смены календаря, что на смену прежнему году богини Луны, состоявшему из трехсот шестидесяти четырех дней с одним дополнительным днем, пришел год, состоящий из трехсот шестидесяти дней с пятью дополнительными днями, и что с введением новой календарной системы первые три периода года стали принадлежать Осирису, Гору и Сету, а последние два – Исиде и Нефтиде. Хотя под влиянием ассирийцев каждое из трех египетских времен года было поделено не на пять периодов по двадцать четыре дня, а на четыре периода по тридцать дней, время года продолжительностью семьдесят два дня фигурирует в египетско-библейском мифе о том, как богиня Исида укрыла своего сына Гора, или Гарпократа, от гнева ослоухого бога солнца Сета на семьдесят два дня, самые жаркие дни года, то есть третье из пяти времен года, над которым с точки зрения астрономии властвовали такие звезды, как «пес» Сириус и Северный и Южный Осел. (По-видимому, утаить Гора помогала Исиде птица чибис, игравшая немалую роль в этрусской науке прорицания, которую заимствовали римляне. В любом случае Плиний дважды упоминает в «Естественной истории», что чибис бесследно исчезает и не показывается, пока на небе виднеется Сириус.)

Однако наши размышления необходимо подкрепить рассказом о Сете и его культе.

Греческая легенда о том, как бог Дионис поместил Ослов в зодиакальное созвездие Рака, позволяет предположить, что Дионис, побывавший в Египте и принимавшийся не кем иным, как Протеем, царем Фароса, на самом деле был Осирисом, братом бога гиксосов Тифона, которого называют также Сетом. Гиксосы, пастушеские племена несемитского происхождения, выйдя из Армении или Азербайджана, устремились в Каппадокию, Сирию и Палестину и около 1780 г. до н. э. заняли Египет. Основав свою столицу Пелузий на Канопском рукаве Нила[310], они с легкостью утвердились в Северном Египте, видимо, потому, что заключили союз с жителями финикийского Библа. Библ, издавна существовавший протекторат Египта, был той самой «страной Негу» («страной деревьев»), откуда египтяне импортировали древесину, а на одной цилиндрической печати эпохи Древнего царства бог Библа Адонис изображен вместе с рогатой богиней Исидой, или Хатор, или Астартой. Жители Библа, которые вместе с критянами вели для Египта фрахтовую торговлю (египтяне терпеть не могли море), в древние времена основали фактории в Пелузии и других местностях Нижнего Египта. Судя по приводимой Гомером легенде о царе Протее, первые пеласги, поселившиеся в дельте Нила, основали вещее святилище на знаменитом своим маяком острове Фарос, расположенном неподалеку от города, который впоследствии был назван Александрией. Протей, вещий морской старец, был царем Фароса и обитал в пещере, где его вопрошал о пророчествах Менелай. Подобно Мерддину, Дионису, Атавиросу, Ллеу Ллау, Периклимену и всем солярным героям такого типа, Протей обладал способностью принимать облик любых существ. Фарос явно был для него чем-то вроде острова Авалон. Апулей говорит о фаросском происхождении систра Осириса, которым тот отпугивал бога Сета, из чего можно заключить, что Протей и Осирис считались одним божеством. Согласно Вергилию, еще один остров, Карпатос, лежащий между Критом и Родосом, был посвящен иному, фессалийскому Протею. Существовал и еще один, аркадский Протей, имя которого обыкновенно писалось «Прет».