Роберт Джексон Беннетт – Город клинков (страница 12)
Куда, куда она полезла? Зачем? И теперь — влипла так влипла, да…
Она встает, подходит к сумкам, роется в них и вынимает что-то завернутое в старый шарф.
Новизна не слишком ее манит, однако генерал Мулагеш практична: эффективность есть эффективность. Поэтому она, в отличие от большинства офицеров ее возраста, научилась владеть огнестрелом. Больше всего ей нравится вот эта злобная милашка: коротенькая, толстая, курносая штуковина под названием «карусель». Штуковину так прозвали за то, что пять патронов прокручиваются в барабане с каждым нажатием спускового крючка. «Карусель» весьма просто заряжать и разряжать даже однорукому человеку. Вытащил пустой барабан — задвинул полный. По движущейся, в смысле живой, мишени ей еще стрелять не приходилось и, хочется надеяться, не придется, однако Мулагеш кладет штуковину на тумбочку около кровати. На всякий случай.
И ложится. А завтра она поедет туда, где Чудри видели в последний раз, — в форт Тинадеши.
Мулагеш закрывает глаза и прислушивается к шуму волн у подножия утесов.
Не забывай, где ты. Не забывай, где ты находишься.
Мулагеш просыпается ровно в пять, решительно берет в руки блокнот и реквизирует для собственных нужд телефон — а их в штаб-квартире ЮДК не так-то уж и много — и звонит в форт Тинадеши. В трубке слышится брякающий металлом голос сержанта-телефониста. Сержант изумлен: ее ждали, но не так скоро. Впрочем, ей улыбнулась удача: генерал Бисвал в крепости, как раз вернулся после инспекционной поездки по укреплениям и крепостям, и да, он сможет сегодня уделить ей время.
— Если, конечно, машина сумеет доехать и забрать вас вовремя, генерал, — добавляет сержант.
— А с чего бы ей не доехать вовремя?
— Видите ли, из крепости в город ведет только одна дорога, и качество покрытия… сильно варьируется. Это единственная дорога в городе, по которой может пройти автомобиль, но ехать все равно долго.
— Значит, с собой горячий чай не брать, а то на коленки прольется?
— Именно так, генерал.
— Отлично…
Автомобиль подъезжает, и его реально трудно разглядеть под слоем грязи, мха и гравия. Так рачки и ракушки облепляют киль корабля. Молодец она, что догадалась надеть не парадную форму, а рабочую.
— Проклятье, — говорит она вылезающему из кабины водителю, — мы колеса-то по дороге не потеряем?
И тут она смотрит на парня и задумывается: откуда она его знает? Молодой, невысокий, но крепко сложенный, бородка аккуратно подстрижена. Был бы красавец, если бы не безвольный подбородок… Но она явно его знает. И он знает ее, иначе бы не лыбился так радостно.
Он споро отдает честь:
— Доброе утро, генерал. Готовы к поездке? Прошу на борт!
— Я тебя знаю, — говорит она, подступая поближе. И тут — раз! И ее осеняет. — Твою мать! Старший сержант Панду, нет? Из Мирграда! Это же ты?
Парень расплывается в счастливейшей из улыбок. Он так и светится от гордости.
— Да, мэм. Рад вас видеть.
Она помнит его лучше, чем остальных солдат, которые служили в Мирграде под ее командованием: Панду капитанил в команде гребцов, которые тренировались летом на Солде. Мирградцы их терпеть не могли и постоянно жаловались. А еще она запомнила его, потому что парень был отличным фехтовальщиком. Сама она неплохо владела клинком, но текучую грацию, с которой работал мечом Панду, ни с чем не перепутаешь.
— Ты, я смотрю, подрос и вытянулся, — говорит она. — Какого лешего ты тут делаешь?
— Да машину в основном вожу, мэм, — бодро отвечает Панду. — Оказалось, не так-то уж много солдат здесь в автомобилях понимает, так что эту почетную обязанность возложили на меня, мэм.
Она по старой привычке быстро оглядывает Панду: руки-ноги целы, щеки не запавшие, значит, питается хорошо, зубы от цинги не шатаются. Так-так-так, спокойно, он больше не твой. Он теперь Бисвала. А может, он сам по себе солдат.
— Надеюсь, ты стал водить лучше, сержант. Мне бы наверх доехать, да побыстрее, но очень хочется добраться до базы живой и здоровой.
Панду широким жестом распахивает перед ней дверь:
— Дорога — струна
— Языком ты чешешь бодро, — говорит Мулагеш, забираясь в кабину, — посмотрим, какой из тебя водитель…
Десять минут спустя Мулагеш разглядывает из окна машины Вуртьястан: пейзаж прыгает у нее в глазах вместе с машиной, то взлетающей вверх, то зарывающейся носом прямо как лодка в шторм. За окном проносятся палатки, юрты, выгребные ямы и проулки, какие-то хибары, которые вот-вот снесет здешний ветер. А среди всего этого трущобного безобразия высятся странные камни, похожие на полуразвалившиеся курганы-каирны. Камни стоят ровными рядами вдоль берегов Солды, и что-то в них есть такое тревожно-необычное, хотя не вдруг поймешь что…
— Проклятье, натуральный лагерь беженцев, — бормочет Мулагеш.
— Так бы оно и было, генерал, — отвечает Панду, — если бы не это.
И он тычет пальцем в каирны.
— Что ты имеешь в виду?
Она присматривается к очередной куче камней, мимо которой они как раз проезжают. А каирн-то гораздо выше, чем кажется издалека: в нем двадцать, а то и все тридцать футов. Сверху что-то такое круглое, что это? Да это же голова! Бугорки пустых глаз, вот нос круглится… Она присматривается к остальным, разглядывает наросты дерна на их вершинах — да они все такие же…
— Статуи, — говорит Мулагеш. — Это же статуи, правда?
— Да, прежде это были статуи, — кивает Панду. — Ходят слухи, что раньше тут Стражи реки приветствовали тех, кто проплывал вниз по течению в ворота Старого города.
И он кивает на нависающие над рекой пики.
— Климат у них сменился, теперь им не сладко…
Интересно, как оно раньше все выглядело… Высокие человеческие фигуры стояли над берегами, по-королевски величественные, а теперь… что от них осталось? Бесформенные, разбитые кучи камней, обращенные мертвыми лицами к отсутствующему городу…
— И как оно, жить в тени этих штук?
Они уже поднялись к самым вершинам скал. Над горизонтом грозовым облаком вырастает форт Тинадеши — огромный, темный, влажно поблескивающий бастионами, щетинящийся, подобно гигантскому дикобразу, пушками.
— Думаю, станцам не привыкать жить так — под прицелом крупного калибра, — говорит Панду.
— Станцам?
— Э-э-э… да. Мы так местных называем, мэм.
Мулагеш хмурится. Слово оставляет во рту противный привкус. А может, это все нависающий над дорогой форт…
Когда они подъезжают к первой линии колючей проволоки, Мулагеш замечает к северо-западу от крепости, не далее чем в двух милях от ее стен, любопытное сооружение. Выглядит оно совершенно безобидно — скучное и маленькое бетонное здание, однако вокруг него торчит едва ли не больше, чем в целой крепости, охранных вышек. И колючей проволоки вокруг него намотано чуть ли не в два раза больше, чем вокруг форта.
— Это что за хрень такая? — интересуется Мулагеш. — Это ж скоко колючей проволоки на периметр пошло, страшно подумать…
— Я так думаю, они хотят еще один форт построить, генерал, — говорит Панду. — Ну, во всяком случае, так говорят. Но пока не особо у них дело продвинулось.
Мулагеш согласно кивает: она прекрасно знает, что это легенда — интересно, Панду в курсе или нет? Маленькое серое зданьице, похоже, стоит над тем самым месторождением.
— Панду, а как тебя сюда занесло? — спрашивает она. — После Мирграда ты мог бы выбрать место получше.
— Ну, когда генерал Бисвал здесь принял командование, я не смог удержаться. Он же и у вас раньше был командиром, да? Я служил под вашим командованием, мэм, и получил страшно полезный опыт. Наверное, я решил и дальше опыта набираться, мэм.
— Зачем это?
— Ну… — Панду мучительно подбирает слова. — Нынче настоящих героев прошлых лет в строю осталось — раз-два и обчелся. А когда они выйдут в отставку, все забудут, как оно на самом деле все было.
Мулагеш смотрит в окно на ощетинившиеся темными елями голые холмы и пытается не думать о том дне, когда впервые увидела такие елочки.
— Да. Это будет весьма печально…
Форт Тинадеши назван в честь знаменитой изобретательницы Валлайши Тинадеши. Это одно из самых старых сайпурских укреплений на Континенте — наполовину это крепость, наполовину военная база. Внушительная береговая батарея, отвесные стены, просторные казармы, и все это опутано рядами и рядами колючей проволоки — форт Тинадеши стоит памятником мрачному величию и одновременно строительному гению: чего в нем только нет и ко всему он готов — ведь здесь, в Вуртьястане, может случиться все что угодно. Истинно, здесь из беспорядка рождается грандиозный и благородный порядок, — так размышляет Мулагеш, пока авто еле-еле ползет через ворота, нависающие над ними темными стенами.
Интересно, что об этом думала Сумитра Чудри. Мулагеш читала ее досье, покачиваясь на борту «Кайпи». Девушка отслужила полтора года в армии — обычное дело для того, кто хочет потом попасть в министерство. За это время она умудрилась отхватить Серебряную звезду и Золотое перо за «выдающуюся службу» — все за действия во время «беспорядков» (на самом деле речь шла о нападении континентцев на блокпост).
Уж кто-кто, а Мулагеш точно знает, что скрывается за сухим канцеляритом представления к наградам. Она выстрелила и убила кого-то. Потому что этого потребовала обстановка. А вот и представление к Серебряной звезде — Чудри ранили в ходе перестрелки.