Роберт Джексон Беннетт – Город клинков (страница 14)

— Еще больше?

— Да. Контингент слишком рассеян по фортам и укрепрайонам. Мой предшественник попытался атаковать базы мятежников в горах, но потерпел прежалкое поражение. И оно стоило ему жизни. На данный момент военный совет предписывает исключительно оборонительные действия. Удерживать занятое. Строить укрепления. Защищать гавань. Словно мы им там нужны — дрейлинги сюда почитай что армию прислали. У них даже многоствольный пулемет есть на вооружении.

— Вот как. — Мулагеш делает про себя мысленную отметку. — Даже многоствольный пулемет, ничего себе.

— А еще огнестрел каким-то образом оказался у станцев. — И Бисвал бросает короткий — слишком короткий взгляд — на «карусель» у нее в кобуре. — Ненавижу их, Турин. Ненавижу эти новые пушки, а они теперь повсюду.

— Никогда не думала, что ты такой технофоб, — замечает Мулагеш.

— А я и не технофоб вовсе, — рычит он. — Но эти штуки… из них убить человека — раз плюнуть. С арбалетами все ведь не так просто было: поправка на ветер, все такое, ветер чуть сильней стал — вообще пиши пропало, стрелять невозможно. Да и не больно далеко ты мог выстрелить. Но вот винташи… Раз — и все поменялось: от арбалетов мы перешли к полностью автоматическому оружию… Убить и умереть стало слишком просто, Мулагеш…

— У нас всегда была возможность открыть их производство, — говорит Мулагеш. — Мы просто не могли вывести его на нужную мощность.

— Лучше бы мы это производство вообще не открывали, — злится Бисвал. — Ты что, из новообращенных, Турин?

— Не можешь победить — возглавь. Особенно если у тебя вот такие вот небольшие проблемки с конечностями. — И она поднимает протез.

— Да, — горько кивает он. — Я слышал о том, что случилось. Мне очень жаль.

— И мы оба знаем, что ничего особенного там не случилось. К тому же я жива. Жива — вот и хорошо, многие и того не имеют…

— Да. Ты права. Ты всегда хорошо определяла приоритеты, Турин. Я был очень удивлен, когда мне сказали, что ты ушла. Почему ты ушла, Турин?

Она подчеркнуто равнодушно пожимает плечами:

— Они хотели, чтобы я была тем, кем я не являюсь.

— Вот оно что. Политиком, правильно я понял?

— Что-то вроде этого.

— А теперь ты здесь на обзорной экскурсии, — говорит Бисвал. — Впервые слышу, чтобы на экскурсию отправляли к нам. Почему тебя прислали именно сюда?

— Я отдавила кучу ног в дорогих ботинках, когда уходила, — вздыхает Мулагеш. — Они могли бы просто забыть о наших… расхождениях, но они не забыли. Я даже не думаю, что они хотели меня отправить с каким-то реальным поручением. Думаю, меня сюда послали с надеждой, что тут-то я и упокоюсь…

Взгляд Бисвала разом затуманивается:

— Да. Я… я о таком тоже думал. Возможно, они просто хотят избавиться от нас. Мы с тобой еще живы — неудобно как-то, не находишь?

Она молчит, не зная, что сказать. Ее подташнивает. Десять лет она ни с кем это не обсуждала и никогда не хотела, чтобы тему подняли вот так откровенно в беседе, тем более в беседе с человеком, который ими командовал. Командовал ими тогда, когда все это случилось.

Она хотела забыть. И у нее даже неплохо получилось. Миру совсем не следовало напоминать ей о том, что Желтый поход действительно имел место…

К счастью, их прерывают: кто-то поднимается вверх по лестнице. Мулагеш оборачивается: входит сайпурский офицер в возрасте за сорок. По шевронам на форме понятно: она — капитан первого класса. А еще по всему виду женщины — выдающийся вперед подбородок, напряженные плечи, широко расставленные ноги — ясно: она смертельно опасна. В любой момент готова нанести или отразить удар. Волосы увязаны в узел, такой тугой, что, кажется, натягивает кожу лба. А на месте пробора — странная светлая полоса. Хотя нет — это широкий шрам, словно кожу содрали одним длинным движением. Однако взгляд у нее неподвижный, спокойный — взгляд солдата, побывавшего во множестве боев, причем самого жесткого и грязного толка.

Выбравшись с лестницы в комнату, капитан лихо разворачивается на каблуках и отдает честь:

— Генерал Мулагеш. Для нас честь принимать вас здесь, в Тинадеши.

— А, Надар. Ты нашла меня, — кивает Бисвал.

— Когда вы в Тинадеши, генерал, то почти всегда находитесь в гнезде.

И она осуждающе поглядывает по сторонам:

— Хотя я и против этого.

— Турин, познакомься с капитаном Киран Надар, командующей гарнизоном форта Тинадеши. Надар не нравится, что я здесь расположился. Она думает, что станцы опасны и могут этим воспользоваться. Однако я сижу здесь именно по этой причине — я знаю, что они опасны. — И он смотрит на восток, где высятся ощетинившиеся утесами розовые пики гор Тарсил. — Отсюда открывается прекрасный вид на расположение возможного противника.

— Я полагаю, что это место — нечто вроде музейного экспоната, — говорит Мулагеш, поднимаясь и оглядывая комнатку. — Гнездо строили до того, как артиллерия и огнестрел стали дальнобойными…

— Именно, — соглашается Надар. — Наш предыдущий командир погиб от руки снайпера — да будет его сон мирным, — и потому я нервничаю всякий раз, когда генерал Бисвал решает выпить здесь чаю.

— Возможно, мне нравится проводить время в старинных частях крепости, — продолжает Бисвал, — потому что они мне напоминают о временах, когда мы четче представляли цели нашего здесь пребывания.

Надар опускает глаза. В комнате повисает неловкое молчание.

— Потрясающее место, — пробует снять напряжение Мулагеш, но ее слова беспомощно повисают в воздухе.

— Не сомневаюсь, генерал, что вы видели множество гораздо более современных укреплений, — в голосе Надар звенит уязвленная гордость, — однако здесь мы вынуждены обходиться тем, что имеем.

— Однако часть форта выглядит вполне современной.

Мулагеш переходит на западную сторону комнаты, выходящую на океан и скалы. А перед скалами пуговкой торчит непонятное квадратное зданьице, которое она видела на подъезде. Зданьице, опутанное километрами колючей проволоки.

— А это что еще за демон знает что?

— Мы хотели расширить форт, но не вышло, генерал, — быстро отвечает Надар.

— Расширить форт?

— Да, генерал.

Мулагеш пристально смотрит на нее:

— Нет.

Надар уже не выглядит столь уверенной в себе, Бисвал с непроницаемым выражением лица переводит глаза с одной женщины на другую.

— Я видела, как расширяют укрепления, капитан, — говорит Мулагеш. — Много раз. И это — не тот случай. К тому же в свое время я наблюдала много предложений и просьб расширить форт Тинадеши. Ни одно из них не было утверждено. А строительство этого здания явно получило добро.

Надар смотрит на Бисвала, а тот отвечает ей красноречивым взглядом: мол, я же тебе говорил. Надар сердито хмурится и отвечает:

— При всем уважении, генерал, — и я думаю, вы меня правильно поймете, — это военная тайна, и я полагаю, что вы не имеете к ней допуска.

— Возможно, капитан. — И она подчеркнуто небрежно роняет: — Так это связано с металлом?

Надар вздрагивает так, словно ей отвесили пощечину:

— Ме… металлом?

— Ну да. Металлом, который вы тут нашли.

— Но как… как вы… — Надар пытается взять себя в руки. — Как вышло, что вы, генерал… э-э-э… информированы об этом?

— Я видела кое-какие отчеты еще во времена, когда заседала в Военном совете.

Это, конечно, вранье, но, поскольку люди обычно слабо себе представляют, чем занимаются и что знают влиятельные чиновники, в такую ложь легко поверить.

— Видимо, все произошло до того, как вашу тайну сделали особо секретной тайной. Я полагала, что речь идет о какой-то местной любопытной находке, только и всего. Однако если все вдруг сделалось таким невероятно тайным, да еще и обернутым в столько слоев колючей проволоки… что ж, наверное, это действительно крайне любопытная находка.

В комнате повисает долгое молчание.

Бисвал откидывается в кресле и хмыкает.

— Время было милостиво к твоему разуму, Турин. Ты поумнела с тех пор, как я тебя видел в последний раз.

— Полагаю, это комплимент, сэр, — отвечает Мулагеш.

— Генерал Бисвал, — говорит красная как рак Надар, — я… я не думаю, что приказы касательно конфиденциальных сторон нашей деятельности здесь — это нечто смешное! Если произошла утечка, мы обя…

— Я помню, как однажды молодая капитан очень тактично сказала мне, — перебивает ее Бисвал, — что приказ есть приказ, ему нужно повиноваться, однако мы тут, а Галадеш — в тысячах миль отсюда.

Надар краснеет еще сильнее.

— И все же это очень серьезно. Даже если лицо, которому разгласили конфиденциальную информацию, — генерал Мулагеш. Я считаю, что если она знает, то, вполне возможно, кто-то еще осведомлен об этом. А это уже ставит под угрозу конфиденциальность информации.

— Вы правы, капитан, — говорит Бисвал. — В то же время утечка произошла не по нашей вине — и я с удовольствием сообщу об этом в Галадеш. Возможно, нам следует поблагодарить генерала Мулагеш за то, что она вообще поставила нас в известность об этой утечке.