Роберт Говард – Джентльмен с Медвежьей Речки (страница 39)

– Ну, сейчас там уже никого нет, – сказал дядюшка Джейкоб, заглянув в пещеру. – Никакой дикарь не сунется в берлогу к гризли, а если и сунется, то скоро… А-а-ай!

Из пещеры вылетел камень и ударил дядюшку Джейкоба прямо в живот, и тот, скорчившись, повалился на землю.

– Ага! – взревел я и схватил один из револьверов Глантона. – Я понял! Там же два туннеля. Он сидит в той пещере, что поменьше. Я свернул не туда! Всем стоять, дайте мне место! На этот раз он от меня никуда не денется!

Я опять кинулся к входу в пещеру, не обращая внимания на вылетавшие оттуда камни, и свернул в туннель поменьше. Тьма там стояла кромешная, но я бежал по туннелю, а прямо передо мной кто-то быстро шлепал босыми ногами по каменному полу. Я не отставал, бежал так быстро, как только мог, и наконец впереди забрезжил тусклый свет. Через минуту я опять куда-то свернул и оказался на широком ровном месте, освещенном лучом света, проходящим сквозь щель в стене в нескольких ярдах над головой. И я увидел причудливую фигуру, которая карабкалась по выступам в стене, пытаясь добраться до той трещины.

– А ну, слезай оттуда! – приказал я, а затем сразу же подскочил к беглецу, одной рукой ухватился за выступ, а другой попытался дотянуться до его ног.

Он взвизгнул, когда мне удалось схватить его за лодыжку, и тут же обрушил мне на голову дубину. От удара каменный выступ, за который я держался, откололся от стены, и мы оба полетели вниз, потому что ногу-то его я держал крепко. К счастью, я сперва ударился об пол головой, а потом уж всем остальным телом и не повредил ни одной жизненно важной конечности, а он упал головой на мою челюсть и тут же лишился чувств.

Я встал, схватил обмякшего пленника и вынес его на свет, туда, где ждали все остальные. Я бросил его на землю, и все уставились на него, как будто не могли поверить своим глазам. Это был огромный старик, у которого усы свисали чуть ли не до земли, все волосы спутались, а на поясе у него и впрямь была повязана шкура горного льва.

– Так он же белокожий! – Ван Брок прямо-таки пришел в восторг и даже начал пританцовывать на месте. – Несомненно, белый цвет кожи! Это колоссально! Доисторический человек, живший еще до индейцев! Какой вклад в антропологию! Дикарь! Настоящий дикарь!

– Дикарь, как же! – фыркнул дядюшка Джейкоб. – Да это ж старик Джошуа Брекстон, он еще в том году всю зиму пытался уговорить одну старую учительшу из Жеваного Уха выйти за него замуж.

– Это я-то хотел на ней жениться? – с горечью сказал Джошуа, который вдруг сел и обвел нас всех взглядом. – Хорошо еще, что все хорошо закончилось! Ведь я-то, наоборот, боролся за свободу. Это она и вся ее родня пытались женить ее на мне! Превратили мою жизнь в ад. Они уже было собирались похитить меня и женить на ней силой. Потому-то я и сбежал сюда, надел вот эту шкуру, чтобы отпугивать народ. Все, чего я хочу, – это жить тихо, мирно и без этих треклятых женщин.

Ван Брок даже слезу пустил, когда понял, что никакой это не дикарь, а дядюшка Джейкоб сказал:

– Ну, раз с этой чепухой мы разобрались, пора заняться кое-чем действительно важным. Джошуа, ты, должно быть, уже знаешь эти горы получше меня. Помоги отыскать Призрачную золотую жилу, а?

– Да нету такой жилы, – сказал Джошуа. – Старик-золотоискатель выдумал все это, пока бродил по пустыне спятивший.

– Но ведь я купил карту у мексиканца в Адских Муках! – вскрикнул дядюшка Джейкоб.

– Дай-ка посмотреть, – сказал Глантон. – Ну, – говорит, – карта-то ненастоящая. Мексиканец при мне ее нарисовал и сказал, что продаст ее какому-нибудь старому ослу за гроши, лишь бы хватило на выпивку.

Дядюшка Джейкоб так и сел на камень, покручивая усы.

– Моя мечта разбита. Придется возвращаться домой, к жене, – слабым голосом сказал он.

– Наверное, ты в полном отчаянии, – язвительно заметил Джошуа. – Лучше тебе остаться тут, в горах. Пусть золота тут нет, зато нету и женщин, некому над нами издеваться.

– Женщины – это ловушка, западня, – согласился Глантон. – Ван Брок, возвращайся домой с этими джентльменами. А я остаюсь с Джошуа.

– Да как вам всем не стыдно говорить такое о женщинах, – упрекнул я их. – Я вот пострадал от женского коварства больше всех вас вместе взятых, но не позволяю себе обижаться на весь женский пол. Скажите, – я решил блеснуть красноречием, – кто, если не женщина, может утешить нас в этом вшивом, прогнившем мире, полном револьверов и многоножек? Кто? Я спрашиваю всех вас! Только нежный женский голосок…

– Так вот где этот мерзавец! – Знакомый голос пронзил наши уши, будто циркулярная пила. – А ну, держите его! Не дайте ему уйти! Стреляйте, если вздумает бежать!

Мы тут же обернулись. Оказывается, мы так громко спорили меж собой, что не заметили целую группу людей, которые спускались вниз к расщелине. Это были тетушка Лавака и шериф Жеваного Уха в окружении десятка людей, и все они наставили на нас дробовики.

– Веди себя смирно, Элкинс, – нервно предостерег меня шериф. – Они заряжены дробью и гвоздями. Я про тебя наслышан, но в этот раз тебе не отвертеться. Ты арестован за похищение Джейкоба Граймса!

– Ты что, рехнулся? – возмутился я.

– Похищение! – заорала тетушка Лавака, размахивая клочком бумаги. – Схватил и увез своего бедного старого дядюшку! Хотел получить за него выкуп золотом! Вот, поглядите, тут все написано, а внизу твое имя! Вот, ты написал, что увозишь дядюшку в горы – да еще и предупредил меня, чтоб я не пыталась его разыскивать! Это же угроза! Да чтобы мне хоть раз кто-то такое сказал! Как только бездельник Джо Хопкинс привез мне это паршивое письмо, я тут же пошла за шерифом… Джошуа Брекстон, а ты что тут забыл и почему так неприлично одет? Ох, и куда мы катимся! Ну, шериф, чего стоишь, как размазня? Ты собираешься надевать на них наручники, цепи и кандалы? Ты что, струсил перед каким-то простаком-громилой?

– Все ясно, черт вас дери, – сказал я. – Это все большая ошибка. Никому я в том письме не угрожал…

– А где ж тогда Джейкоб? – перебила меня она. – Предъяви его нам немедля, а то…

– Он прячется в пещере, – объяснил Глантон.

Я сунул голову в пещеру и проревел:

– Дядюшка Джейкоб! Вылезай оттуда, пока я сам тебя не вытащил!

Он высунулся оттуда, смиренный и раздавленный, а я продолжал:

– Скажи этим идиотам, что никакой я не похититель.

– Все верно, – подтвердил дядюшка. – Я сам привез его с собой.

– Черт возьми! – с отвращением выругался шериф. – Так это что, мы гнались за ним почем зря? Так я и знал, послушай женщину…

– А ну, закрой свой бесстыжий рот! – взвизгнула тетушка Лавака. – Хорош шериф, нечего сказать! А вообще… зачем это тебе понадобился Брекенридж, а, Джейкоб?

– Он помогал мне искать золотую жилу, Лавака, – сказал он.

– Помогал? – взвилась она. – Я же сказала, чтоб он привел тебя домой! Ну все, Брекенридж Элкинс, теперь-то я все расскажу твоему папаше, скажу ему, какой ты неуклюжий, ленивый, бесполезный, подлый, отвратительный…

– А ну, ТИХО! – гаркнул я, потому что терпение мое лопнуло.

Я нечасто использую голос в полную силу. Эхо громом прокатилось по каньону, деревья закачались, с сосен градом посыпались шишки, а по скалистым стенам покатились камешки. Тетушка Лавака так и отшатнулась, удивленно вскрикнув.

– Джейкоб! – взвизгнула она. – Это грубиян разговаривает со мной таким тоном, а ты ничего не делаешь? Я требую, чтобы ты сию же секунду проучил этого мерзавца!

– Тише, тише, Лавака. – Он начал было ее утешать, но она залепила ему такую оплеуху, что тот завертелся на месте, а Ван Брок и шериф с помощниками, едва увидев, к чему клонится дело, тут же поскакали наверх что было мочи, словно сам дьявол наступал им на пятки.

Глантон отщипнул жевательного табаку и сказал:

– Ну, что ты там говорил о нежных женских голосках?

– Ничего, – пробурчал я. – Ну, пошли. Надо найти место потише и поспокойней, чем здесь. Я лучше останусь с Джошуа, с тобой да с гризли, чем пойду с ними.

Глава 11. Учиться никогда не поздно

Стоим мы, значит, с Биллом Глантоном и Джошуа Брекстоном на краю каньона и слушаем отдаляющиеся причитания тетушки Лаваки Граймс, которая потащила дядюшку Джейкоба домой.

– Слышите? – грустно произнес Джошуа. – Бедолага, а ведь он крепко сидит под башмаком у жены, таких мужчин в Гумбольдтских горах еще поискать надо. Я к ним не испытываю ничего, кроме жалости и сочувствия. Он так трясется перед женщиной, что уже и его собственная душа ему не принадлежит.

– А мы-то, мы-то разве лучше? – в сердцах воскликнул Глантон, швырнув шляпу на землю. – Да разве мы можем судить Джейкоба, когда сами оказались в этих чертовых горах из-за женщин? Вот ты, Джошуа, сбежал сюда от старой девы учительши. Брек оказался тут после того, как девчонка из Боевого Раскраса дала ему от ворот поворот. А меня оскорбила та официантка! Вот что я вам скажу, джентльмены, – сказал Билл. – Ни одной женщине я не позволю разрушить мою жизнь! Поглядел я на Джейкоба Граймса и сразу все понял. Я не собираюсь отсиживаться в горах и изводить себя в компании старого раскисшего отшельника и страдающего от неразделенной любви гризли. Я поеду в Боевой Раскрас, сорву джекпот в «Хвосте желтого пса», а потом рвану в Сан-Франциско и как следует развлекусь там! Меня, джентльмены, манят яркие городские огни, и я принимаю вызов! А вам советую вот что: берите себя в руки и возвращайтесь каждый в свой загон.