Роберт Джексон Беннетт – Город клинков (страница 16)
— И что это за элемент?
— Обнаружен в окрестностях Вуртьястана совершенно случайно, — поясняет Пратда, присоединяя кабели к аккумулятору. — Мы вели вспомогательные работы для ЮДК, искали нужные для реконструкции гавани материалы. Тогда полагали, что проект затребует большое количество камня, поэтому мы рассматривали возможность строительства каменоломни рядом с крепостью. Инженеры копали землю и нашли… это. Рудную жилу, металл из которой оказался непохожим на все, что мы видели прежде.
Пратда поднимает голову и блаженно улыбается:
— Генерал, вы готовы?
Мулагеш кивает.
Он прикасается кабелем к основанию лампы.
И тут…
Мулагеш видит… взрыв. Только беззвучный. Взрыв невероятно чистого света. Она подавляет инстинктивный порыв броситься на пол — вокруг должны визжать снаряды, откашливая гильзы, грохотать другие взрывы. Но она стоит и смотрит.
Лампа наполняется жгучим белым светом, ослепительным, горячим, взрывным свечением, таким ярким, что Мулагеш практически чувствует его кожей. Настолько ярким, что бьющий в глаза свет простреливает ей навылет голову, и она вскрикивает, оборачивается — и вот стены тоже наливаются свечением, отражая жуткой мощи сияние.
Спираль лампы не выдерживает и лопается с громким «пух!». Мулагеш орет: «Демон тя забери!» и мгновенно прикрывается папкой — чтобы лицо не посекло разлетающимися осколками. Но стекло лампы не лопается — оно просто чернеет от сочащегося изнутри дыма. Пратда тоже стоит отвернувшись, но, когда он поднимает на нее взгляд, на губах его играет ошеломленная улыбка. Взгляд — блаженный, точно Пратда только что попробовал новый удивительный наркотик.
— Потрясающе, правда? — говорит он. — Мы назвали его тинадескитом. В честь инженера, как вы понимаете.
— Эта лампа, — поясняет Пратда и, не церемонясь, выкидывает ее в мусорное ведро, — должна выдерживать напряжение в 110 киломундов. Это такой термин. Проще говоря, освещать приличную площадь в обычном городском парке. И то, что тинадескит заставил этого монстра перегореть, — дело… необычное. Так или иначе, в сплаве тинадескита не так уж и много. Если вам интересно, генерал, — я готов вам продемонстрировать еще более любопытные вещи.
И он выходит, не оглядываясь. Она делает шаг следом, затем останавливается и поднимает аккумулятор. Он теплый. Переворачивает его и видит на основании наклейку — 90 км. Км — это киломунды, наверное. Она ни разу не слышала этот термин, но она же, с другой стороны, и не ученый…
— Хм… — произносит она.
Ставит аккумулятор на место и идет вслед за Пратдой.
Надар встречает ее улыбкой:
— Брови на месте, генерал?
— С графиками, кажется, было бы попроще… — бормочет Мулагеш.
— Ну будет вам, — все так же улыбается Надар.
— Как вы видите, проводимость — фантастическая, — говорит Пратда на ходу. — Просто фантастическая. Департамент реконструкции в этом очень заинтересован, не говоря уж о бесчисленных представителях промышленных предприятий и компаний. Хотя, конечно, мы предоставили им лишь самые общие сведения. Вы только подумайте: весь Галадеш можно запитать от одной небольшой электростанции, ну ладно, от нескольких! Представьте себе протянувшиеся на мили и мили провода и кабели из тинадескита! Вообразите фабрику, которую можно запитать от проводка не толще вашего пальца!
— Да уж, тут есть чему подивиться… — бормочет Мулагеш.
Они проходят мимо окна, за которым она успевает разглядеть странную лабораторию, полную микроскопов. Линзы, лампы, мотки проводов, масса колб. А вот и собственно
— А как этот… материал… работает?
Пратда смущенно покашливает:
— Видите ли… пока идет научная дискуссия. Очень оживленная. Теорий много. Верная пока еще нами не найдена.
— То есть вы ни фига не знаете?
— Мы работаем над этим. Мы думаем, что это как-то связано с изменениями регулярной диэлектрической структуры или с колебаниями во вращении некоторых субъядерных…
— Короче, вы ни фига не знаете.
— Э-э-э… нет. Мы не знаем. Пока, во всяком случае.
Мулагеш, конечно, все это известно. Просто как-то неожиданно Пратда себя повел: раз — и смутился.
— Пратда и другие сотрудники научного отдела как раз над этим работают, — сообщает Надар.
— Я так понимаю, неясность задерживает внедрение этой штуки в промышленное производство, — замечает Мулагеш. — Нельзя же получать электроэнергию из источника, про который ничего толком не знаешь.
— Конечно, конечно, настоящий ученый должен сначала во всем разобраться! — кивает Пратда. — И мы пытаемся. Однако я знаю, что в Галадеше обеспокоены… — тут он качает головой, посмеиваясь, — хотя мы много — куда уж больше! — раз подтверждали, что волноваться не о чем. А они все твердят: а вдруг этот металл — божественный. Ну надо же, нашли о чем беспокоиться…
— А я их прекрасно понимаю, — говорит Мулагеш.
Надо не подавать виду, что ее об этих беспокойствах и волнениях как раз очень хорошо информировали.
— Да нет же, это совершенно невозможно! Во-первых, Божество этих земель Вуртья совершенно точно мертва. Как бы Сайпур стал свободным, если бы кадж не убил ее еще в начале войны, сами-то посудите? Но мы также провели многочисленные тесты согласно запросам Министерства иностранных дел! Мы множество раз пытались установить, не является ли сам материал или его воздействие божественным по своей природе, и все тесты оказались отрицательными! Эти тесты нам присылало само министерство!
— Ну ладно, но… хорошо, давайте вот еще что проясним. Этот… тинаде… как его там?
— Тинадескит.
— Вот. Помимо проводимости, этот тинадескит что-то такое необъяснимое делает?
— Ну… это зависит от вашего определения необъяснимости.
— Я бы определила это, — терпеливо выговаривает Мулагеш, — как что-то, что вы не можете объяснить.
Пратда отвечает не сразу. И упирается взглядом в левый верхний угол комнаты. Понятно. Придумывает, как бы вывернуться.
Очень, очень хочется, как деликатно выражаются в отчетах, «применить властный ресурс». То есть взять этого Пратду за грудки и вытрясти из него правду-матку, пока он тепленький. Она всегда так поступала с солдатами, которые начинали ходить вокруг да около. Была бы она сейчас в Мирграде да с полномочиями губернатора полиса…
Но ничего не поделаешь. Она здесь не главная. И прислали ее не за тем. Ее прислали не взять на себя командование и пройтись новой метлой. И не затем, чтобы отчитаться перед вышестоящими инстанциями. Она здесь не командует, она оперативник. Шпион. А эти ребята считают ее эдаким скучающим туристом, который здесь пробудет месяц, от силы — два, а потом навсегда исчезнет из их жизни.
Она скрипит зубами, и коренной с правой стороны явственно потрескивает. Тоже мне, нашли шпиона себе на голову…
Так. Как бы Шара поступила на ее месте?
Она бы держала его на крючке и ходила бы за этим тупым долбаном как привязанная.
Так что не надо хватать Пратду за грудки и орать «немедленно выкладывай всю правду, засранец!». Вот чем мы поинтересуемся:
— А как так вышло, что лампа на 110 киломундов перегорела, когда ее подключили к аккумулятору на 90 киломундов? Это же на 20 киломундов меньше, чем мощность лампы?
Пратда меняется в лице. Ага, понял, что не с дурочкой имеет дело. Капитан Надар тоже поднапряглась — не ожидала, что беседа примет такой оборот.
— Пратда, этот тинадескит проводит электричество, — спрашивает Мулагеш, — или генерирует электроэнергию?
Пратда надолго замолкает.
— Мы… мы еще не установили это.
— Понятно.
— Но в чистом виде он… увеличивает заряд. Существенно.
Мулагеш молчит. Пратда неловко переминается с ноги на ногу.
— А это возможно? — спрашивает она.
— Э-э-э… Нет.
— Эта тема… — вмешивается Надар, — она… немного щекотливая, генерал.
— Я это очень хорошо понимаю, — говорит Мулагеш. — Поверьте, я сама терпеть не могу, когда случается что-то… невозможное.
— Мы не готовы это объяснить, исходя из нынешней научной парадигмы, — соглашается Пратда. — Наших знаний о физике пока недостаточно. Электроэнергия действительно не может браться из ниоткуда. Что-то должно ее порождать, какой-то феномен. Но современная физика постоянно, день ото дня, эволюционирует. Мы каждый день узнаем что-то новое, — говорит он, ведя их обратно через лаборатории. — Это и есть цель проекта «Ковчег Молний». Наука подобна леднику: она наступает медленно, но неотвратимо. Но она непременно доберется туда, куда идет.
— Благодарю за речь, Пратда, — обрывает его Надар. — И за экскурсию. Она, как всегда, весьма информативна.
Пратда низко кланяется, благодарит за внимание и возвращается к работе.
— Он неплох, — говорит Надар, когда они покидают помещение. — Но сюда трудно заманить первоклассного ученого.
— Это понятно. Значит, пока мы не поймем, как тинадескит делает то, что делает, никаких фабрик и электростанций.