Роберт Говард – Джентльмен с Медвежьей Речки (страница 20)

И тут я понял, что остался один в пылающем доме, не считая тех, кто уже толпился у двери. Я двинулся было к выходу. Но тут увидел на полу кожаный мешочек и разбросанные вокруг него разные мелочи, выпавшие из чьих-то карманов; впрочем, когда тебя хватают за ноги и швыряют в стену, неудивительно, что ты что-то да порастеряешь в полете.

Я схватил мешочек, дернул за тесемку – и мне на ладонь посыпались крохотные золотые слитки. Я огляделся, не валяется ли где Эшли, но на полу того было не видать. Зато он пялился на меня из-за порога, я увидал его как раз в ту секунду, когда он – ба-бах! – пальнул в меня из револьвера сорок пятого калибра; значит, Эшли спрятался в соседней комнате, до которой огонь еще не добрался. Я бросился на него, не обращая внимания на пулю, которая пробила мне плечо, сцапал бандита и отобрал у него револьвер. Тогда он выхватил ножик и попытался пырнуть меня промеж ног, но только слегка поцарапал мне бедро, и я швырнул его через всю комнату с такой силой, что его голова застряла в стене меж досок.

К тому времени большой зал салуна уже полыхал вовсю, и выйти через главный вход я никак не мог. Я бросился было к задней двери, но оказалось, что снаружи за ней прячутся несколько человек, готовые пристрелить меня, едва я окажусь на улице. Так что я выбил несколько досок из противоположной стены; как раз в этот момент обрушился потолок, поэтому никто не слышал, как я вырвался наружу, а я подкрался к ним сзади, схватил за головы и так треснул друг о друга, что у них из ушей хлынула кровь. Оружие у них я тоже отобрал.

Тут вдруг оказалось, что меня хорошо видно в свете полыхающего салуна, и кто-то пускает в меня пулю за пулей. Я огляделся и увидел, что оставшиеся бандиты собрались на другом конце улицы, и принялся палить в самую их гущу. Они тут же бросились врассыпную, голося на чем свет стоит.

Едва они выбежали за пределы города, с другой стороны показалась еще одна вооруженная шайка; они вопили и стреляли, а я выпустил в них целую обойму, прежде чем мне удалось разобрать, что они там кричат: «Не стреляй, Элкинс! Это свои!» Тут я разглядел Джима и дока Ричардса, а с ними была еще куча народу, только я никого из них раньше не встречал.

Они с криками погнались за людьми Ормонда, а мне весело было наблюдать, как остатки банды пытаются спрятаться за деревьями. Пороху в них совсем не осталось.

Джим подошел ко мне, оглядел руины на месте тюрьмы и салуна «Золотой орел» и покачал головой, словно не верил своим глазам.

– Мы собирались предпринять последнюю попытку отвоевать город у бандитов, – сказал он. – Бетти перехватила нас по пути сюда и предупредила, что ты честный человек и нам не враг. Мы надеялись успеть вовремя, пока тебя не повесили. – Он опять покачал головой и ошалело посмотрел на меня. Затем продолжил: – О, я чуть не забыл. По пути сюда мы встретили человека, и он сказал, что ищет тебя. Мы не знали, друг он или враг, а потому связали его и привезли с собой. Парни, тащите сюда пленника!

Пленником оказался привязанный к седлу Джек Гордон, младший брат Джоэля и лучший стрелок на Медвежьей речке.

– И для чего ты преследовал меня? – угрюмо спросил я. – Неужто кровная вражда уже в разгаре и Джоэль пустил тебя по моему следу? Ну, так знай, я нашел то, что искал, и направляюсь назад на Медвежью речку. К рассвету я уже не поспею, но, может быть, еще смогу застать кого-нибудь в живых. А все это проклятое золото дядюшки Джеппарда! – Я помахал мешочком у него перед носом.

– Да быть того не может! – сказал он. – Я скакал за тобой от самой Медвежьей речки, хотел передать, что золото нашлось! Дядюшка Джеппард, Джоэль и Эрат собрались все вместе, и все разрешилось! А это ты где взял?

– Понятия не имею. Может быть, Эшли наскреб это, чтобы отдать Ормонду в обмен на свою жизнь, или еще что, – говорю. – Зато я знаю наверняка, что владельцу оно больше не понадобится, и, скорей всего, оно краденое. Так что я отдам это золото тебе, Бетти, – говорю. – Ты-то уж точно его заслужила. Должно же быть хоть что-то хорошее в этой бессмысленной погоне.

Джим оглядел руины бывшего логова бандитов и пробормотал что-то, да только я не разобрал. Тогда я сказал Джеку:

– Говоришь, дядюшка Джеппард нашел-таки золото. И где ж оно было?

– Ну, – начал Джек, – наш маленький Уильям Гаррисон Граймс, младший сын Джоша Граймса, увидал, как дедушка спрятал золото под валуном, и захотел с ним поиграть. Он использовал золотые слитки вместо камешков в рогатке, – объяснил Джек, – ты бы видел, как забавно он подстреливает ими змей. А что ты там говорил?

– Ничего, – процедил я сквозь зубы. – По крайней мере, повторять не собираюсь.

– Ну, ладно, – сказал он. – Если ты закончил тут развлекаться, думаю, нам можно скакать домой.

– А я думаю, это вряд ли, – возразил я. – В кои-то веки дайте мне заняться своими делами. Утром я пообещал Глории Макгроу, что найду себе в городе невесту, и, ей-богу, я от своих слов не отказываюсь. Возвращайся на Медвежью речку один и, если встретишь Глорию, передай ей, что я отправился в Жеваное Ухо, потому что точно знаю: девчонки там все сплошь упитанные, словно пчелки на яблоне.

Глава 6. Кровная месть

Вампум я покинул еще до рассвета. Тамошние жители никак не хотели меня отпускать и даже просили стать помощником шерифа, но я присмотрелся хорошенько к местным женщинам, и выяснилось, что все они уже замужем, кроме одной пайютки. Так что я отправился через горы в Жеваное Ухо, причем мне пришлось сделать большой крюк. Я ни за что не хотел показываться на глаза Глории Макгроу без городской невесты.

До Жеваного Уха я добрался позже, чем предполагал. Перебираясь через холмы вдоль верховья Мустанговой речки, я наткнулся на лагерь ковбоев, которые сгоняли в стадо приблудившихся коров. Я подумал, что их старшему не помешает еще одна пара рук, а мне – пара лишних монет в кармане, которые наверняка придутся по вкусу красоткам из Жеваного Уха, так что я взялся помочь. Когда старший увидал, как мы вдвоем с Капитаном Киддом играючи справились со всей работой, он сказал, что ему выгодней будет нанять одного меня, нежели шестерых, а то и семерых человек, как он сперва хотел. Так что я пришелся как нельзя кстати.

Так я проработал у него три недели, а затем забрал получку и продолжил свой путь в Жеваное Ухо.

Мне прямо-таки не терпелось поскорее посмотреть на тамошних девиц, и я даже не подозревал, что вместо этого попаду в такую историю, слухи о которой до сих пор гуляют по горным деревушкам. Тут я, пожалуй, отмечу, что мне до смерти надоели сплетни об этих событиях, и, если вы не прекратите чесать языками, терпение мое лопнет, а когда я теряю терпение, это хуже любого пожара, урагана и землетрясения – спросите любого в Гумбольдтских горах.

Во-первых, это все вранье, будто я проскакал сотни миль только лишь для того, чтобы ввязаться в чужие семейные распри. Я никогда прежде не слыхал ни о какой кровной вражде между семействами Уоррен и Барлоу, пока меня не занесло в Мескиталь. Ходят слухи, будто бы семейство Барлоу хочет засудить меня за порчу их имущества. А я так скажу: сами виноваты, надо строить дома прочнее, если не хочешь, чтобы те развалились. Все они нагло врут, будто бы Уоррены пообещали мне по пять долларов за скальп каждого Барлоу. Не верю, чтобы даже Уоррены готовы были столько платить за их вшивые скальпы. И вообще, я вам не какой-то там наемный убийца. А с чего вдруг Уоррены ополчились против меня, будто я хочу вырезать весь их клан – это уж совсем мне непонятно. Я всего-то хотел немного их приструнить, чтобы не мешали мне выполнять свой долг, только и всего. А долг у меня был лишь один: защищать честь семьи. И даже если бы мне для этого пришлось растереть в пыль оба враждующих клана, меня бы это не остановило. Все знают, что, если тебе дорога жизнь, то держись подальше от торнадо, диких быков, бурных рек и оскорбленных Элкинсов.

Вот как было дело. Я весь вспотел и чуть не умер от жажды, пока добрался до Жеваного Уха, а потому первым же делом завернул в салун, чтобы промочить горло. Сразу после этого я уже хотел выйти на улицу да поискать себе невесту, как вдруг заметил, что за одним из столов не то конокрады, не то станционные грабители затеяли дружескую игру в карты, и решил к ним присоединиться. Карты были уже розданы, как вдруг в салун вошел – кто бы вы думали? – дядюшка Джеппард Граймс собственной персоной. Не знаю, как я не сообразил в ту самую секунду, когда он появился у меня на глазах, что этот день уже не принесет ничего хорошего. Почти все несчастья на юге Невады были делом рук этого старого койота. Он отличался угрюмым нравом и имел прямо-таки талант донимать всех своих товарищей. Особенно тех, кто приходится ему родней.

Он и словом не обмолвился о той дикой и бессмысленной погоне за золотом, в краже которого я ошибочно заподозрил Волка Эшли. Дядюшка подошел и встал, глядя на меня так грозно, будто перед ним сидела дикая рысь, и, когда мне оставалось выложить всего одну карту до победы, сказал:

– Да как ты смеешь? Расселся тут со своими четырьмя тузами и в ус не дуешь, пока честь твоей семьи порочат напропалую!

Я в бешенстве швырнул карты на стол и сказал:

– Ну, погляди, что ты натворил! Кто тебя просил болтать языком? Ты же выдал меня с потрохами! И вообще, что еще за новости про честь семьи?