Роберт Грейвс – Белая Богиня (страница 29)
Я бы не стал делать столь фантастические предположения, если бы схолиаст к «Аргонавтике» Аполлония Родосского не упомянул Энопиона и Тавропола. Созвездие Корона Северного Ветра, иначе называемое Критской Короной, в древности было посвящено Критской богине, супруге бога Диониса и, согласно схолиасту, матери, то есть объекту поклонения, Стафила, Фоанта, Энопиона, Тавропола и других. Все они стали прародителями пеласгийских и фракийских кланов или племен, принявших их имена, расселившихся на островах Эгейского моря Хиос и Лемнос, на полуострове Херсонес Фракийский и в Крыму и по своей культуре близких племенам Северо-Западной Европы. Богиня носила имя Ариадна («святейшая») или Альфета, причем «альфа» и «эта» были соответственно первой и последней буквами ее имени. Она была дочерью или юным воплощением древней критской богини Луны Пасифаи, «Той, кто сияет для всех», а греки превратили ее в сестру своего древнего героя виноградной лозы Девкалиона[110], пережившего Всемирный потоп. Ариадна (от этого имени, по-видимому, и происходит имя Арианрод) – богиня оргиастического культа, а из легенд, бытовавших на Лемносе, Хиосе, фракийском Херсонесе и в Крыму, известно, что неотъемлемой частью ритуалов в ее честь было принесение в жертву мужчины; такой жертвы требовала от своих адептов в доримскую эпоху и Белая богиня Британии. Сам Орфей, «живший среди диких кавконов»[111], неподалеку от обители Энопиона, пал священной жертвой ее ярости. Он был растерзан толпой обезумевших менад, опьяненных плющом и, вероятно, посвященными Дионису галлюциногенными грибами. Эратосфен Александрийский, цитируя «Вакханок» Эсхила, замечает, что Орфей отказался принять местные религиозные культы, но «поклонялся солнцу, которое он именовал Аполлоном, и полагал его величайшим божеством. Поднимаясь засветло, он до рассвета восходил на Пангейскую гору, дабы первым узреть солнце. Посему Дионис пришел в ярость и наслал на Орфея безумных менад, и те растерзали его…» Эратосфен излагает историю гибели Орфея очень небрежно. Прокл в своих комментариях к Платону ближе подходит к сути вопроса: «Орфей, верховный жрец дионисийского культа, по преданию, разделил судьбу своего бога». Однако голова Орфея продолжала петь и пророчествовать и после его смерти, подобно голове бога Брана. По словам Павсания, Орфею поклонялись пеласги, а окончание имени «eus» («Orpheus», Орфей) – свидетельство его глубокой древности. Орфей (Orpheus) и Эреб (Erebus), наименования подземного царства, над коим властвовала Белая богиня, по мнению грамматистов, есть производные корня «ereph» со значением «укрывать, таить». Изначально вдохновение Орфею даровала богиня Луны, а не бог Солнца.
Наиболее очевидное свидетельство того, что Арианрод – триединая богиня времен матриархата, или Белая богиня, заключается в том, что именно она дает имя своему сыну Ллеу Ллау Гифесу и наделяет его оружием. В патриархальном обществе и то и другое сын получает от отца. В «Повести» отца у Ллеу Ллау нет, и он остается безымянным до тех пор, пока его мать обманом не заставляют совершить над ним обряд инициации.
Поначалу я думал, что загадку Гвиона о замке Каер Арианрод следует дополнить строками «и недвижимо вращались вокруг меня три стихии, сменяя друг друга». Три стихии – это, разумеется, огонь, воздух и вода, а Корона Северного Ветра вращается по значительно меньшей орбите сравнительно с южными созвездиями. Однако таинственные наставники, очевидно, объяснили Гвиону, что «Замок Арианрод», в отличие от Большой и Малой Медведицы и созвездия Страж Медведицы[112], не находится внутри Северного полярного круга и что Солнце, войдя в знак Рака, начинает опускаться за горизонт Северного полушария и продолжает свое нисхождение до конца лета. Было бы весьма неточно описывать этот процесс как «недвижимое вращение»; так ведет себя только Малая Медведица, вращающаяся вокруг Полярной звезды. (Как я покажу в главе десятой, вращение – часть загадки, ответ на которую – «Рея»; однако пока я не буду предвосхищать события.)
Впрочем, даже если бы я знал, за что кто-то «трижды был заключен в темницу Арианрод» и сколько длился срок этого заключения, мог бы я решить загадку? Да и вообще, кто же был там заточен?
Нескончаемые цепочки бытийных предложений по типу «Я был» или «Я есмь» (наиболее древние – явно дохристианского происхождения), встречающиеся во многих валлийских и ирландских бардических поэмах, по-видимому, имеют несколько различных, но взаимосвязанных смыслов. Первобытная вера, находящая в них отражение, отнюдь не предполагала индивидуального метемпсихоза в духе вульгаризированных индийских представлений о том, что можно сначала заново родиться трупной мухой, потом цветком, потом быком зебу, а потом женщиной, в зависимости от собственных грехов и добродетелей. «Я» поэмы – это не сам поэт, а подобный Аполлону бог, от имени которого вдохновенный поэт слагает стихи. Этот бог может говорить о себе в мифическом ключе: иногда как о странствиях солнца, совершающего свой дневной цикл от рассвета до рассвета, иногда – имея в виду годовой цикл от одного зимнего солнцестояния до другого, с месяцами – остановками в пути, а иногда даже – великий цикл, составляющий двадцать пять тысяч восемьсот лет, за которые он проходит весь зодиак. Всем этим циклам присуща одинаковая природа, подобно тому как мы до сих пор называем «вечером» или «осенью» жизни старость.
Наиболее часто встречающийся зачин «Я был» отсылает к годичному циклу, а если проанализировать эти сезонные соответствия зачинов (хотя порядок их следования сознательно нарушали, дабы уберечь тайну от любопытства непосвященных), то можно обнаружить, что они содержат весь ряд годичных символов.
Хотя ученые выдвигали гипотезу о том, что в ирландской легенде о Туане Мак Кайриле, одном из представителей испанского королевского рода, эмигрировавших на Британские острова, различимо пифагорейское учение о метемпсихозе, заимствованное у греков-колонистов из Южной Франции (Туан Мак Кайрил, прежде чем родиться человеком, успел побывать оленем, вепрем, ястребом и лососем), это чрезвычайно маловероятно: четыре упомянутых животных – все без исключения символы времен года, как будет показано в дальнейшем.
Поэтический язык мифа и символа в древней Европе, как правило, был несложным, однако с течением времени оказался затемнен по причине частых изменений, вносимых вследствие религиозных, общественных или лингвистических преобразований, а также из-за склонности истории пятнать чистоту мифа. Например, случайные события из жизни правителя, носившего божественное имя, включались в мифы о временах года, дававшие ему право на корону. Далее, анализ поэтического языка мифов осложняется тем, что, судя по ирландской «Книге из Баллимоута», содержащей среди прочего справочник по тайнописи, в древности значительная часть образования поэта состояла в обучении языку необычайно темному и загадочному, дабы сохранить его сущность в тайне. За первые три года своего обучения будущему олламу в Ирландии полагалось овладеть ста пятьюдесятью вариантами криптографических алфавитов[113].
Как замок Каер Сиди связан с замком Каер Арианрод? Это одно и то же место? Думаю, нет, потому что Каер Сиди ученые помещали на острове Паффин неподалеку от Англси или на острове Ланди на реке Северн[114], типичных островных элизиумах. Ключ к разгадке таится в следующем: хотя Каер Сиди (Caer Sidi), или Каер Сидин (Caer Sidin), означает «вращающийся замок», а вращающиеся острова во множестве встречаются в валлийских и ирландских легендах, «сиди» («Sidi»), или «сид», – это явный перевод гэльского слова «Sidhe», означающего крепость в виде круглого кургана, обитель так называемых ис ши (для краткости – ши или сиды), главных волшебников Ирландии. Там сохранились несколько «крепостей сидов», наиболее известные – Бруг-на-Бойне (ныне курган Ньюгрейндж), Наут и Даут, также на северном берегу реки Бойн. Эпоху их создания и религиозное назначение необходимо детально проанализировать.
Ньюгрейндж – самый большой из них. По преданию, в нем обитал сам Дагда, бог-отец племени Туата Де Дананн, соответствующий римскому Сатурну, а впоследствии – его сын Энгус, Аполлон кельтского пантеона, который отобрал Ньюгрейндж у Дагды с помощью юридической уловки[115]. В момент своего появления в Ирландии Дагда явно был сыном триединой богини Бригиты («Величайшей»); но потом миф вволю исказили несколько последовательных редакторов. Во-первых, он якобы сочетался браком с триединой богиней. Затем выяснилось, что он имел только одну супругу с тремя именами: Бриг, Менг и Мибел (Ложь, Коварство и Позор), которая родила ему трех дочерей, носивших имя Бригита. Впоследствии стали утверждать, будто не он, а трое его потомков – Бриан, Иухар и Иухарба – взяли в жены трех принцесс, которым принадлежала вся Ирландия, – Эриу, Фодлу и Банбу. Он считался сыном Элаты, имя которого ирландские составители глоссариев и комментариев трактуют как «наука» или «познание». Однако не исключено, что это вариант греческого имени Элат («пихта» или «ель»), его носил древний ахейский царь Киллены, аркадской горы, посвященной Деметре, а впоследствии прославившейся высокоучеными и неприкосновенными вестниками божественной воли. Таким образом, Дагду и Элата можно отождествить с Осирисом, или Адонисом, или Дионисом, который родился из ели[116] и был взращен рогатой богиней Луны Исидой, или Ио, или Хатор.