Роберт Грейвс – Белая Богиня (страница 49)

Кроме того, в Ирландии из ольхи делались подойники и другая посуда для молока; отсюда поэтическое наименование ольхи в «Баллимоутской книге»: «Comet lachta» – «стерегущая молоко». Эта связь Брана – Кроноса с Реей – Ио, белой лунной коровой, очень важна. В Ирландии Ио нарекли «Glas Gabhnach» («Дойная Яловица»), потому что, хотя из ее вымени текли реки молока, она ни разу не отелилась. Карлик-кузнец Гавида, наделенный способностью летать, похитил ее в Испании; за день она обежала всю Ирландию, а стерегли ее семь сыновей Гавиды (возможно, символизировавших семь дней недели); в ее честь был назван Млечный Путь («Bothar-bó-finné», «Тропа Белой Коровы»). Согласно «Трудам Великой академии бардов», она была убита Гуйре по требованию жены Шенхана Торпишта, а согласно «Истории Ирландии» Китинга, в 528 г. отомщена. Диармайд, король всей Ирландии, погиб от руки своего старшего сына: тот отомстил ему за убийство другой священной коровы.

Связь Брана с Западным океаном доказывает название самого западного холма в Британии, Каер-Бран, возвышающегося над мысом Лендс-Энд[188].

Ольха редко появляется в греческих и римских мифах, поскольку как вещее древо ее, видимо, сменил дельфийский лавр. Однако в «Одиссее» и «Энеиде» содержатся два интересных упоминания об ольхе. В «Одиссее» ольха – первое из трех поименованных деревьев возрождения (два другие – белый тополь и кипарис) в лесу, скрывавшем вход в пещеру волшебницы Калипсо, дочери Атласа, на ее элизийском острове Огигия; в лесу гнездились шумные поморники, которые в Британии посвящены Брану, соколы и совы. Это объясняет вариант метаморфозы сестер солярного героя Фаэтона, предложенный Вергилием в «Энеиде»: он утверждает, что, оплакивая погибшего брата, они превратились не в тополиную, как говорили Еврипид и Аполлоний Родосский, а в ольховую рощу на берегах реки По, очевидно на другом элизийском островке. Принято считать, что греческое слово «ольха», «clēthra», происходит от «cleio» («я закрываю», «я утаиваю»). По-видимому, это означает, что ольховые рощи скрывали героя на острове вещей пророчицы, обрамляя его берега плотным кольцом. Пожалуй, острова вещих святилищ поначалу были речными, а не морскими.

Ольху превозносили и превозносят за то, что из нее можно получить три прочных красителя: красный из коры, зеленый из цветов и коричневый из ветвей, символизирующих соответственно стихии огня, воды и земли. В «Глоссарии Кормака» Х в., дающем толкование устаревших слов, ольха названа «ro-eim», а к этому обозначению предлагается глосса «окрашивающая лицо в красный цвет». Отсюда можно сделать вывод, что «отмеченные пурпуром» герои валлийских триад, то есть священные цари, были адептами ольхового культа Брана. Ольха слывет священной еще и потому, что, когда ее рубят, ее древесина, поначалу белая, приобретает красный оттенок, словно истекая человеческой кровью. Зеленый цвет ассоциируется в британском фольклоре с одеяниями фэйри: если рассматривать фэйри как потомков побежденных древних племен, вынужденных укрыться в холмах и лесах, зеленый цвет одежды можно считать неким камуфляжем – в Средневековье его носили также лесники и разбойники. По-видимому, ольха использовалась в качестве красителя издавна. Но главным образом она – древо огня, способного спасти землю от воды, а ольховая ветвь, по которой узнают Брана в «Битве деревьев», – знак воскресения: ее почки расположены по спирали. Спираль – символ еще допотопный: древнейшие шумерские святилища – это «дома для призраков», подобные тем, что существуют в Уганде, а обрамляют их столбы с выточенными спиралями.

Четвертый месяц длится с восемнадцатого марта, когда впервые расцветает ольха, до четырнадцатого апреля и знаменует воцарение весеннего солнца, осушающего землю после зимних дождей и наводнений. На него выпадает весеннее равноденствие, после которого дни становятся длиннее ночей, а солнце вступает в фазу зрелой мужественности. Если можно поэтически сравнить ясеневые деревья с веслами и сиденьями коракла, на котором дух года переправляется по водам Потопа на сушу, то ольховые деревья можно уподобить сваям, возносящим его дом над водами Потопа. Фёрн (Fearn, Бран) в греческой мифологии предстает царем Форонеем, правителем Пелопоннеса, которому поклонялись в Аргосе – по преданию, им основанном. Согласно Гелланику Митиленскому, ученому современнику Геродота, Фороней – отец Пеласга, Иаса и Агенора, разделивших царство после его смерти; иными словами, культ Форонея в Аргосе уходит корнями в незапамятную древность. Павсаний, нарочно ездивший в Аргос для получения достоверных сведений, пишет, что Фороней был супругом Кердо (ипостаси Белой богини – музы), а родителями его были речной бог Инах и нимфа Мелия («Ясеневая»). Поскольку ольха в календаре деревьев приходит на смену ясеню и растет по берегам рек, это вполне разумная родословная. Павсаний ставит точку в отождествлении Форонея с Фёрном, отвергая легенду о Прометее и делая Форонея открывателем огня. Гигин указывает, что имя его матери было Аргея («Ослепительно-белая»), то есть опять-таки Белая богиня. Поэтому Фороней, как и Бран и прочие священные цари, был рожден Белой богиней, сочетался браком с Белой богиней и был приготовлен для погребения Белой богиней. Его тело обмыла и уложила на погребальное ложе богиня смерти Гера Аргея, которой он, по преданию, первым учредил жертвоприношения. В таком случае Фороней – это Ференей, бог Весны, в честь которого совершались ежегодные жертвоприношения на горе Кроний в Олимпии в весеннее равноденствие[189]. Его поющая голова напоминает поющую голову Орфея, имя которого, возможно, представляет собою сокращенное «Orphruoeis», «растущий на берегу реки», то есть «ольха».

В некоторых областях Средиземноморья вместо ольхи, по-видимому, использовался кизил или дёрен. Их латинское название «cornus» происходит от «corax», посвященной Сатурну или Брану «вороны», которая кормится их красными «вишнями», подобно тому как у Гомера ими кормились свиньи Кирки. Овидий объединяет их с дубом, съедобными желудями которого люди питались во времена Сатурна. Как и из ольхи, из кизила получают красную краску. Кизил почитали священным в Риме, ибо дротик с кизиловым древком, брошенный Ромулом, указал место, где надлежало основать город. Кизилу или дёрену также уместно посвящать этот месяц, поскольку они покрываются белыми цветами к середине марта.

Пятое дерево – ива. В Греции оно было посвящено Гекате, Кирке, Гере и Персефоне, то есть воплощениям триединой богини Луны, связанным со смертью, и весьма почиталось ведьмами. Как лапидарно выражается Калпепер в «Совершенном травнике»[190]: «Она принадлежит луне». В Северной Европе ива столь прочно ассоциируется с ведьмами, что именно от древнего слова «willow» («ива») образованы слова «witch» («ведьма») и «wicked» («злобный, порочный»). От слова «willow» происходит и слово «wicker» («прутья для плетения, лоза, ивняк»). В сельской Англии ведьмина метла до сих пор делается из ясеневой ручки и березовых ветвей, стягиваемых ивняком: из березовых ветвей – потому, что при изгнании злых духов некоторые из них запутались в березовых прутьях, из ясеня – потому, что он уберегает от смерти в воде, а ведьм можно было лишить колдовской силы, столкнув с метлы и бросив в реку, из ивняка – в честь Гекаты. Человеческие жертвы, в полнолуние приносимые друидами, помещались в ивовые корзины, а кремневым наконечникам стрел, погребальным дарам, придавалась форма ивового листа. Ива (по-гречески «helice», по латыни «salix») дала название Геликону, пристанищу девяти муз, жриц оргиастического культа богини Луны. Весьма вероятно, что изначально предводителем муз считался не Аполлон, а Посейдон, подобно тому как изначально именно он был стражем Дельфийского оракула; не случайно одна роща на горе Геликон была посвящена ему еще в классические времена. Согласно Плинию, у входа в критскую пещеру, где родился Зевс, росла ива, а судя по ряду монет, обнаруженных в критском городе Гортине, А. Б. Кук в своем труде «Зевс»[191] делает вывод о том, что Европа, изображенная на этих монетах сидящей на ивовом дереве, с плетеной ивовой корзинкой в руках и целуемой орлом, это не «Евр-опа», то есть «широколицая», или полная луна, но «Ев-ропа», то есть «повелительница цветущих ив», или Геката, сестра Амалфеи. По-видимому, некогда отвергнутые возлюбленные стали носить веточки ивы на шляпе, дабы отвратить ревность богини Луны[192]. Ива посвящена ей по многим причинам: это дерево, чрезвычайно любящее воду, а богиню Луны принято считать подательницей росы и вообще влаги; кроме того, листья и кора ивы – источник салициловой кислоты, как нельзя лучше помогающей от ревматических болей, по преданию вызываемых колдовством ведьм. Главная оргиастическая птица богини, вертишейка[193] (иначе «змеиная птица» или «подруга кукушки»), – перелетная птица, появляющаяся в Греции весной. Она шипит как змея, лежит, распластавшись, на ветвях деревьев, поднимает хохолок, если ее разозлить, как угодно выгибает шею, откладывает белые яйца, питается муравьями, имеет на перьях отметины в форме буквы V, подобные узору на чешуе вещих змей, почитаемых в Древней Греции, – и всегда гнездится на иве. Более того, ликносы, одновременно корзины и сита, использовавшиеся для отвеивания мякины, плели из ивовых прутьев. Именно в таких ситах-веялках, как признавались Якову I ведьмы из Северного Бервика, они плавали по морю на шабаш. На знаменитой греческой фреске, написанной Полигнотом в Дельфах, Орфей прикасался к ивам в роще Персефоны и обретал мистическое красноречие. Сравните содержащееся в «Песне о лесных деревьях» предостережение: «Не топи печь ивой, это священное дерево поэтов». Ива – колдовское дерево, пятое дерево календаря; пять (V) было числом римской богини луны Минервы. Этот месяц длится с пятнадцатого апреля по двенадцатое мая, и на самую его середину выпадает Майский день, известный своими оргиастическими пиршествами и волшебной майской росой. Нельзя исключать, что, отмечая Вход Господень в Иерусалим[194], переходящий праздник, который обыкновенно выпадает на начало апреля, верующие исконно несли в храм не пальмовые, а ивовые ветви. Так изначально могло праздноваться начало ивового месяца.