Роберт Грейвс – Белая Богиня (страница 27)
Последовательность элементов в переводе Нэша иная, и чибис опять-таки приложил к ней крыло. Однако из этих вариантов я почерпнул весьма многое. Вместо «Страны летних звезд» упомянута «Страна херувимов». Однако смысл этих обозначений одинаков. Из псалма 18, стих 10, явствует, что херувимы – ангелы, сотканные из облаков[98], и, следовательно, для валлийцев они пребывают на Западе, откуда приходят девять бурь из десяти. Летние звезды находятся именно в западной части небосвода.
Мне очень помогли две первые строки строфы восемнадцатой: «Я восседал на неудобном троне над Каер Сидин». На вершине горы Кадер-Идрис существует подобие каменного трона Идриса, где, согласно местной легенде, достаточно провести ночь, чтобы к утру умереть, помешаться или обрести поэтический дар. Первая часть этого предложения явно относится к загадке об Идрисе, хотя в «Песне о детях Лира» («Cerdd am Veib Llyr») Гвион упоминает «совершенный трон» в Каер Сиди («Caer Sidi», во «вращающемся замке»), своего рода укрепленном элизиуме, где хранится котел Каридвен.
Часть текста второй строфы («Иоанном Прорицателем нарек меня Мерддин»), по-видимому, была намеренно искажена, поскольку в книге «Мабиногион» смысл ее таков: «Идно и Хейнин нарекли меня Мерддином». Поначалу я решил, что исходно эти строки читались как «Нарекли меня Иоанном и Мерддином Прорицателем», и пока оказался прав. Мерддин, называемый в средневековых рыцарских романах Мерлином, был самым знаменитым пророком в истории Британии. Очевидный смысл строфы заключается в следующем: Хейнин, верховный бард Мэлгуна, нарек Гвиона Мерддином, «обитателем моря», ибо, подобно изначальному Мерддину, тот появился на свет при таинственных обстоятельствах и, будучи ребенком, посрамил всю «коллегию бардов» в Диганви, подобно тому как Мерддин, согласно Неннию и Гальфриду Монмутскому, посрамил мудрецов Вортигерна; далее, его называли также Иоанном Крестителем («Но ты, дитя, будешь наречен пророком Величайшего»); наконец, все назовут его Талиесином («сияющим челом»), главой поэтов. Джон Арнотт Маккаллох предположил, что существовал более древний Талиесин, предшественник барда VI в., и что он был кельтским Аполлоном. Пожалуй, это объясняет эпитет «сияющее чело» и появление этого «прото-Талиесина» среди поблекших богов и героев при дворе короля Артура в «Повести о Кулухе и Олуэн». (Сам Аполлон некогда обитал в море, ему посвящен дельфин, а первые египетские христиане, сторонники религиозного синкретизма, как ни странно, отождествляли Иоанна Крестителя с халдейским богом Оаннесом, который, по словам Бероса[99], имел обыкновение изредка выплывать из Персидского залива в облике водяного Дагона и возобновлять проповедь откровения своим адептам.) В этой игре смыслов скрыто присутствует и миф о Хиане, жертве богини цветов Блодуэд, который был одновременно Ллеу Ллау, еще одним «обитателем моря».
Мне потребовалось немало времени, чтобы осознать тайный смысл второй строфы; для его восстановления пришлось исказить текст, и заключается он в еретическом парафразе фрагмента трех синоптических Евангелий: от Матфея (16: 13–14), от Марка (15: 14–15), от Луки (9: 7–8):
Одни говорили, что Ты – Иоанн Креститель, другие – что Ты Илия, а иные – что один из древних пророков, воскресших из мертвых. Но Симон Петр сказал: Ты Христос.
Дополняет эту строфу сравнение с Илией, и встречается оно в строфе восьмой[100]. Божественный младенец говорит здесь от имени Иисуса Христа, как и в строфе четырнадцатой: «Я претерпевал голод вместе с Сыном Святой Девы». Иисус пребывал в пустыне в одиночестве, рядом были только искушающий Его дьявол и дикие звери. Однако дьявол не голодал, а дикие звери, по мнению наиболее проницательных библеистов: Э. Э. Бивана[101], Т. К. Чейна[102], – в контексте искушения скорее склонны были поддерживать дьявола. По версии книги «Мабиногион», строка тридцать первая читается как «Я претерпевал голод во имя Сына Девы», а смысл ее тот же: Иисус постился по собственной воле. Ответ на загадку – «Иисус», подобно тому как «Талиесин» был ответом на загадку «я был наречен Иоанном, и Мерддином Прорицателем, и Илией».
Часть строфы десятой («Мне нашлось место в ковчеге с Ноем и с Альфой») и фрагмент строфы шестой («В Каер Бедион я был Тетраграмматоном»), видимо, должны восприниматься как единое целое и относиться к «священному непроизносимому имени Божьему». Обозначение «Альфа и Омега» служило парафразом имени Божьего и могло употребляться вслух, а слово «Тетраграмматон» иудеи использовали как некую криптограмму тайного имени посредством четырех букв JHWH (Иегова). Поначалу я решил, что «я был в Каер Бедион» относится к загадке о Лоте, поскольку «Лот» – нормандско-французский вариант имени короля Луда, основавшего Лондон, а Каер Бедион – это Каер Бадус, или Бат, который, согласно Гальфриду Монмутскому, был заложен отцом Луда Бладудом. Однако для валлийца Гвиона Луд не был «Лотом», да и нет никаких свидетельств, что Луд когда-либо жил в Бате.
На время я оставил загадку о Каер Бедион и загадку об «Альфе Тетраграмматоне»: если такое объединение двух частей из разных строф вообще имело смысл, ответом на него явно было четырехбуквенное имя Божье, начинающееся с буквы А. Между тем, кто же был бардом и арфистом у Деона, или Леона, Лохлиннского, или Лихлиннского? (См. строку двадцать восьмую и строфу четырнадцатую.) Деон, король Лохлина и Дублина, – персонаж, странным образом составленный из нескольких. Деон – это вариант имени Дон, которая, как уже указывалось, была Дану, богиней Туата Де Дананн – племен, вторгшихся в Ирландию. Ее имя было переосмыслено так, что получился Деон, король Лохлина (или Лохланна) и Дублина. Лохланн был мифическим подводным царством фоморов – захватчиков Ирландии и противников Туата Де Дананн, с которыми те вели кровопролитную войну. Правил им бог Тетра. Нельзя исключать, что легенды о войне этих племен впоследствии были переработаны поэтами в циклы баллад, воспевающих события IX в. – войны ирландцев с данами и пиратами-викингами. Поэтому пиратов стали называть «лохланнах» («Lochlannach»), а короля Дублина, родом дана, величать «королем Лохлина». Когда в Ирландии получил распространение культ скандинавского бога Одина, изобретателя рун и великого волшебника, его стали отождествлять с его двойником Гвидионом, который в IV в. до н. э. принес в Британию новую систему письменности и удостоился признания как сын богини Дану, или Дон. Более того, по легенде, дети богини Дану пришли в Ирландию из Греции через Данию, которой они дали имя собственной богини, а в средневековой Ирландии детей богини Дану и данов (датчан) стали путать и даже полагали, что даны IX в. н. э. возвели монументы бронзового века. Таким образом, «Деон Лохлинский» означает «даны из Дублина». Эти пираты с их знаменем, на котором был изображен «морской ворон», поморник, наводили ужас на валлийцев, а менестрелем дублинских данов, возможно, был «морской ворон», поморник, посвященный Одину и хриплым карканьем встречавший каждую новую жертву. Если так, то ответ на загадку – «Морвран» («морской ворон», поморник), сын Каридвен и, согласно «Повести о Кулухе и Олуэн», самый безобразный из смертных. В «Триадах» говорится, что он выжил в битве при Камлане, еще одной из трех потешных битв Британии, потому что все отшатывались от него в ужасе. Его необходимо отождествлять с Авагдду, сыном Каридвен, которому в «Повести о Талиесине» принадлежит пальма первенства в уродстве и которого она попыталась сделать столь же мудрым, сколь он был безобразен.
Рассмотрим, нельзя ли принять версию «Леон Лохлинский», предлагаемую «Мивировыми древностями». Двор Артура располагался в Каерлеоне на реке Оска (Аск), и обыкновенно полагают, что слово «Каерлеон» означает «лагерь легионов». Названия двух Каерлеонов, упоминаемых в валлийском «Списке городов» VII в., – Каерлеон-на-Оске и Каерлеон-на-Ди – объясняются одинаково: они-де оба восходят к «Castra Legionis», «лагерю легионов». Если Гвион соглашался с подобной этимологией названия, то загадка будет читаться как «Я был бардом и арфистом для легионов Лохлина», и ответ будет тем же. Имя Леон встречается в приписываемой Гвиону поэме «Королевский трон» («Kadeir Teyrnon»): «пронзенное копьями тело одетого в латы Леона». Однако контекст его употребления непонятен, а само слово могло служить не именем собственным, а всего лишь характеризовать какого-нибудь «принца львиное сердце».
Кроме того, нельзя было оставить загадку в строфе восьмой: «Я сидел на коне позади Илия и Еноха», представляющую собой альтернативный вариант таинственной фразы «Я наставлял Илия и Еноха», по версии сборника «Мабиногион», ответом на которую, конечно, будет «Уриил». В обоих текстах Илий – часть еретической загадки об Иоанне Крестителе, от которой всеми силами старалась отвлечь нас самочка чибиса; она чрезвычайно хитроумно предложила нам ложное прочтение «Илию и Еноха»[103], поскольку двух этих пророков объединяют в различных апокрифических Евангелиях – в «Книге Иосифа Плотника», в «Деяниях Пилата», «Апокалипсисе Петра», «Апокалипсисе Павла». Так, в «Деяниях Пилата», известных в Уэльсе в латинском переводе, встречается стих: