Роберт Говард – Джентльмен с Медвежьей Речки (страница 18)

Солнце уже давно село, а мы еще только добрались до узенькой извилистой тропинки, которая шла по склону холма, густо поросшего лесом, и вскоре я услышал, как из зарослей кто-то крикнул:

– Стой на месте, или я пристрелю тебя!

– Не стреляй, Джим! – крикнула в ответ девочка. – Это я, Бетти! Мы привезли дядю Джоуба!

Нам навстречу вышел высокий и крепкий на вид парень, он наставил на меня винчестер. Увидев, что мы везем, он выругался.

– Он жив, – объяснил я. – Но его нужно доставить домой.

Джим провел нас сквозь заросли, пока мы не вышли на поляну, на которой стоял дом; оттуда выскочила женщина и, увидев Джоуба, закричала дикой кошкой. Мы с Джимом сняли его с седла, внесли внутрь и уложили на кровать, а женщина засуетилась над ним. Задерживаться мне было нельзя, потому я вышел на улицу и пошел к своему жеребцу. Джим последовал за мной.

– С тех пор как Ормонд подмял под себя Вампум, у нас постоянно такое творится, – с горечью сказал он. – Отсиживаемся тут, будто крысы, боимся на свет божий выйти. Я предупреждал Джоуба, чтобы он не совался сегодня в деревню, но разве его отговоришь? И ведь никому не позволил пойти вместе с ним. Я, говорит, мигом возьму, что мне надо, и тут же назад.

– Что ж, – говорю, – это, конечно, ваши заботы, а не мои. Да вот только женщинам и детишкам тут не место.

– Ты, должно быть, друг Джоуба, – сказал он. – Джоуб пару дней назад отправил человека на восток и все боялся, что люди Ормонда выследят его и убьют. Но, может быть, ему удалось прорваться. Не за тобой ли он посылал?

– Я что, похож на какого-то бандюгу, который хочет устроить в городе перестрелку? – фыркнул я. – Ну уж нет. Я этого вашего Джоуба впервые вижу.

– Ладно, – сказал Джим, – только теперь уже все равно: ты срезал с него веревку, после такого Ормонд с тобой дружбы водить не станет. Так отчего бы тебе не помочь нам избавиться от них? Нас в этих холмах живет немало, и всем нам пришлось покинуть Вампум. Но нынешнее повешение – это последняя капля. Сегодня ночью я собираю парней, и мы наведаемся к Ормонду. Хоть они и превосходят нас числом и однажды уже разбили нас, но мы попытаемся снова. Не хочешь с нами?

– Слушай, – говорю я, взбираясь в седло, – если я спас преступника, это еще не значит, что я хочу становиться таким же. Я это сделал только потому, что пожалел маленькую девочку. И вообще, я приехал по делу, ищу одного человека. У него черные усы, одно ухо оторвано, а ездит он на чалой лошади с большим клеймом в виде треугольника.

Джим отшатнулся от меня и поднял ружье.

– Тогда тебе лучше поскорей уехать, – мрачно сказал он. – За то, что ты для нас сделал, мы у тебя в долгу… но друг Волка Эшли не может быть нашим другом.

Я пренебрежительно глянул на него и поскакал вниз, к Вампуму, подумав, что найду черноусого там.

Вампум был похож не на город, а скорее на один огромный салун, где все резались в карты и весело галдели. Народу на улицах почти не было, а редкие прохожие все куда-то спешили. Я остановил одного и спросил, где найти доктора. Тот указал на дом и сказал, что там живет доктор Ричардс. Я поскакал к входу и крикнул, а изнутри раздался голос:

– Чего надо? Ты у меня на мушке!

– Док Ричардс? – спросил я.

– Да, и держи руки подальше от ремня, а не то нашпигую тебя свинцом.

– Какой дружелюбный, вежливый народ в вашем городишке, – фыркнул я. – Я не собирался делать ничего плохого. Просто там на холме одному человеку нужна помощь.

Дверь тут же отворилась, и в проем просунулись голова с рыжими бакенбардами и ствол дробовика.

– О ком это ты?

– Мне сказали, его зовут Джоуб, – ответил я. – Он на горе Гризли.

– Хм-м-м-м, – протянул док Ричардс, сурово рассматривая нас с Капитаном Киддом в свете звезд. – Сегодня я вправлял кое-кому челюсть, и этот кое-кто много рассказывал о человеке, срезавшем висельника. Если ты и есть тот самый человек, советую тебе убираться поскорее, пока Ормонд тебя не схватил.

– Я весь день ничего не ел и не пил, к тому же я ищу кое-кого, – сказал я. – Так что из Вампума я уйду только тогда, когда закончу все дела.

– У меня нет привычки спорить со здоровяками вроде тебя, – сказал док Ричардс. – Я немедленно седлаю лошадь и отправлюсь на гору Гризли. Если мне больше не придется увидеть тебя живым, что вполне вероятно, то знай: я запомню тебя на всю оставшуюся жизнь как самого огромного и самого тупого человека, которого я когда-либо видел. Доброй ночи!

Я подумал, что жители Вампума какие-то странные. Я отвел Капитана Кидда в сарай, который служил местным стойлом, и лично убедился, чтобы его привязали как можно крепче и как можно дальше от других лошадей, иначе он пооткусывал бы им уши. Сарай показался мне чересчур хлипким, чтобы удержать его, но я сказал конюху, чтобы тот не отказывал Капитану Кидду в корме и немедленно бежал за мной, если жеребец начнет буянить. Затем я отправился в самый большой салун под названием «Золотой орел». Настроение у меня было хуже некуда, ведь я окончательно сбился со следа мистера Черные Усы, и даже если бы мне удалось отыскать его в Вампуме, а я еще на это надеялся, то мне все равно уже было ни за что не успеть вернуться на Медвежью речку до рассвета. Но я все же мог вернуть золото и успеть спасти хотя бы несколько жизней.

В «Золотом орле» оказалась целая толпа завсегдатаев; они пили, играли в карты, громко галдели и сыпали проклятиями, но, едва я зашел, все умолкли и с подозрением уставились на меня. Не обращая на них внимания, я подошел к барной стойке; вскоре обо мне все забыли, и поднялся обычный гвалт.

Пока я пил виски, кто-то подошел ко мне сзади и положил руку мне на плечо, сказав: «Эй!» Я обернулся и увидел большого, крепкого мужчину с черной бородой, налитыми кровью глазами и толстым брюхом; за поясом у него было два револьвера.

– Тебе чего? – спрашиваю.

– Ты кто такой? – требовательно спросил он.

– А ты кто такой? – сказал я в ответ.

– Я Билл Ормонд, шериф Вампума, – ответил он, – вот кто! – С этими словами он показал мне звезду, приколотую к рубахе.

– О, – говорю, – ну, а я Брекенридж Элкинс с Медвежьей речки.

Я заметил, что вокруг стало будто бы тише, некоторые опустили на столы свои стаканы, отложили бильярдные кии и, держась за ремни, начали обступать меня со всех сторон. Ормонд угрюмо почесывал бороду и качался на пятках. Наконец он сказал:

– Ты арестован!

Я быстро поставил стакан, а шериф отшатнулся и выкрикнул:

– Не смей угрожать оружием представителю закона!

Люди, обступившие меня, зашевелились.

– За что это ты меня арестовываешь? – строго спросил я. – Я законов не нарушал.

– Ты напал на одного из моих помощников, – сказал шериф, и только тогда я заметил того самого парня, Джексона, – он стоял за спиной Ормонда с перевязанной челюстью. Он даже не мог говорить, только тыкал в меня пальцем да тряс кулаками. – К тому же ты срезал петлю с преступника, которого мы повесили, – сказал шериф. – Так что ты арестован!

– Но я ищу одного человека! – запротестовал я. – Мне никак нельзя за решетку!

– Об этом надо было думать раньше, когда нарушал закон, – возразил Ормонд. – Отдай оружие и не оказывай сопротивления.

Сразу с десяток человек положили руки на рукоятки своих револьверов, но сдаться меня заставило не это. Папаша всегда учил меня не сопротивляться представителям власти. Поэтому как-то так само собой получилось, что я протянул свое оружие парню со звездой на рубахе. Это было неправильно, но я был сбит с толку, и все мысли в голове перепутались. Я не из тех, кто моментально соображает. Так что просто сделал так, как говорил папаша.

Ормонд повел меня по улице, а следом за нами волочилась целая толпа. Мы остановились перед бревенчатым домом с решетками на окнах, рядом с которым теснилась деревянная лачуга. Из этой лачуги вышел человек с большой связкой ключей; шериф сказал, что это тюремщик. Меня заперли в этой деревянной тюрьме, а Ормонд и все остальные ушли, только тюремщик сел на крыльцо своей лачуги и принялся вертеть самокрутку.

В тюрьме не было света, зато я нашел койку и попытался улечься, но она была не рассчитана на человека ростом шести с половиной футов. Я сел, и только тогда до меня дошло, в какой жуткой передряге я оказался. Я должен был отыскать черноусого, забрать у него чужое золото и вернуться на Медвежью речку, чтобы успеть спасти жизни всей своей родни, а вместо этого – заперт в тюрьме, и выбраться из нее мне никак нельзя, разве что пришлось бы убить представителя закона. На рассвете Джоэль с Эратом кинутся резать друг другу глотки, а дядюшка Джеппард попытается их обоих пристрелить. И вряд ли можно надеяться, что прочие родственники останутся в стороне. Уж где-где, а в нашем клане все любят совать нос не в свое дело. Так что по всей Медвежьей речке люди поднимут оружие, и с каждым залпом население будет сокращаться. Я продолжал раздумывать об этом, пока мне не поплохело, и тут тюремщик просунул голову в окно и сказал, что за пять долларов он может добыть мне какой-нибудь еды.

У меня как раз завалялось пять долларов, которые я выиграл в покер пару дней назад; я отдал их тюремщику, и тот ушел и долго не возвращался, а когда наконец пришел, то протянул мне бутерброд с ветчиной. Я спросил, неужто этот бутерброд стоил пять долларов, а тюремщик ответил, что у них в Вампуме харчи очень дорогие. Бутерброда мне хватило на один укус, и тогда тюремщик сказал, что может принести мне еще один, если я дам ему еще денег. Но денег у меня больше не было, и я так ему и сказал.