Роберт Грейвс – Белая Богиня (страница 46)
Однако этот обычай забыт: нынче на Мальорке веют зерно в любое время после жатвы, и никаких празднеств по этому поводу не предусмотрено. Русалка, которую местные жители называют сиреной, очевидно, призвана изображать Дайру (Афродиту), мать-луну Элевсина (Диониса Ячменного, младенца, которого укачивает «сиурель»-женщина). Человек с головой быка – это повзрослевший Дионис. Человек в шляпе – наставник, или «главная маска». Крошечный всадник, видимо, опять-таки Дионис, однако на каком крупном животном он восседает, трудно сказать. Ветви айвы и рябины, как и белая глина свистулек, призваны почтить богиню, на сей раз призываемую в образе Девы Марии. Змея – воплощение ветра. Поскольку это единственное время года, когда жители Мальорки ждут не дождутся ветра, свиста на острове, кроме как на празднике «сиурель», не услышишь (они разводят фруктовые деревья и оливы и потому в обычные дни боятся сирокко как огня; кошель крестьянина, по их словам, висит на дереве). Крестьянин напевает, погоняя мула, а мальчишка – возвращаясь домой из школы; в остальное время на острове царит тишина: «furbis, flabis, flebis» – «свистни пронзительно, и наплачешься»[170]. К связи Белой богини и магических свистков, которыми вызывают ветер, я вернусь в двадцать четвертой главе.
«Царь Огиг» – это персонаж, выдуманный специально для того, чтобы объяснить, почему Элевсина именовали Огигиадом. В действительности такого царя, как Элевсин, никогда не существовало: словом «Элевсин» со значением «пришествие» описывается появление божественного младенца. А сам младенец не был сыном Огига: он был сыном правительницы острова Огигия, то есть Калипсо. Калипсо же, в свою очередь, была Дайрой, или Афродитой, Мудрой, Вышедшей из Моря, дух которой «носился над водами». Дело в том, что Элевсин, подобно Талиесину, Мерлину, Ллеу Ллау, а изначально, видимо, и Моисею[171], не имеет отца, а только девственную мать; он родился до того, как был установлен институт отцовства. Грекам, у которых был принят патриархат, это представлялось постыдным, и они придумали ему отца – либо Огига, либо Гермеса, но более склонялись к кандидатуре Гермеса, потому что на празднестве полагалось предъявлять толпе священные фаллосы, насыпанные во все ту же удобную корзину-ликнос. Кстати, у Диониса – Виноградной Грозди тоже не было отца. Миф о его появлении на свет сплетается с мифом о более древнем Дионисе, боге Поганок, ибо греки верили, что грибы и поганки зарождаются от удара молнии, а не вырастают из семян, подобно другим растениям. Узаконив поклонение Дионису в своих городах, тираны Афин, Коринфа и Сикиона запретили наиболее грубые проявления его оргиастического культа, заменив поганки и мухоморы вином. Таким образом, Дионис – бог Поганок сделался неотличим от Диониса – Виноградной Грозди, который отныне стал сыном Семелы Фиванской и Зевса-громовержца. Однако Семела была сестрой Агавы, в приступе дионисийского безумия оторвавшей голову собственному сыну Пенфею. В глазах ученого Гвиона Дионис – Виноградная Гроздь и Дионис Ячменный явно олицетворяли Христа, Сына Альфы, то есть сына буквы А:
Согласно талмудическому «Таргуму Ионафана»[172] на Книгу Бытия (2: 7), Иегова взял пыль из центра земли и со всех концов земли и смешал ее с водами морей, дабы сотворить Адама. Пыль собирал архангел Михаил. Поскольку иудейские раввины предпочитали не столько разрушать, сколько видоизменять древние предания, несовместимые с их новым культом трансцендентного Иеговы, можно предположить, что изначально в мифе был упомянут не Михаил, а Михаль Хевронская, богиня, от которой Давид получил царский титул, сочетавшись браком с одной из ее жриц. Именно Михаль тогда сотворила Адама. Давид взял в супруги Михаль в Хевроне, а именно Хеврон мог называться центром мироздания, поскольку расположен у слияния двух морей и на стыке трех древних континентов. Отождествление Михали с Михаилом могло бы показаться искусственным, если бы имя Михаил встречалось в иудейских текстах, относящихся к эпохе до Вавилонского пленения, и потому являлось бы частью древней иудейской традиции. Подтверждением моей догадки служит также фрагмент «Слова об Успении Богородицы» Кирилла Иерусалимского, напечатанный Баджем[173] в «Сборнике коптских текстов»:
«В Евангелии от евреев [утраченном Евангелии от эбионитов[174], по преданию послужившем основой для Евангелия от Матфея] говорится, что, когда Христос пожелал снизойти на землю к роду людскому, Всемилостивейший Отец призвал могущественную силу небесную, коей имя было Михаил, и препоручил Христа заботам ее. И сила сия снизошла на землю и была наречена Марией, и Христос пребывал во чреве ее семь месяцев, после чего Она родила Его…»
Ессеи-эбиониты, мистики I в. н. э., верили в женскую природу Святого Духа, а те члены секты, что приняли христианство и во II в. н. э. стали гностиками-климентианами[175], изображали в своей доктрине Деву Марию сосудом Духа Святого и нарекли ее Михаилом («Кто уподобится Богу?»). По словам климентиан, религиозное учение которых в доступной форме представлено в романе «Узнавания»[176], истинность религии во все времена зависит от ряда воплощений Премудрости Божьей, из коих первым был Адам, а последним – Христос. В процитированной поэме Гвиона сотворенный Адам лишен души до тех пор, пока душу в него не вселяет Ева.
Однако, согласно загадке Гвиона, Халев принес Дух Святой в Хеврон, во времена Иисуса Навина изгнав из святилища Махпела сынов Енаковых. В пещере Махпела – выдолбленном в скале вещем святилище – был погребен Авраам, и Халев отправился туда, дабы вопрошать его тень о пророчествах. Вероучитель-«издатель» Книги Бытия описывает пещеру Махпела также как место погребения Сары и Иакова (Быт. 23: 19; 25: 9; 50: 13), а в Книге Бытия (24: 29) намекает, что там упокоился и Исаак. Утверждению о том, что там покоится Иаков, противоречит Книга Бытия (50: 11), где говорится, что он был погребен в Абель-Мицраим. Более того, изначально Исаак жил в Беэр-лахай-рои (Быт. 24: 62; 25: 11), где, возможно, находилось его вещее святилище, так как «Беэр-лахай-рои» означает «источник антилопьей челюсти», а если Исаак был boibalos (бубалидом), царем антилоп, то его дарующая пророчества челюсть (челюсти были непременным атрибутом пророческих святилищ и обыкновенно хранились там, нанизанные на пуповину героя), естественно, дала имя источнику. Рядом с этим источником находилась пещера, впоследствии превращенная в христианскую часовню. Таким образом, крайне маловероятно, что изначально Исаак, или Иаков, или их «жены» как-то ассоциировались с пещерой Махпела. История ее покупки у Ефрона («Ephron»; на мой взгляд, одной из магических букв алфавита Бойбел-Лот) и сыновей Хетта, хеттеян, то есть, как принято полагать, хеттов, излагается в главе 23 Книги Бытия. Хотя эта глава имеет сравнительно позднее происхождение и явно неоднократно подвергалась редактуре, в ней отмечается дружеское согласие, царившее в отношениях адептов Сары, богини племени Исаака, и его союзников, адептов богини Хетты (Хатор? Тефиды?), которой принадлежало святилище. Сара была изгнана из Беэр-лахай-рои другим племенем и вынуждена искать прибежища в соседнем Хевроне. Поскольку Сара считалась «смеющейся богиней», а ее потомство – многочисленным, «точно песок морской», она явно была Морской богиней, напоминающей Афродиту.
Единственное, чего недостает, чтобы положить конец всем сомнениям и восстановить поэтическую логику, – это женить Халева иудейской традиции на женщине по имени Михаль, воплощении местной Морской богини. Он поступил даже лучше: он сочетался браком с Мариам[177]. (Согласно талмудической традиции, она «была нехороша собой и нездорова».) Отсюда следует тождество: Мариам I = Святой Дух = Михаль = Михаил = Мариам II. В таком случае Михаил считалась орудием, избранным для сотворения первого Адама, и создала его из хевронской пыли и морской воды. А Иисус был вторым Адамом, и Михаил, или Мариам («морская вода»), Дева Мария, сходным образом может рассматриваться как орудие его сотворения.
По преданию, Иисус также исполнил пророчество, содержащееся в псалме 109:
Об этом подробно повествуется в Послании к евреям святого апостола Павла. Мелхиседек (Быт. 14: 18–20), царь Салима и священнослужитель Бога Всевышнего, который благословил Авраама при вступлении его в Ханаан (под «Авраамом» здесь следует понимать племя, после долгих странствий, в конце третьего тысячелетия до н. э., пришедшее в Палестину из Армении), «не был ни от кого рожден». Принято полагать, что Салим – это Иерусалим, и не исключено, что «Салим» включен в алфавит Бойбел-Лот в знак уважения к Мелхиседеку, священнослужителю Всевышнего. Однако Дж. Н. Скофилд в своем труде «Исторический фон Библии» замечает, что жители Хеврона до сих пор не могут простить царю Давиду переноса столицы в Иерусалим («Священный Салим»), который они именуют Новым Иерусалимом, словно истинный Иерусалим – Хеврон. В Талмуде упомянута еретическая иудейская секта мелхиседекиан, члены которой часто приезжали в Хеврон поклониться праху (вопрошать дух?) Адама, погребенного в пещере Махпела. Если эти мелхиседекиане поклонялись Адаму, еще одному персонажу Библии, «ни от кого не рожденному», то они, без сомнения, отождествляли царствование Мелхиседека с правлением автохтонного Адама. Адам («красный»), по-видимому, изначально был вещим героем святилища Махпела; скорее всего, Халев вызывал тень не Авраама, а Адама, если только «Авраам» и «Адам» не были титулованиями одного и того же героя. Элия Левита[178], еврейский толкователь Ветхого Завета, в XV в. указывал на традицию, согласно которой идолы, похищенные Рахилью у ее отца Лавана, были мумифицированными вещими головами и среди них находилась голова Адама. Если Элия Левита был прав, то в Книге Бытия речь идет о завоевании у потомков Халева Хевронского святилища коленом Вениаминовым под предводительством Саула.