Роберт Говард – КОНАН И ДРУГИЕ БЕССМЕРТНЫЕ. ТОМ II (страница 14)
Кулл ругнулся, вообразив, что скажет ему Ту. Конечно, даже говорящая кошка может нечаянно ошибиться, но отныне Кулл решил для себя, что впредь никогда не будет следовать ее советам.
Кулл промчался по залитым серебристым лунным светом молчаливым улицам древнего города, и стражи у ворот разинули рты при его появлении, но мудро удержались от расспросов.
Когда он появился во дворце, там царило смятение. Поругиваясь, он пробрался в Зал Совета, а оттуда в покои кошки Саремис. Кошка была там, невозмутимо свернувшись на своей подушке. А вокруг, стремясь перекричать друг друга, толпились советники. Раба Кутулоса нигде не было видно.
Кулла встретил настоящий взрыв восклицаний и вопросов, но он направился прямо к подушке Саремис и уставился на кошку.
— Саремис! — сказал царь. — Ты солгала мне.
Кошка холодно посмотрела на него, зевнула и ничего не ответила. Кулл пришел в замешательство, а Ту схватил его за руку.
— Кулл, во имя Валки, где ты был? Откуда эта кровь?
Кулл раздраженно отмахнулся.
— Оставим это, — рявкнул он. — Эта кошка отправила меня к черту в зубы. Где Брул?
— Кулл!
Царь мгновенно обернулся и увидел, что Брул входит в дверь, весь в дорожной пыли. Черты бронзового лица пикта были бесстрастны, но в его темных глазах светилась радость.
— Во имя семи дьяволов! — выругался воин, пытаясь скрыть свои чувства. — Мои всадники прочесали все холмы и леса в поисках тебя. Где тебя носило?
— Обыскивал дно Запретного Озера, разыскивая твою никчемную душу, — ответил Кулл, испытывая мрачную радость при виде волнения пикта.
— Запретное Озеро! — вскричал Брул с непосредственностью дикаря. — Ты что, спятил? Что бы я там стал делать? Вчера я отправился с Ка-ну к границе Зарфааны, а когда вернулись, то первое, что услышали, — это вопли Ту, приказывающего отправить всю армию, чтобы разыскать тебя. Мои люди поскакали во всех направлениях, кроме дороги на Запретное Озеро. Ехать туда нам и в голову не пришло.
— Саремис солгала мне... — начал Кулл.
Но его голос утонул в шуме возбужденных голосов советников, требовавших в основном, чтобы царь никогда больше столь бесцеремонно не исчезал, бросая царство на произвол судьбы.
— Тише! — проревел Кулл, воздевая руки. В его глазах загорелся опасный огонек. — Валка и Хотат! Что я вам — младенец, чтобы меня пороли за шалости? Ту, что здесь произошло?
В наступившей вслед за вспышкой царского гнева тишине Ту начал:
— Господин мой, нас с самого начала водили за нос. С этой кошкой, как я и утверждал, сплошной обман и опасное мошенничество.
— Что?
— Господин мой, разве ты никогда не слыхал о людях, которые могут говорить так, что кажется, будто говорит совсем другой человек или что звучат невидимые голоса?
Кулл покраснел.
— Во имя Валки, да! И я сущий дурак, что позабыл об этом! Старый колдун из Лемурии обладал этим даром. Но кто же говорил за...
— Кутулос! — воскликнул Ту. — И я оказался таким же дураком, позабыв о Кутулосе. Пусть он и раб, но притом величайший ученый и мудрейший человек во всех Семи Империях. Раб этой злодейки Делькарды, которая — слава богам! — корчится сейчас на дыбе.
Кулл резко чертыхнулся.
— Да, — сказал Ту мрачно. — Когда я узнал, что ты ускакал, причем никто не знал куда, я заподозрил измену. Тогда я присел и крепко задумался. И тогда я припомнил Кутулоса и его искусство чревовещания, а также то, что эта фальшивая кошка всегда рассказывала тебе лишь о мелочах, но никогда не изрекала великих пророчеств, придумывая путаные отговорки, чтобы отказаться от них. И тогда я понял, что Делькарда послала тебе эту кошку и Кутулоса, дабы одурачить тебя и завоевать твое доверие, а потом обречь тебя на смерть. Посему я послал за Делькардой и приказал подвергнуть ее пытке, чтобы она во всем созналась. У нее были коварные планы. Как же, Саремис обязательно должна была быть сопровождаема своим рабом, дабы он находился при ней день и ночь. Как же иначе, раз ему приходилось быть ее устами и морочить тебе голову.
— А где же Кутулос? — спросил Кулл.
— Он исчез, когда я явился в покои Саремис и...
— Эгей, Кулл! — донесся от дверей жизнерадостный голос, и в них появился некто, похожий на бородатого эльфа, сопровождаемый тонкой испуганной девушкой.
— Ка-ну, Делькарда! Так значит, они еще не замучили тебя!
— О господин мой! — воскликнула она, бросаясь к нему и, упав на колени пред ним, обвила руками его ноги. — О Кулл, они обвинили меня в ужасных вещах!
Я и вправду виновата в том, что я обманула тебя, господин мой, но я не хотела ничего плохого! Я хотела только выйти замуж за Кульра Тума!
Кулл поднял ее на ноги, сердитый, но охваченный жалостью к ней, ибо видел ее явный ужас и раскаяние.
— Кулл, — воскликнул Ка-ну, — это весьма неплохо, что я вернулся именно сейчас, а не то ты со своим Ту поставили бы все царство вверх тормашками!
Ту беззвучно огрызнулся, ибо вечно ревновал к посланнику пиктов, который был также ближайшим советником Кулла.
— Я возвращаюсь и что же вижу? Весь дворец вверх дном, люди бегают, вопят и толкаются, создавая видимость бурной деятельности. Я отправил Брула и его всадников поискать тебя, а сам отправился в камеру пыток — куда же мне еще было идти, раз уж Ту здесь раскомандовался...
Советника передернуло.
— Да, в камеру пыток, — продолжал Ка-ну невозмутимо. — Там я обнаружил, что куча дураков собирается пытать маленькую Делькарду, рыдавшую и выкладывавшую все, что она знала. Только вот они почему-то ей не верили. А ведь она всего лишь шаловливый ребенок, Кулл, несмотря на всю свою красоту и все такое прочее. Так что я притащил ее сюда.
Послушай, Кулл, Делькарда говорила правду, утверждая, что Саремис — ее гостья и что эта кошка невероятно стара. Это правда, что она кошка Древних, и что она умней других кошек, и что она приходит и уходит, когда ей это угодно. И все же она всего лишь кошка. У Делькарды были друзья во дворце, сообщавшие ей о Таких мелочах, как письмо, спрятанное тобой в ножнах клинка, или об излишке в казне. Придворный, принесший весть об этом, был одним из ее друзей, и обнаружил излишек, сообщив ей об этом до того, как это стало известно царскому казначею. Ее «шпионы» были самыми верными твоими сторонниками. Их сообщения не приносили тебе вреда и помогали той, которую все они любили, ибо знали, что она не замышляет дурного. Она думала, что Кутулос, говоря устами Саремис, завоюет твое доверие мелкими пророчествами и тем, о чем мог знать любой, например предостережением против Тулсы Дуума. А потом постоянно убеждая тебя разрешить Делькарде выйти за Кульра Тума, добиться осуществления ее единственного заветного желания.
— А потом Кутулос обернулся предателем, — сказал Ту.
В этот миг у дверей покоев раздался шум и вошли стражники, таща за собой высокого тощего человека со связанными за спиной руками и скрытым вуалью лицом.
— Кутулос!
— Да, Кутулос, — сказал Ка-ну несколько растерянно. — Несомненно, Кутулос, со своей вуалью, прикрывающей лицо, чтобы скрыть движение губ и работу шейных мышц, когда он говорил за Саремис.
Кулл разглядывал безмолвную фигуру, стоявшую перед ним, подобно статуе. Все умолкли, как если бы по комнате пронесся порыв холодного ветра. В воздухе повисла напряженность. Делькарда глядела на своего бывшего раба расширившимися от страха глазами, пока стражники сумбурно докладывали, как этот раб был схвачен при попытке покинуть дворец по малопосещае-мому коридору.
Вновь наступило напряженное молчание. Кулл шагнул вперед и протянул руку, чтобы сорвать вуаль с лица пленника. Царь чувствовал, что сквозь тонкую ткань два горящих глаза пытаются проникнуть в его душу. Никто не заметил, что Ка-ну стиснул кулаки и сам весь напрягся, словно готовясь к жестокой схватке.
Кулл уже почти прикоснулся к вуали, когда внезапный звук нарушил молчание. Похоже было, что кто-то бьется об пол лбом. Шум, казалось, доносился из стены, и Кулл, перелетев комнату одним прыжком, навалился на панель, из-за которой слышался этот шум. Скрытая дверь распахнулась внутрь, открывая перспективу пыльного коридора, на полу которого лежал человек с заткнутым ртом, связанный по рукам и ногам.
Они вытащили его оттуда и, освободив несчастного, помогли ему подняться на ноги.
Кутулос! — вскричала Делькарда.
Кулл вздрогнул. Черты лица этого человека, уже не скрытые вуалью, были тонкими и добрыми, как у учителя мудрости.
— Да, мои дамы и господа, — сказал он. — Тот, на ком теперь моя вуаль, набросился на меня из потайной двери, повалил и связал. И я лежал там, слыша, как он посылает царя туда, где, как он думал, Кулл встретит свой конец, и я не мог ничего сделать.
— Тогда кто же он? — Все взоры обратились к пленнику в вуали, и Кулл шагнул вперед.
— Владыка царь, берегись! — Воскликнул подлинный Кутулос. — Это...
Одним движением Кулл сорвал вуаль и отпрянул, вскрикнув. Делькарда завопила и упала в обморок, советники отхлынули, побледнев, а стражники отпрянули от пленника и ринулись прочь, пораженные ужасом.
— Тулеа Дуум! Так я и думал! — воскликнул Ка-ну.
— Да, Тулеа Дуум, глупцы! — прозвучал голос, доносившийся словно из глубины пещеры. — Величайший из всех чародеев и твой извечный враг, Кулл из Атлантиды. Ты победил в этой схватке, но берегись! Будут и другие.