Роберт Говард – КОНАН И ДРУГИЕ БЕССМЕРТНЫЕ. ТОМ II (страница 12)

Кулл начал подниматься к поверхности. Выросший среди прибрежных гор омываемой океаном Атлантиды, он и сам был подобен жителю моря. В воде он чувствовал себя как дома, словно лемуриец, и мог оставаться на глубине в два раза дольше, чем обычный ныряльщик. Но это озеро было глубоким, и он хотел поберечь свои силы.

Он вынырнул, наполнил свою мощную грудь воздухом и. нырнул снова. Вновь тени закружились вокруг него, почти ослепляя своим призрачным блеском. На этот раз он погружался быстрее и, достигнув дна, двинулся по нему с той скоростью, которую позволяла липйущая к ногам растительность. И все время огненный мох лучился и сиял кругом, и цветные тени кружили вокруг него, и другие чудовищные, кошмарные тени, отбрасываемые невидимыми существами, ложились перед ним.

Дно устилали черепа и кости людей, осмелившихся нарушить покои Запретного Озера. Внезапно нечто обрушилось на Кулла, словно шквал. Сперва царь подумал, что это огромный осьминог, ибо тело чудовища было похоже на осьминожье, с гибкими длинными щупальцами, но когда враг навалился на него, он увидел, что у того есть ноги, как у человека, и жуткая морда уставилась на него из чащи изгибающихся змеистых рук чудовища.

Кулл уперся ногами и, почувствовав, что страшные щупальца обвиваются вокруг его тела, хладнокровно погрузил свой меч в самую середину этого дьявольского лика. Существо осело и сдохло у его ног в ужасающих беззвучных корчах. Кровь расплылась вокруг алым туманом, и Кулл, сильно оттолкнувшись от дна, устремился вверх.

Он выскочил пробкой из воды в быстро угасающий свет дня, и не успел он отдышаться, как увидел огромную тушу, скользящую к нему по поверхности. То был водяной паук, но размером побольше любого кабана, и его холодные глаза адски сверкали. Кулл, держась на воде усилиями ног и одной руки, поднял свой меч и, когда паук навалился на него, рассек его надвое. Туша чудовища беззвучно пошла на дно.

Легкий шум заставил его обернуться. Еще один паук, покрупнее первого, был уже почти рядом. Этот попытался оплести руки царя чудовищной паутиной, что стало бы концом для любого человека, кроме, пожалуй, гиганта. Но Кулл порвал эти жуткие петли, словно нитки, и, ухватив высившуюся над ним тварь за ногу, начал наносить ей удары клинком, пока она не ослабела и не уплыла прочь, обагрив воду.

— Валка! — пробормотал царь. — Похоже, скучать мне тут не придется. Впрочем, убивать этих тварей легко. Как им удалось осилить Брула, второго после меня бойца во всех Семи Царствах?

Но Куллу еще предстояло узнать, что чудища страшнее этих обитают в смертоносных безднах Запретного Озера. Он вновь нырнул, и на этот раз увидел лишь пляску цветных теней и кости безвестных мертвецов. Вновь всплыл он подышать и опять нырнул, уже в четвертый раз.

Теперь он был невдалеке от одного из островков и, погружаясь, размышлял о том, какие странные тайны скрывают густые изумрудные заросли, покрывающие эти острова. Легенда утверждала, что храмы и святилища, высившиеся в чаще, были воздвигнуты руками нелюдей и что иногда обитатели озера приходят туда по ночам, поднимаясь из глубин, дабы совершать там свои таинственные ритуалы.

Едва атлант успел коснуться ногами мха, как за спиной послышался слабый шорох. Кулл, предупрежденный каким-то врожденным чутьем, вовремя обернулся, чтобы увидеть летящее прямо на него огромное тело — тело, не принадлежавшее ни человеку, ни зверю, но ужасающим образом сочетавшее в себе черты и того и другого. Гигантские пальцы сомкнулись на предплечьях атланта.

Он отчаянно сопротивлялся, но тварь зажала ту руку, в которой он держал меч, мертвой хваткой, и когти чудовища глубоко вонзились в его левое запястье. Невероятным усилием он вывернулся так, что, по крайней мере, мог разглядеть своего противника. Тварь чем-то напоминала огромную акулу, но ее морду венчал длинный жуткий рог, изогнутый, словно сабля. У нее было четыре руки, человеческие по форме, но нечеловеческие по размеру и силе, а пальцы оканчивались кривыми когтями.

Двумя руками чудовище крепко держало Кулла, а другими двумя гнуло его голову назад, чтобы сломать ему шею. Но даже такому жуткому существу было не так-то легко справиться с Куллом из Атлантиды. Дикая ярость вспыхнула в нем, и царь Валузии превратился в берсерка.

Упершись обеими ногами в мох, он чудовищным рывком освободил левую руку и с кошачьей увертливостью попытался перехватить ею меч из правой руки. Не преуспев в этом, он яростно обрушил свой кулак на морду чудища. Но сапфировая вода обманула его, ослабив силу удара. Человек-акула опустил свою морду, но прежде чем он смог нанести удар снизу вверх, Кулл ухватил его рог левой рукой, напрягшись изо всех сил.

И тут последовало состязание в мощи и выдержке. Кулл, не способный быстро двигаться в воде, знал, что его единственной надеждой было держаться вплотную к чудовищу и уравновесить этим быстроту движений своего врага. Он безнадежно пытался освободить свою руку с мечом, и человеку-акуле пришлось вцепиться в нее всеми четырьмя руками. Кулл держался за рог и не осмеливался отпустить, дабы ужасный удар снизу вверх не прикончил его, а человек-акула не осмеливался отпустить хоть одну руку от той руки, в которой Кулл сжимал свой длинный меч.

И так они сражались, крутясь на месте, и Кулл понял, что если так будет продолжаться и дальше, то он обречен. Он уже начал ощущать нехватку воздуха. Блеск в холодных глазах чеяовека-акулы явственно говорил: монстр догадался, что ему достаточно лишь удерживать Кулла под водой, пока тот не захлебнется.

Для любого человека такая борьба была бы воистину безнадежным делом. Но Кулл из Атлантиды не был обычным человеком. Прошедший суровую и кровавую школу, он обладал стальными мускулами и трезвым рассудком, которые вместе делают человека великим воином. Помимо этого, он никогда не ведал страха и был полон тигриной ярости, позволявшей ему по временам совершать сверхчеловеческие деяния.

Так и теперь, сознавая свой близкий конец и ненавидя себя за собственную беспомощность, он решился на действие столь же отчаянное, как и его положение. Отпустив рог чудовища и одновременно отклонившись, насколько это было возможно, он вцепился освободившейся рукой в ближайшую) руку твари.

Немедля: человек-акула нанес удар. Его рог скользящим движением распорол бедро Кулла и — неслыханная; удача! — глубоко» завяз в тяжелом поясе Кулла. Пока тварь пыталась выпутаться, Куля изо всех сил сдавил руку чудовища и почувствовал, как слизистая плоть и кости хрустнули под его пальцами, сплюснувшись, словно гнилой плод.

Пасть человека-акулы беззвучно разинулась в муке, и он вновь нанес удар, совсем обезумев. Кулл уклонился и, потеряв равновесие, противники рухнули на дно, в самую гущу светящихся мхов. Кулл высвободил наконец-то руку с мечом из слабеющей хватки врага и ударом снизу вверх распорол чудовищу брюхо.

Вся эта схватка продолжалась очень недолго, но Куя-лу, пока он всплывал наверх, казалось, что прошли часы. В голове у него звенело и ребра были стиснуты чудовищной тяжестью. Он смутно различал, что дно озера резко поднимается совсем рядом с ним, и понял, что это береговой склон островка, но тут вода вскипела вокруг, и он ощутил, что с головы до пят его стиснули какие-то гигантские кольца, против которых были бессильны даже его стальные мускулы. Сознание померкло. Он почувствовал, как его тащат куда-то со страшной скоростью, в ушах раздался звон далеких колоколов, и вдруг ш снова был поднят над водой, и его истерзанные легкие пили воздух огромными глотками. Нечто тащило его сквозь полный мрак, и не успел он сделать нескольких глубоких вдохов, как его вновь утянуло иод воду.

Вновь вокруг засиял свет, и он увидел огненный мох, пульсирующий далеко внизу. Его сжимала своими кольцами огромная змея, обвившаяся несколькими изгибами своего чудовищного тела вокруг него, словно ужасным канатом, и уносившая его один лишь Валка знает куда.

Кулл не пытался сопротивляться, сберегая свои силы. Если змея не продержит его иод водой так долго, что он захлебнется, у него, несомненно, появится возможность сразиться с нею в ее логове или в том месте, куда она его тащила. В любом случае Куля был стиснут так, что не мог даже пошевелить рукой.

Змея, стремительно несущаяся сквозь голубую бездну, была самой огромной из всех, виданных когда-либо Куллом, — добрых две сотни футов нефритовых и золотых чешуй, слагавшихся в причудливые красочные узоры. Ее глаза, когда она поворачивала к Куллу голову, были подобны ледяному огню, если такое можно себе представить. Даже в этих условиях душа Кулла была поражена странным зрелищем: огромное золотисто-зеленое чудовище, стремительно проносящееся сквозь пылающий топаз озерных глубин и головокружительную пляску цветных теней.

Сияющее, как драгоценность, дно вновь стало повышаться. Возможно, это был островок, а возможно — берег озера. И тут перед ними внезапно открылась огромная пещера. Змея устремилась туда, заросли огненного мха кончились, и Кулл обнаружил, что несется, частично выступая из воды, сквозь непроницаемую тьму. Это продолжалось, казалось, бесконечно. Затем чудовище вновь нырнуло.

Вновь они увидели свет, но такой свет, какого доселе Куллу встречать еще не приходилось. Бледное сияние тускло мерцало над темным и тихим ликом вод. И Кулл понял, что он очутился в Зачарованной Стране, под дном Запретного Озера, ибо это было неземное сияние. То был черный свет, черней любой тьмы, и все же он озарял эти странные воды, так что царю удавалось поймать тусклые блики на них и различить свое темное отражение. Кольца змеи внезапно разжались, и его бросило вперед, к огромной массе, выступившей из мрака перед ним.