Роберт Говард – Джентльмен с Медвежьей Речки (страница 46)
К тому времени я обнаружил, что моя левая нога освободилась, потому что Бак Граймс обвис без чувств, так что я отпустил его горло и принялся пинать левой ногой во все стороны, и нет моей вины в том, что шпора запуталась в бакенбардах дядюшки Джонатана Полка и выдрала их почти начисто. Я стряхнул с себя Джоша, отобрал у Пекоса топор, потому что опасался, что он может ненароком кому-нибудь навредить, если будет и дальше размахивать им во все стороны; уж не знаю, с чего это он считает меня виноватым в том, что его череп слегка треснул, когда он ударился башкой о дерево. Смотреть надо, куда падаешь, когда тебя швыряют через весь двор. А если б Джоэль Гордон не упрямился и отступил бы сам, то и ногу ему никто бы не сломал.
Я был в западне: мне не хотелось навредить никому из моих родственников, но все они были в ярости и пытались меня убить, так что, хоть я и был осторожен, ранений было не избежать, и это остановило бы кого угодно, только не народ с Медвежьей речки. Такие уж мы упрямые, что с нас взять. Трое, а то и четверо человек опять уцепились за мои ноги, будто еще не поняли, что меня так просто на землю не повалишь, а Эрат Элкинс выбрался из обломков забора и опять стал наступать, держа наготове нож.
К тому времени я уж понял, что мне придется применить силу, без этого никуда; так что я схватил Эрата Элкинса, сжал его в медвежьих объятиях, и, видать, оттого-то у него ребра и погнулись, и после того случая он перестал со мной разговаривать. Никогда прежде не видал, чтобы кто-то так долго дулся из-за сущей ерунды.
По правде говоря, если б он слегка поостыл, он бы понял, как осторожно и любезно я с ним обращался даже в пылу битвы. Если б я позволил ему упасть на землю, он наверняка был бы затоптан насмерть, потому что я работал ногами направо и налево. Я всего-то аккуратненько отбросил его подальше, а он теперь врет, будто бы я нарочно целился, чтоб попасть им прямо на вилы Озарка Граймса, хотя я даже не видал там поблизости никаких вил.
Вдруг кто-то махнул топором, и я лишился уха, и тут-то уж начал выходить из себя. Четверо, а то и пятеро родственничков пытались меня пинать, кусать и колотить, да все это разом, так что неудивительно, что даже у такого спокойного и сдержанного человека, как я, лопнуло терпение. Я выразил свое неудовольствие вслух, и от моего голоса с деревьев посыпались листья, а я принялся работать кулаками, и мои родственники, которые, конечно, делали все это не со зла, а от несознательности, разлетелись по двору кто куда, как яблоки с ветки. Я схватил Джоша Граймса за ногу и принялся размахивать им из стороны в сторону, сшибая этих неразумных идиотов одного за другим, а он так вопил, что можно было подумать, будто его убивают. На дворе уже кипела настоящая война, когда открылась дверь дядюшкиного дома и кто-то выплеснул на нас целую кадушку кипятка.
Одной моей шее досталось не меньше галлона, но я и внимания не обратил, а все остальные отчего-то сразу утратили враждебность и принялись кататься по земле, воя и проклиная всех, а дядюшка Сол встал на ноги рядом с распластавшимися по земле Исавом Граймсом и Джоэлем Брекстоном и рявкнул:
– Женщина! Ты чего лезешь куда не просят?
Тетушка Завалла Гарфильд, стоя в дверях с чайником, сказала:
– Да прекратите ли вы, идиоты, драться, в конце-то концов? Сбежал ваш англичанин. Выскочил в заднюю дверь, едва началась драка, оседлал свою кобылку и ускакал прочь. Ну, закончили вы, или вас еще раз ошпарить? Ой, господи! Что это там так ярко светит?
Со стороны домов послышались крики, и я тоже заметил вдали подозрительно яркий свет, который был уж точно не от факелов, которые еще не успели погаснуть. И тут Медина Кирби, одна из дочерей Билла, завизжала, как команчийская индианка:
– Так это ж наш дом горит! – взвизгнула она. – Пуля угодила в окно и пробила масляную лампу мисс Маргарет!
Я так и ахнул от ужаса, мигом забыл про драку и бросился к дому Билла, а вслед за мной побежали все, кто только мог меня догнать. И впрямь, видать, одна из пуль, которых в пылу драки летало немало, попала прямиком в окно мисс Маргарет. Семейство Кирби принялось вытаскивать пожитки во двор, кто-то стал таскать воду из ручья, но весь дом уж полыхал.
– Где мисс Маргарет? – взревел я.
– Должно быть, осталась внутри, – вздрогнула миссис Кирби. – С потолка рухнула балка и придавила дверь, так что мы не сумели открыть, и…
Я схватил одеяло, которое успела спасти одна из дочерей Кирби, макнул его в дождевую бочку и кинулся в комнату мисс Маргарет. Дверь там была только одна, и она была завалена, как и сказала миссис Кирби, а с моими плечами лезть в окно было бесполезно, так что я просто разбежался, ударил головой в стену что было мочи и выбил четыре или пять бревен, и в получившуюся щель уже вполне можно было протиснуться.
Комнату так заволокло дымом, что было ничего не видать, но я все-таки разглядел, что возле окна кто-то шевелится. С крыши свалилась еще одна горящая балка, она угодила мне прямо на голову и переломилась пополам, и мне за шиворот тут же посыпались раскаленные угли, но мне было не до них.
Пробираясь сквозь весь этот дым, я едва не раскроил себе подбородок об кровать или что-то такое, а, добравшись до окна, набросил на фигуру мокрое одеяло и подхватил на руки. Фигура принялась пинаться и бороться, и, хотя одеяло заглушало голос, я услышал пару таких словечек, которых ну никак не ожидал от мисс Маргарет, но решил, что в истерике чего только не скажешь. А я удивился, откуда у ней взялись сапоги со шпорами? А шпоры на них точно были, это я чувствовал с каждым пинком.
К этому времени вся комната уже была в огне, крыша разваливалась, и мы бы оба поджарились, если б я попытался выйти в тот же проход, через который вошел. Так что я пригнул голову и пробил себе другой выход сквозь ближнюю стену, только слегка подпалил брови да сжег волосы, и, шатаясь, вышел на улицу сквозь груду обломков, аккуратно держа перед собой драгоценную ношу, а затем упал прямо в толпу родственников, столпившихся перед домом.
– Я ее спас! – выдохнул я. – Снимайте одеяло! Мисс Маргарет, теперь вы в безопасности!
– Растудыть тебя! – выдала мисс Маргарет.
Дядюшка Мол заглянул под одеяло и воскликнул:
– Провалиться мне на этом месте! Кажется, ваша учительша успела отрастить усы с тех пор, как я видел ее в прошлый раз!
Он сдернул одеяло… и к нам повернулось усатое лицо дядюшки Джеппарда Граймса!
– Чертово пекло! – выругался я. – А
– Я хотел поучаствовать в линчевании, чурбан ты неотесанный! – огрызнулся он. – Но увидел, что дом Билла полыхает, и прибежал сюда, чтоб спасти мисс Маргарет. Но ее тут не оказалось, зато я нашел записку. Я пытался вылезть в окно, когда ты ворвался и схватил меня, проклятый маньяк!
– Давай сюда эту записку! – взревел я и выхватил у него клочок бумаги. – Медина! Иди-ка сюда, прочти мне.
В записке было сказано:
– Ну, что ты теперь будешь делать? – ухмыльнулся дядюшка Джеппард.
– Где мой конь? – взревел я, на миг потеряв рассудок. – Я верну их! От меня так просто не сбежишь! Я сниму с него скальп, даже если мне придется скакать хоть до самой Европы, хоть в самое пекло! Прочь все с дороги!
Дядюшка Сол попытался остановить меня в тот самый миг, когда я зашагал вперед, раскидав толпу.
– Тише, Брекенридж, тише, – уговаривал он меня, безуспешно пытаясь встать на ноги и волочась за мной по земле. – Ничего ты с ним не сделаешь. Она ведь сама ушла. Она сделала выбор и…
– Пусти! – рявкнул я и рывком высвободился у него из рук. – Я поеду вслед за ними, и никто не встанет у меня на пути! Если об этом прознает Глория Макгроу, она меня со свету сживет! Так что я спущу шкуру с этого британского подлеца! Проще договориться с самим чертом, чем с оскорбленным Элкинсом! Прочь с дороги!
Глава 13. Как вся Медвежья речка в Жеваном Ухе собралась
Не знаю, сколько миль я проскакал в ту ночь, прежде чем в моей голове прояснилось и я смог оглядеться по сторонам. Оказалось, я скачу по дороге в Боевой Раскрас. Я сразу понял, что мисс Маргарет и Дж. Пемброк наверняка отправятся в Боевой Раскрас и что Капитан Кидд настигнет их раньше того, как они доберутся до города, хотя и уехали задолго до меня. Выходит, я проскакал не меньше четырех часов, прежде чем ко мне вернулась способность трезво мыслить.
Это было все равно что проснуться от страшного сна. Я остановил коня на гребне холма и поглядел вперед на дорогу, которая сперва спускалась в низину, а затем снова поднималась вверх. Уже начинало светать, и все вокруг казалось мне каким-то серым и неподвижным. Я поглядел под ноги и увидал в дорожной пыли следы копыт лошади Дж. Пемброка – следы были свежие, так что нас с Дж. Пемброком разделяло всего каких-то три-четыре мили, не больше. Не пройдет и часа, как я догоню их.