Роберт Грейвс – Белая Богиня (страница 74)
Венера – айва
Сатурн – гранат
Сомнения здесь вызывает ракитник, или его ирландский аналог береза. Семь деревьев ирландской рощи властвуют над летними месяцами, кроме B, березы, занявшей место H, боярышника, и явно выбранной потому, что это начальная буква первой группы из пяти деревьев, подобно тому как H – начальная буква второй. Однако, как будет показано в следующей главе, B использовалась в качестве тайного зашифрованного обозначения буквы H не только в двести семьдесят первой фабуле Гигина, но и в огамической надписи III в. н. э. на камне с горы Каллан[303]. Поэтому можно предположить, что изначально буквой воскресенья была не B, а H, иудейским деревом-символом которой, соответствующим боярышнику, был кустарник «сант», акация нильская, разновидность кустарника с золотистыми цветами и острыми шипами, более известная читавшим Библию как древо «shittim», то есть «кипрское». Именно из его водонепроницаемой древесины были выстроены ковчеги солярного героя Осириса и его двойников Ноя и армянского Зиусудры[304], а также ковчег Завета, засвидетельствованные размеры которого подтверждают, что он был посвящен Солнцу. Это растение-хозяин, дающее приют подобному омеле ремнецветнику, вещая неопалимая купина Иеговы, источник манны.
Использование буквы H в качестве воскресной проливает свет на удивительный рассказ Лукана о священной роще в Массалии, современном Марселе, которую вырубил Юлий Цезарь, ибо она мешала ему возвести городские укрепления. Марсель был греческой колонией, центром пифагорейства, и Цезарю пришлось взять в руки топор и самому нанести удар одному из священных дубов: лишь после этого его воины решились участвовать в святотатстве. В этой роще, согласно Лукану, росли дуб каменный, вещие дубы, подобные произрастающим в Додоне, и ольха – T, D и F. Лукан не уточняет, какие еще деревья росли в вырубленной Цезарем роще, называя лишь кипарис, который массалийцы привезли из своего родного полиса Фокея, где он был посвящен Артемиде. Трудно ожидать появления кипариса в подобной роще, однако повсюду в Греции, особенно в Коринфе и Мессении, он был священным деревом Артемиды Кранаи (Карназии) и, таким образом, превратился в дерево H, вечнозеленый заменитель боярышника, также посвященного Кранае (Карнее). Поэтому кипарис, дерево воскресенья, приходящее на смену субботней ольхе, сделался в орфических мистериях символом возрождения, бегства солярного героя с укрытого зарослями ольхи острова Калипсо, и стал атрибутом культа Геракла Небесного. Кипарис – до сих пор главный символ воскресения на средиземноморских кладбищах[305].
Вполне очевидно, что этот древесный канон совпадает с семью днями творения, как они изображаются в главе 1 Книги Бытия:
Солнце – свет
Луна – отделение твердью воды от воды
Марс – суша, трава, деревья
Меркурий – светила и звезды, времена, дни и годы
Юпитер – рыбы морские и птицы
Венера – звери земные, мужчина и женщина
Сатурн – отдохновение от трудов
Может показаться нелогичным, что свет, и даже трава и деревья, были созданы прежде светил, и звезд, и времен, и дней, и годов, хотя Эрнст Шифф остроумно предположил, что светила оставались невидимыми до четвертого дня творения из-за «влажного тумана», который упоминается в стихе 9[306], и не были сотворены в том смысле, что никак себя не являли, однако этот кажущийся алогизм объясняется властью, которой наделены божества, покровительствующие тем или иным дням недели. Богу Солнца подвластен свет, Луне – воды, Марсу – травы и деревья, а Меркурий – бог Астрономии. Совершенно очевидно, что легенда, излагаемая в Книге Бытия, возникла как следствие установления канона планет, дней и божеств. Сотворение рыб морских и птиц на пятый день представляется вполне естественным, ибо бог дуба или теревинфа, как правило, считается сыном Морской богини, которой посвящены голубь, орел и другие птицы, и сам способен принимать облик морских существ. Указание мужчине и женщине «плодиться и размножаться», как и всем созданиям, над которыми им надлежит «владычествовать», вполне соответствует дню Венеры. Приятный покой Сатурна, в золотой век которого, согласно античным поэтам, люди питались медом и желудями в земном раю и были избавлены от тягостной необходимости не только пахать землю, но даже охотиться, поскольку земля давала им все в изобилии, естественным образом воцаряется в седьмой день творения. Иудейское апокалиптическое пророчество о Царствии Небесном Иеговы, которое Иисус воспринял буквально, предрекало возвращение именно такого золотого века, при условии, что человек забудет о войнах и трудах, ибо Иегова требовал опочить от трудов в седьмой день. Как уже говорилось выше, земной рай глубокой древности помещали в самых разных местах. Вавилоняне полагали, что он находился в дельте Евфрата, для греков он располагался на Крите, для иудеев в эпоху до Вавилонского пленения – в Хевроне на юге Иудеи.
С точки зрения богословия чрезвычайно важно, что Иегова открыл себя Моисею как «Я есмь сущий» (или, более буквально, «Я есмь тот, кем мне заблагорассудилось быть») из нильской акации, а не из какого-то иного дерева, ибо это устанавливало характер его божественности. Если бы он явил себя из теревинфа, подобно тому как более древний Иегова явил себя в Хевроне, это означало бы, что он открывает себя как Бел или Мардук, бог четверга и седьмого месяца, арамейский Юпитер, пеонийский Аполлон. Однако из акации, древа первого дня недели, он явил себя как бог Меноры, сверхъестественный, не постигаемый опытом, и тотчас рек: «Да не будет у тебя других богов пред лицем Моим <…> Я Господь, Бог твой, Бог ревнитель». В самом деле, акация – колючее, ревнивое, самодостаточное дерево, оно довольствуется малым количеством воды и, подобно ясеню Одина, душит своими корнями любые деревья, выросшие поблизости. В месяце Uath, посвященном акации, проводилась ежегодная Хевронская ярмарка. Этот месяц окружал такой ореол святости, что, как уже упоминалось в главе десятой, пока он длился, строго воспрещалось вступать в сексуальные отношения и чем бы то ни было украшать себя: это был месяц ежегодного ритуального очищения храмов в Греции, Риме и на Ближнем Востоке.
Еще не завершившаяся череда веков мироздания, приводимая Гвионом с опорой на Ненния, основана на том же планетарном каноне:
«Первый век мироздания длится от Адама до Ноя».
Адам был первым смертным, узревшим свет солнца, или Славу Господню. Воскресенье – день света.
«Второй век мироздания от Ноя до Авраама».
Начало века Ноя ознаменовал Потоп. Понедельник – день воды.
«Третий век мироздания от Авраама до Давида».
Авраам был знаменит своими овечьими отарами и коровьими стадами, а также тем, что его потомкам была обетована плодородная земля Ханаанская. Вторник – день деревьев и трав.
«Четвертый век от Давида до Даниила».
Третий век на самом деле должен был бы длиться от Авраама до Соломона, а четвертый – от Соломона до Даниила. Изменения были внесены явно ради того, чтобы почтить святого Давида, поскольку во вступлении Ненний утверждает, что тысяча сорок восемь лет прошли от Авраама до возведения храма Соломонова, который должен был бы построить Давид, если бы не согрешил. Премудрость Соломона воплощена в Храме. Среда – день Премудрости.
«Пятый век от Даниила до Иоанна Крестителя».
Во вступлении Ненний указывает, что шестьсот двенадцать лет прошли от «Соломона до восстановления Храма, завершившегося при Дарии, царе Персидском». Здесь Даниил заменен Дарием (который повелел бросить его в ров львиный в Вавилоне), как правителем, пользующимся особой благосклонностью Бога. Однако в мифе об Ионе власть Вавилона символизирует кит, проглотивший, а затем извергший избранный народ на сушу, когда он воззвал из чрева кита. Четверг – день морских существ и рыб.
«Шестой век от Иоанна Крестителя до Судного дня».
Ненний говорит, что со времен царя Дария до пастырства Иисуса Христа прошли пятьсот сорок восемь лет. Поэтому Иоанн Креститель упомянут здесь как принимавший участие в крещении Иисуса. Целью пастырства Иисуса являлась Заповедь Любви, отделение овец от козлищ, умиротворение льва, коему надлежало ходить с агнцем, убеждение смертного в том, что ему должно родиться заново, а Новому Адаму – искупить грехи Ветхого Адама. Пятница – день зверей земных, человека и любви.
«В седьмой век Господь наш Иисус Христос придет судить огнем живущих и мертвых и все сущее на земле».
В нынешний век, шестой, в девятьсот семьдесят третий год которого писал «Историю бриттов» Ненний, смертным должно радостно ожидать наступления седьмого века, когда смогут они наконец отдохнуть душою. Суббота – день отдохновения от трудов[307].
Талмудическое истолкование меноры в терминах сотворения мира за семь дней явно ошибочно: символическое отождествление главной ветви меноры с субботой, священным днем отдохновения, противоречит описанию четвертого дня творения в Книге Бытия, гласящему: «Да будут светила!» Более древняя традиция, запечатленная в книге «Зогар»[308], согласно которой «этим светильникам, подобным семи небесным планетам, дарует свет Солнце», восходит к культу солнца, бытовавшему у иудеев до Вавилонского пленения. Менору ставили в святая святых Храма таким образом, чтобы она была обращена к западу-юго-западу, в сторону города Он, называемого также Гелиополем, древнего святилища бога Солнца, жрецом которого был Моисей.