Роберт Голд – 12 тайн (страница 30)

– Городок невелик. Абигейл работала именно здесь.

По открытой парковке на нас мчится подгоняемая ветром тележка, а за ней несется работник магазина. Я подбегаю и хватаю ее; работник меня благодарит, и мы с ним шутим, что впереди у него наверняка нелегкий день. В это время снова начинается дождь, и мы с Дэни торопимся к входу в торговый центр. Там мы укрываемся в «Макдональдсе», готовые выпить кофе и позавтракать сэндвичами.

– Похоже, ей удалось создать неплохое подобие новой жизни вокруг того, что она скрывает, – говорит Дэни, выжимая свои светлые кудри.

– Абигейл Лангдон?

– Элизабет Вокс.

– Ты же знаешь, что мне нравится она и ее семья. Она хороший человек.

– Из чего это следует?

– Дэни, ее сын был жестоко убит, а потом ей пришлось одной растить дочь. Мне кажется, она хорошо справилась.

– То, что ты сказал в машине о ее муже…

– Я лишь сказал, что у меня создалось впечатление, будто она его защищает или считает необходимым защитить его память.

– А теперь послушай меня, – говорит Дэни, когда мы усаживаемся за угловой столик. – Твоя мать и Элизабет Вокс каким-то образом выяснили, где живет Лангдон. Твоя мать попыталась связаться с Лангдон, чтобы что-то у нее узнать. Так почему же Элизабет Вокс не могла сделать то же самое, но с другой целью?

– Ну нет. Миссис Вокс не такая.

Помедлив, Дэни продолжает.

– Твоя мать хотела раскрыть тайну. Элизабет Вокс хотела ее защитить.

– У тебя нет никаких доказательств. Мы даже не знаем наверняка, была ли у Лангдон информация, которую она предлагала купить моей маме. Она могла просто морочить ей голову.

– Взрослые нередко проявляют к школьницам нездоровый интерес. Почему этого не мог делать Питер Вокс?

Крыть мне нечем, и это меня расстраивает. Я чувствую облегчение, когда наш спор прерывает чей-то голос.

– Здравствуйте еще раз, – говорит работник с парковки.

– Здравствуйте, – отвечаю я, обернувшись к нему. – Хотите к нам присоединиться?

– Спасибо за приглашение, но нет. У меня перерыв всего двадцать минут. Думал просто выпить чаю, чтобы согреться.

– Мы и сами ненадолго, но приятно же немного пообщаться, – настаиваю я.

– Это правда, – улыбается он и садится рядом с нами.

– Вы давно здесь работаете… Тед? – спрашиваю я, прочитав имя на бейджике.

– Семнадцать лет, – отвечает он. – Работаю с тех пор, как ушел на пенсию.

Он смеется над шуткой, которую наверняка повторял много раз, и добавляет:

– Теперь мне семьдесят шесть.

– Трудно поверить, – говорит Дэни. – Вам не дашь больше шестидесяти.

– Не девушка, а клад, – говорит Тед, улыбаясь мне.

Я, кажется, краснею.

– Красотка. Он – счастливчик, – Тед смотрит на обручальное кольцо Дэни.

– Мы не женаты, – поспешно говорю я.

– Да мне-то что! Сейчас это без разницы. Живите, как хотите.

– Нет, я имею в виду, что она замужем за другим. – Теперь уж я точно краснею.

– Мы коллеги, – говорит Дэни. – Журналисты.

– Ах, вот оно что! Понятно.

Я вижу, как улыбка сходит с лица Теда.

– Вот, значит, почему вам хотелось, чтоб я с вами посидел. А я-то думаю, какая хорошая пара! Первое впечатление даже меня порой обманывает. Мало вам того, что бедняжка мертва?

– Нет, Тед, вы все неправильно поняли, – говорю я, торопясь отыграть назад. – Мы правда остановились только выпить кофе и позавтракать. Мы работаем на спортивном радио; Дэни – мой продюсер. Мы из Манчестера, приехали на дневной матч «Манчестер Юнайтед».

Дэни кивает и улыбается.

– Вот оно что, – отвечает Тед. – Я и сам люблю футбол. Вас как зовут?

– Оливер Хьюз – вы могли меня слышать. Я комментирую матчи, а потом еще отвечаю на вопросы в прямом эфире.

Тед задумывается.

– Вроде как слышал. И, по-моему, добрую половину времени вы и сами не знаете, о чем говорите.

– Так и есть, – вворачивает Дэни, и мы все смеемся.

– Как вы оцениваете сегодняшние шансы Лидса? – спрашиваю я.

– Какие там к черту шансы! – отвечает Тед, высыпая в чай два пакетика сахара. – Простите, что я вот так с ходу завелся.

– Ничего страшного, – говорит Дэни, успокаивающе кладя свою руку на руку Теда. – А что это вы говорили про происшествие в магазине? Что какая-то девушка умерла? Вам, наверное, нелегко сейчас.

– Ужасно. – Тед трет ладонями лицо. – Дэми не вышла на смену, а потом мы узнали, что в городе нашли труп. Когда менеджер сказал, что она умерла, нетрудно было сложить два и два.

– Должно быть, это всех тут напрягло, – говорю я, откусив от сэндвича. – Кому-то же пришлось за нее работать?

– Да она особо и не работала, – говорит Тед, понизив голос. – Только товар на полках раскладывала. Часто брала ночные смены. На кассу ее никогда не ставили. Называли какой-то «непрезентабельной».

Некоторое время мы сидим молча. Я вижу, что Тед проникается к нам симпатией, и боюсь его спугнуть. И вскоре он, разумеется, не выдерживает:

– Девка-то она была неплохая. Срывалась иногда, но по мелочи. Поговаривали, правда, что в прошлом у нее не все было чисто.

– В каком смысле? – спрашиваю я, избегая смотреть на Дэни.

– Не мне судить, но, кажется, по молодости она была кое в чем замешана.

Тед заговорщицки понижает голос:

– Дурь.

Мы с Дэни изображаем должную степень потрясения.

– Да вы что?!

– Вроде бы даже приторговывала.

– Вот это да! – говорю я.

– Но точно я не знаю, – спохватывается Тед.

– Не всегда можно знать наверняка, – говорит Дэни.

– Это да. Ведь у дилеров – их же по телеку показывают – всегда полно денег. А Дэми жила в квартирке над столовой на центральной улице. Денег у нее отродясь не водилось. Она каждую неделю занимала на сигареты и выпивку. Не знаю, как она на аренду-то наскребала.

– У нее тут было много друзей? – спрашивает Дэни.

– Теперь ты меня допрашиваешь, – Тед грозит Дэни пальцем. – Скажем так: держалась она от нас всех в сторонке.