Роберт Джексон Беннетт – Город клинков (страница 1)
Роберт Джексон Беннетт
Город клинков
Robert Jackson Bennett
CITY OF BLADES
Copyright © 2016 by Robert Jackson Bennett
© Марина Осипова, перевод, 2019
© Михаил Емельянов, иллюстрация, 2019
© ООО «Издательство АСТ», 2019
Сэр Терри, мое сердце помнит каждое слово, что Вы написали
Нана, ты была неисчерпаемым источником новых книг
1. Пусть это будет не зря
Отрывок из «О Великой Матери Вуртье, что взирает на нас с вершин Клыков Мира», около 556 г.
Где-то на третьей миле подъема в гору Питри Сутурашни приходит к выводу, что джавратское солнце как-то не хочется назвать «теплым и расслабляющим» — врут эти ваши рекламные буклеты. И ветерок он бы охарактеризовал совсем не как «нежно ласкающий шею»! И эти вот леса — он бы точно не сказал про них «благоуханные и экзотические». Потому что Питри, жалостно утирая — в двадцатый, верно, раз — пот со лба, назвал бы здешнее солнце «адским пеклом», про ветерок бы честно сообщил «и в заводе не имеется», а леса — ох, леса бы он описал как «населенные тварями с явным переизбытком зубов, каковые означенные твари так и норовят вонзить в человеческую плоть».
Но вот и вершина холма, а на ней — маленькая таверна! Питри то ли стонет, то ли вскрикивает от облегчения. Поддернув ремень сумки, он, шатаясь от усталости, бредет к хлипкому домишке. Неудивительно, что народу там почитай и нет — только хозяин да пара его приятелей. А все потому, что остров Джаврат — курорт, а на курорте жизнь протекает тихо и размеренно.
Питри умоляет: «Воды, пожалуйста, воды!» Хозяин одаряет его до невозможности презрительным взглядом и нарочито медленно выполняет просьбу. Питри кладет на стойку пару дрекелей, но почему-то падает в глазах хозяина еще ниже.
— Извините, пожалуйста, — говорит Питри. — Не могли бы вы мне помочь?
— Уже, — цедит хозяин и кивает на воду.
— Да, да, вы дали мне попить, и я вам за это очень признателен! Но, видите ли, я тут кое-кого пытаюсь найти.
Хозяин заведения и его товарищи молча смотрят на него. Лица у них каменные. Непроницаемые такие лица.
— Я тетю свою ищу, — поясняет Питри. — Она сюда переехала после одного несчастного случая в Галадеше, и вот я привез ей бумагу об освобождении от обязательств по этому инциденту. Ее, знаете ли, не так-то быстро выдают…
Один из приятелей хозяина — молодой человек со сросшимися мохнатыми бровями — бросает выразительный взгляд на сумку Питри.
— Деньги, значит, везешь?
— Э-э… м-м-м… нет, — мямлит Питри, отчаянно пытаясь измыслить какую-то правдоподобную деталь; вот что бывает, когда легенду не готовишь заранее, а придумываешь на ходу. И почему, почему Шара, пока муштровала его, так и не научила врать как следует? — Тут у меня только чековый счет и инструкции, как получить причитающееся…
— Во, мы ж и говорим — знаешь, как денег стрясти! — восклицает другой приятель хозяина с нестриженой бородой, в зарослях которой даже рта не видно.
— В общем, моя тетушка, — настаивает Питри, — она примерно вот такого роста… — тут он поднимает руку, — ну, в ней пятьдесят или около того, и она очень… как бы это вернее сказать… крепкая, вот.
— Жирная? — уточняет хозяин.
— Нет, нет! Нет, нет, совсем нет! Она… — тут он сгибает в локте руку: мол, у нее бицепс — ого-го (у него самого, кстати, на этом месте не просматривается даже намека на мышцу) — крепкая. А, и еще вот: у нее одной руки нет.
Тут все трое переглядываются и понимающе хмыкают: мол, теперь понятно. Эта, значит.
— Я вижу, вы знакомы, — говорит Питри.
У всех троих настроение стремительно портится, и даже самый воздух в комнате становится темным и вязким.
— Я так понимаю, она, похоже, тут недвижимость приобрела, — не отстает Питри.
— Она купила дом у пляжа. С другой стороны холма, — отвечает хозяин.
— Ах, как чудесно! — восклицает Питри.
— А теперь она не разрешает нам охотиться на ее земле, — сообщает бородач.
— Ах, как жалко! — восклицает Питри.
— А еще она не пускает нас собирать чайкины яйца на скалах! И стрелять диких кабанов тоже не дает! Ведет себя, словно эта земля у нее в собственности!
— Э-э-э-э… ну… как бы… как бы можно сказать, что так оно и есть, — осторожно замечает Питри. — Если она эту землю купила и все такое. Ну, вы понимаете.
— Ну и что? — заявляет бородач. — Земля дяде моему, Рамешу, принадлежала задолго до нее, да!
— Ну-у… э-э-э… да, я обязательно поговорю с ней насчет этого, — кивает Питри. — Я прямо сегодня с ней поговорю. Да. Не откладывая. А вы сказали, что она на той стороне холма живет, да, я правильно вас понял? Мне… э-э-э… туда?
И он машет в сторону запада. Хозяин с приятелями не отвечают, даже не кивают в ответ, но в суровых глазах проскакивает какая-то искра, и Питри понимает: он попал в точку.
— Спасибо, — говорит он. — Преогромное вам спасибо!
И с нервной улыбкой пятится к выходу. Все трое мрачно провожают его взглядами, хотя нет, тот, что со сросшимися бровями, глаз от сумки не отводит.
— Еще раз с-с-спасибо… — бормочет Питри и выскальзывает из таверны.
С другой стороны холма, говорите? Жаль, что он не спросил подробнее, с какой именно стороны. Потому что он блуждает среди этих тропок и тропинок, а проклятый холм то одним боком к нему повернется, то другим, и сторон у него явно немало! И нигде никаких признаков цивилизации!
Наконец до слуха его доносится глухой рокот волн. А вот и дом, который он ищет, — беленая развалюшка, угнездившаяся среди прибрежных скал.
— Ну вот я и дошел. — И, с облегчением вздохнув, Питри прибавляет шагу.
Лес все подталкивает и подталкивает его в спину, и он спускается все ниже и ниже, и вот он уже осторожно ступает по тонкой как нитка тропе, и над левым плечом мрачно нависает лесная чаща, а по правую руку зияет каменистый обрыв устрашающей крутизны. Питри успевает пройти по тропинке еще несколько ярдов, прежде чем слышит за рокотом волн еще один звук — кто-то продирается сквозь лес.
Парень из таверны, тот, что со сросшимися бровями, выступает из лесной чащи на тропинку где-то в двадцати ярдах от Питри. В руках у бровастого вилы, и вилы эти направлены прямо на Питри.
— Ой… э-э-э… еще раз здравствуйте, — мямлит он.
За спиной снова трещат ветви. Питри оборачивается и видит, как из леса выбирается на тропинку бородач. До него тоже ярдов двадцать, а в руках у бородача топор, и этот топор хотят использовать явно не в мирных целях.
— Э-э-э… ладно, — бормочет Питри. Справа обрыв, а под обрывом очень бурное море. — Ну ладно. Значит, опять мы встретились. Гм.
— Деньги! — рычит бровастый.
— Что-о-о?
— Деньги! — рявкает бровастый. — Деньги, деньги давай!
— Понятно. — Питри кивает, достает кошелек и вынимает из него где-то семьдесят дрекелей. — Понятно. Деньги, значит, деньги. В-вот, возьмите, пожалуйста.